Опусы и рассказы

Горный орел 1941 год Северный Кавказ Апа была младшим ребенком в семье и единственной дочерью. Три ее старших брата оберегали девушку и укрывали своим крылом, не позволяя никому ни словом, ни взглядом обидеть ее. Когда ее мать умерла при родах вместе с младенцем в 1938 году, она стала единственной женщиной в семье. Ее отец, Сахид, не спешил выдавать дочь замуж, он подыскивал самого лучшего жениха для своей красавицы. И вдруг как гром среди ясного неба - дочь влюбилась! Он сперва не понимал, чем вызвано ее поведение - то блестят глаза, то грустна она, то долго смотрит на звездное небо, то песенки напевает. А потом он узнал, в чем дело - всему виной молодой парень Дмитрий, живший на соседней улице. Он лихо рассекал на своем коне по пастбищу, где паслись овцы и козы Сахида. Сахид дважды видел его возле своей дочери и ему это не нравилось. - Что за молодой парень крутиться вокруг тебя? - спросил Сахид свою дочь. - Отец, это Дмитрий, он с семьей год назад переехал из Астрахани в наши края. Его отец врач, а сам он агроном, занимается развитием сельского хозяйства в наших местах, - пояснила девушка. - Парень умный, может быть, не спорю, но видимо, не знающий ничего о наших традициях, раз глаз с тебя не сводит. Апа покраснела и засмущалась. - Папа, мы ничего плохого не сделали. Когда он объезжал на коне местность, я как раз пришла туда со стадом и мы познакомились. Невежливо молчать, когда у тебя имя спрашивают. - А потом что ему от тебя нужно было? Сегодня зачем он к тебе приблизился? - Спрашивал, не можем ли мы сделать для его семьи козий сыр и не согласимся ли продавать молоко для его семьи? - А ты что? - Сказала, что у нас есть сыр и молоко, назвала адрес. А что здесь такого? - пожала плечами Апа. - Какая разница, продам я сыр на рынке или ему? - Смотри, дочь!- грозно сдвинул брови Сахид. - Ежели чего непристойного увижу, дома запру и замуж за первого встречного отдам. Сахид не знал, что дочь виделась и общалась с Дмитрием вот уже два месяца, ни к чему ему знать, что они часто разговаривают на лугу. Ведь того и гляди, не отпустит пасти коз и овец, а это единственная возможность увидеть этого смелого и красивого парня. Он разжег огонь в ее сердце, оттого глаза Апы блестели, но когда она начинала думать о том, что у них не будет будущего, ей хотелось плакать. Апа знала, что Дмитрий тоже в нее влюблен, сколько букетов полевых цветов ей пришлось прятать от братьев и отца, а как краснеет он и смущается, едва дотрагиваясь до ее руки... Когда Дмитрий стал приходить за молоком и сыром, Апа виделась с ним чаще, а в минуты, когда отца и братьев не было дома, она могла разговаривать с ним обо всем на свете. Он был умный и многое знал. Сама же Апа только четыре класса школы окончила, дальше отец не позволил учиться, говоря, что кавказская женщина должна быть женой и матерью. Апа сперва спорила с ним, потом махнула рукой - отец старых взглядов, с ним договориться сложно. У него есть мечта - выдать дочь замуж за хорошего горца и нянчить выводок внуков. Больше ему ничего не надо - тихая спокойная жизнь в окружении близких и родных, да хлеб с сыром и травяной чай с горных вершин. И вдруг в мае Сахид подозвал Апу и сказал: - Дочка, я нашел тебе хорошего мужа. Это Якуб, сын Галима Батегова. - Отец, но я не готова к замужеству! - глаза девушки наполнились слезами. - Как это не готова? - отец сверкнул глазами. - Да тебе уже девятнадцатый год! Дочка Зулькада твоя ровесница, а уже двоих родила! Вот когда мы с матерью твоей женились, мне было 17 лет, а ей пятнадцать! - Ну и что? Отец как я могу выйти замуж за того, кого не знаю и не люблю? - Тоже мне, беда какая!