Виктор Овчаренко

Он выстрелил в воздух. Намеренно. Зная, что Мартынов целится в него. Это не благородство и не случайность. Это финал, который Михаил Лермонтов строил несколько лет — провокация за провокацией, обида за обидой, пока соперник наконец не нажал на курок. 15 июля 1841 года у подножия горы Машук в Пятигорске прогремел выстрел, оборвавший жизнь одного из самых талантливых поэтов своего времени. Пуля пробила грудь насквозь. Врачи, которых бросился искать секундант князь Васильчиков, добираться под проливным дождём отказались. Впрочем, как он сам признавал впоследствии, помочь они уже не успели бы. История сохранила Лермонтова как жертву. Но жертва ли он? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться не к дуэли — а к тому, каким человеком был поэт за пределами своих стихов. Секундант Васильчиков, сам литератор и мемуарист, оставил редкий по откровенности портрет: Лермонтов был двойственной натурой. Для узкого круга близких — искренний, добродушный, тёплый. Для остального мира — колкий, заносчи