- усмехнулся он и сложил руки на коленях. - Я с матерью твоей на свадьбе познакомился, и ничего, прожили душа в душу. Глаза его наполнились слезами, когда он вспомнил о своей любимой жене Сафие. Апа подошла к отцу и обняла его. - Папочка, помнишь, ты обещал мне, что я буду счастлива в браке? - С Якубом ты будешь счастлива, дочка. - Но как я буду с ним счастлива, если о другом думаю? - вдруг выпалила Апа и съежилась от страха. Она сама не ожидала от себя, что сможет это сказать, но слово не воробей.... - Уж не о Дмитрии ли ты думаешь? - он вскочил. Его подозрения были верны, не зря он так опасался этого знакомства. - Забудь, дочка! Парень он хороший, спорить не буду. И с отцом я его познакомился, хороший врач. И Дмитрий - гордость своих родителей, единственный ребенок в семье. Но он русский... Коли каждая черкешенка будет выходить замуж за русского, а черкес жениться на русской, так наш народ вымрет. Нет, за своего замуж пойдешь, нарожаешь мне черкесских внуков. А молоко и сыр твой старший брат Бекир ему носить будет, на рынок будет ходить Заур, а за козами и овцами приглянет Инал. Твои братья прекрасно со всем управятся. Ну а ты займись приданым, дочка... Что касается Якуба, я возьму тебя с собой, когда поеду о свадьбе договариваться, думаю, к осени сыграем. Оставив дочь в слезах, Сахид отправился к Дмитрию. Найдя его на поле, где он ходил с листом бумаги и карандашом, Сахид пригласил его присесть на траву. - Слушай меня, сынок, скажу один раз и больше повторять не буду. О дочке моей забудь, Апа не для тебя. Впредь с Бекиром будешь дело иметь, он сам будет приходить к вам в дом. К нам не смей ходить, не терзай душу моей дочери. Замуж она выходит, за хорошего парня, за нашего...Положено у нас так, понимаешь? Традиции у нас свои есть и обычаи. Против тебя ничего не имею, был бы черкесом, выдал бы Апу замуж за тебя не раздумывая. - Разве мы не в одной стране живем? Разве мы не граждане одной большой страны? - тихо спросил Дмитрий, а Сахид поморщился - сколько тоски и горечи было в этих словах. Ему даже стало жаль парня. - Ты прав, сынок, в одной стране живем. Но так положено, понимаешь? Не могу единственную дочь отдать за русского, родня не поймет, братья ее не примут тебя. Найди другую девушку, хорошую, а о дочке моей забудь... - Сахид поднялся и пошел в сторону дома, оставив Дмитрия переваривать услышанное. Его любимая выходит замуж.. Разве он может позволить, чтобы ее прекрасные глаза смотрели на кого-то другого? Чтобы кто-то другой к ней прикасался? Чтобы другому она ребенка родила? Отец его, узнав о Апе, за голову схватился: - Русских девушек тебе мало? - Папа, но ведь сердцу не прикажешь. - Оставь ее, сын, не нужны нам распри. Мы живем среди чужого народа и не дело это изменять их традиции и обычаи. **** Сахид познакомил Апу с Якубом. Он был красив, на три года старше ее, темные глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо, он ловко управлялся с саблей, лихо скакал на вороном коне и отплясывал народный танец с ее братьями. Но глядя на него, она думала о Дмитрии. Чем-то они похожи - у Димы так же были темные глаза, темные волосы, высокий и красивый. Но ведь Якуб- не он... Она всегда будет думать о своем агрономе... И вдруг в конце июня 1941 со всех рупоров на горные поселения обрушилась страшная для страны весть, раскатившаяся по всему Советскому Союзу. Братья пришли к отцу и, встав перед ним, заявили, что записались добровольцами. - Все? А кто же останется здесь? Кто будет защищать поселение? Вы меня даже не спросили, не посоветовались со мной!- отец был в ярости и в глазах его читался страх. - Отец, мы и уходим для того, чтобы не допустить прихода врага в наше население. Чтобы не ты, ни наша сестренка Апа даже в глаза не увидели тех, кто напал на страну, - подал голос Заур. Глаза отца стали печальными, но он лишь вздохнул. Да, это его воспитание, это его школа - брать в руки оружие, когда нужно защищаться. - Отец, - Инал выступил вперед. - Хватит нам по горам шастать, пора свои навыки в деле применить. Инал был страшим сыном, ему исполнилось 24 года, он был ранее женат, но его супруга скончалась от болезни. Он до сих пор ее оплакивал и о новом браке даже слышать не хотел. Детей у них с Мариам не было. Второму сыну Зауру было 22 года, он должен был жениться на дочери его друга. Свадьбы было решено объединить - Заур и Дахе, и Якуб с Апой сочетались бы браком в один день. Младший же, Бекир, учился в Пятигорске. - А как же свадьба, сын? - Сахид посмотрел на среднего сына. - Сегодня мы пойдем и скажем семье Дахе о том, что свадьба откладывается. Отец, я верю, что это ненадолго, вот увидишь, осенью наша свадьба будет греметь на всю округу. **** Но его средний сын был не прав... Осенью они не вернулись, более того, ситуация была очень сложной. В августе призвали Якуба и Дмитрия. До самого призыва Дмитрий и Апа продолжали общаться и обещали друг другу писать письма, передавая их через его мать Елену, которая была романтической натурой и решила не мешать влюбленным. Первая похоронка пришла на Бекира. Это был январь 1942 года. Отец тогда закрылся в комнате и три дня не выходил. Он плохо ел, только трубку курил свою, да держал фотографию сына в руках. Апа все дела на себя взвалила, хотя тоже оплакивала брата, с которым они были почти ровесниками. А еще она перечитывала письма Дмитрия, которые украдкой забирала у его матери. В июне 1942 года похоронка пришла и на Инала. Получив вторую похоронку, Апа плакала вместе с отцом. Было страшно.. Было страшно и за Дмитрия, за Заура и даже за Якуба. Хотя и не желала она за него выходить замуж, но ей было страшно при мысли о том, что красавец-горец падет от рук врага. Вместе с Дахе, невестой Заура, они трудились на благо фронта - заготавливая шерсть для фабрики и занимаясь вязанием. И вдруг, в конце июня года, когда в очередной раз придя к матери Дмитрия, чтобы отправить письмо любимому, Апа увидела, что Елена и Андрей Степанович собирают вещи. - Вы уезжаете? - спросила девушка. - Да.. Немец движется к Кавказу и его трудно остановить. И пока есть возможность, мы хотим вернуться в Астрахань. Необходимые документы для перевода муж уже получил. Апа, - она бросила на кровать платье, которое собиралась сложить в мешок и обратилась к девушке. - Если с тобой что-то случится, Дмитрий никогда меня не простит. Никто не знает, что будет завтра, но вдруг... Поехали с нами. - Но это невозможно! - девушка удивилась. - Здесь мой дом, отец, наше стадо... - А что будет с тобой и с отцом, если немец сюда доберется? Что будет с вашим стадом? А не должны ли вы были его сдать государству, когда образовался колхоз? - Мы сдали большую часть, а потом развели снова и никто нам и слова не сказал, все так живут, - развела руками Апа. - Время от времени мы сдаем поголовье, но оставляем добрую половину себе. Председатель прекрасно понимает, что мы хорошо понимаем в этом деле. - Поговори с отцом, пусть и он едет с нами. - Вряд ли он согласится...И как же Андрей Степанович? Он ведь всегда был против нашей связи с Дмитрием. - Андрею Степановичу сейчас не до вас с Димой и не до ваших любовных писем. У него работы слишком много. Он уже давно смирился. Иди, Апа, поговори с отцом. Не хочу я потом перед сыном ответ держать. **** Сахид был против: - Я здесь родился, здесь и умру. Нужно будет, за оружие возьмусь. - Отец... - Апе было страшно. - А если они сюда придут, что будет с нами? Что со мной будет? - Ты предлагаешь мне бросить все и бежать? Мы никогда так не делали! - Папа, я знаю, что ты человек гордый. Но не время сейчас для гордости! Она уговаривала его, приводила доводы, но Сахид уже и сам понимал - он не может подвергнуть опасности свою красавицу дочь... Она ведь сможет стать добычей для этих изуверов...Он содрогнулся, представив это себе. - Я сам пойду к нашему врачу и потолкую с ним... Ранним утром отару выпустили из загона и погнали в сторону колхоза. Сахид оставил стадо и, развернувшись, поскакал на своем коне обратно к дому. Через полчаса подъехала санитарная машина и Сахид с Апой погрузили в нее вещи, которые решили взять с собой. Сахид и Андрей сперва молчали по дороге, Елена и Апа тоже молча смотрели на своих мужчин. - Мы не будем обузой для вас. Как доберемся до Астрахани, я найду работу и жилье. Вас объедать не будем. - Это были первые слова Сахида, обращенные к Андрею Степановичу. - Не одни вы, черкесы, славитесь гостеприимством. Неужели вы считаете, что мы не найдем угол для вас? - возмутился Андрей Степанович. - Но это ничего не меняет. - Сахид посмотрел внимательно в глаза собеседнику. - Моя дочь не выйдет замуж за вашего сына, она выйдет замуж за черкеса. - Меня меньше всего сейчас волнует брак вашей дочери. Я лишь делаю то, о чем просил меня сын в письме. Именно он написал про продвижении немцев на Кавказ и он же попросил позаботиться об Апе... Когда все закончится, разберемся. Сейчас, самое главное, спасти наших женщин. Услыхав слова Андрея Степановича, Сахид лишь вздохнул. Парень и правда любит его дочь, да так, что даже на расстоянии он переживает за нее, волнуется. А вот Якуб... Тот ни в одном письме не спрашивает про невесту. Пишет отцу и матери, а ни словечка про его дочь-красавицу. Эх, ну почему же Дмитрий не черкес? Такой бы зять ему по нраву пришелся бы. ***** Они пробыли в Астрахани до весны 1944 года. Андрей Степанович работал в госпитале, куда свозили раненых, ведь линия фронта проходила всего в ста километрах от города. Апа и Елена помогали ему в госпитале, были санитарками и дежурили у постели больных. Сахид устроился на железную дорогу, разгружал вагоны. Жилистый и сильный горец, казалось, не знал усталости. А он работал на износ, чтобы не думать о погибших сыновьях и не опускать руки от отчаяния. ***** Весной 1944 года Сахид и Апа вернулись в родные края, которые сперва не узнали - дома были разрушены, и их тоже в том числе. Половины жителей не было, кладбище пополнено свежими могилами. Увидев подругу Дахе, Апа заплакала. - Ты жива, Дахе, жива.. - она обняла ее. - Мы выжили, Апа, но как нам было трудно.. - вспомнив, через что им пришлось пройти, Дахе заплакала. - Мы прятались в горах, в холодных пещерах. Мой младший братик Зураб умер, сестренка Мариам слабая, мы всей семьей боремся за ее жизнь. Всех овец и коз наших угнали, мы лишь несколько голов смогли с собой взять. Если бы не козье молоко, мы не выжили бы. Как хорошо, что вы уехали, хотя и обидно мне было, когда ты ничего не сказала. - Мы практически бежали, - ответила Апа со слезами на глазах. - Спасибо Андрею Степановичу, он сам с председателем разговаривал и у нас хотя бы на руках документы были. Не знаю уж, как ему удалось уговорить наши местные власти, но мы выехали вовремя. - Но почему тайком? - изумилась Дахе. - Председатель наказал, чтобы мы молчали и не сеяли панику среди населения. С Андреем Степановичем они были друзьями, вот почему он нас отпустил. Он умер, наш председатель. Теперь нового назначили, из местных. Так что он вряд ли задаст вопросы. Апа... - Дахе с тоской посмотрела на подругу. - Что-то еще случилось? - На Якуба похоронка пришла, через месяц после того, как вы уехали. А когда немцы здесь были, то они не оставили в живых никого из семьи Батеговых. Апа погрустнела. Она не желала становиться их невесткой, но Батеговы были хорошими людьми, ей нравилась мать Якуба, простая и миловидная женщина. Отец тоже тяжело переживал утрату друга, чувствуя за собой вину. - В чем ты, отец, виноват? - спросила его Апа. - В том, что я бежал, спасая свою шкуру, а Батеговы разделили участь своего народа. - Но если бы мы не сбежали, то возможно, были бы захоронены рядом с ними.. - содрогнулась Апа. - Я понимаю все, дочка.. Но на сердце камень лежит. **** Год прошел в хлопотах - восстанавливали разрушенные дома, поголовья не хватало и требовалось еще много времени на его развод. С утра до ночи они работали в колхозе, где хотя бы кормили работников. И каждый день с тоской Сахид ждал письма от Заура, которые перестали приходить в январе 1945 года. Дмитрий тоже не писал письма в поселение и Апа не знала, жив он или нет. Но вот долгожданная весть в мае месяце. Победу праздновали все. Только Сахид мрачно смотрел на горы, оплакивая своих сыновей и с тоской на сердце думал о Зауре. И вдруг июньским вечером во дворе послышался шум. В дом ворвался Заур. Апа не сразу его узнала, она смотрела во все глаза на молодого парня, пытаясь понять, что с ним не так.. Но как же.. Его темные волосы посеребрила седина, а на всю щеку был уродливый шрам. Но все же это был ее брат Заур. Увидев сестру, он подхватил ее на руки и закружил. - Апа, моя маленькая храбрая сестренка! Ты жива! Как я боялся за тебя и за отца! - Брат мой, Заур! - она весело рассмеялась и крепко обняла его. - Отец где? - Здесь я! - Сахид вышел к сыну и, плача, обнял его крепко, по-мужски. - Отец, я не один приехал. - А с кем? - Брат! - громко позвал Заур и Сахид содрогнулся. Неужели Инал или Бекир живы? Когда тот, кого позвал Заур, вошел в дом, Апа вскрикнула от неожиданности - перед ней стоял Дмитрий. - Отец, ты его знаешь, это Дмитрий. Теперь он мой названный брат.

Эти серенькие туфли носила Екатерина Вторая. Причем это были туфли для коронации! Толстый удобный каблук, чтобы выдержать долгую церемонию, и почти никаких украшений. Правда, сами туфли из парчи.

Твое тебя не минует Ася шла по аллее, не разбирая дороги. Порою её туфли становились в выемку на тротуаре, наполненную дарами дождя, не так давно прошедшего. Но в порыве всего свалившегося на её бедную голову, она не замечала ни промокших ног, ни всего, что происходило вокруг неё. Сорок дней назад она похоронила мать, а полгода назад ушёл отец, заверивший утром всех о своей любви и не пришедший к ужину. Сердечный приступ на работе и скорая не довезла. Всё коротко и ясно. Быстрая потеря родителей, ушедших один за другим, не перекрыла той боли, которую доставила мать в последние минуты жизни. Состояние выжатого лимона даже близко не стояло рядом с теми чувствами, что заполонили душу Аси. Дойдя до своего подъезда, увидев сочувствующие взгляды соседей, она, поздоровавшись, прошмыгнула в подъезд. Наскоро поужинав, Ася впервые после похорон матери зашла в её комнату. Всё было как прежде: все вещи на своих местах. Мама любила идеальный порядок. Только ощущение тайны, теперь явное, витало по всей комнате, наполняло душу Аси новыми ароматами и чувствами. Поиски она решила начать с прикроватной тумбочки, полагая, что то, что она ищет, находится в ней. Но там абсолютно ничего интересного для неё не оказалось. Мама, когда ей стало очень плохо, успела сказать: "Смотри мол, там, в моей комнате". А потом в каком-то пугающем порыве схватила её больно за запястье руки и громко выдохнула: "Доченька прости". Ася подошла к маминой постели и на краешек присела, облокотившись на спинку кровати. Прилечь она не смогла, боясь ощутить холод маминого тела, страхом запавший в её душу. У неё была обыкновенная семья: папа, мама и она . Как рассказывала мама, у неё были трудные роды, и рожать второго ребёнка ей было строго запрещено Она была единственным ребёнком в семье, но воспитывалась по всем правилам примерной семьи. Между родителями вроде бы и существовала полная идиллия, но всё же какая-то тайна из прошлого мешала создать ту семью. которую они складывали из кусочков мозаики.(это она, чуть повзрослев, заметила) Нахлынувшие воспоминания о детстве увлекли Асю, и она, пересев в мягкое кресло, закрыв глаза, предалась грезам своего не такого далекого прошлого. У неё не было подруг, которым она могла доверить сокровенные мечты своей души. Она не была "волком-одиночкой", но и общительной её нельзя было назвать. У неё с самого детства было такое ощущение, что где-то во Вселенной плавает её вторая половинка. Внезапно проснувшись ночью, она подходила к окну и через раму пристально вглядывалась в звездное небо. Что ей тогда только ни грезилось! Поток её мечтаний мог бы стать началом хорошей сказки. Семьи у неё ещё не было. Как-то всё не получалось. Но свои двадцать два она не считала пределом. Были у неё отношения с одним мужчиной, но очутившись в её в постели он объявил, что женат. Как ей удалось скрыть весь этот кошмар от родителей, наверное, один Бог знает. А потом совершенно неожиданный уход отца. И вот теперь мама так ушла, оставив множество загадок и ни одного ответа на них. Ася не заметила, как уснула. Проснувшись ранним утром, она ещё в дреме подошла к кровати матери и, больше ничуть не сомневаясь в своём страхе, прилегла на неё. Холод маминой постели, согреваясь её теплом, отдавался только нежностью тела матери. Подтянув ноги к подбородку, пытаясь снова уснуть, она потянула на себя краешек одеяла. В углу было что-то твёрдое, и она его зримо ощущала. Это выглядело, как зажеванный угол, но уж через чур прямоугольным. У Аси сон , как рукой сняло. Вскочив, нащупала на тумбочке маленькие мамины ножнички и резанула вдоль шва. Выпал конверт с надписью - МОИМ ЛЮБИМЫМ ДОЧЕРЯМ. - Мама, каким таким дочерям - вслух произнесла Ася и, взяв его в руки, недопонимая, что всё это значит, присела к столу и открыла его. По письму видно было, что писалось оно не за один присест. Выдавал почерк: сначала как бы спокойный и уверенный, но через некоторое время переходящий на другую тему - написания букв. Казалось, что у автора из-за волнения не получалось сразу высказать всё наболевшее на душе. Местами буквы были немного расплывчатыми, видно, слезы неоднократно помогали облегчить написание. сокровенного. Здравствуйте, мои дорогие, родные доченьки! Ася, милая, прости меня. Я понимаю твои чувства после прочтения первого предложения моей исповеди. Если ты читаешь это письмо, значит, я уже из небес наблюдаю за вами, пытаясь замолить и выпросить прощения за свои грехи. При жизни я не смогла поделиться правдой ни с твоим отцом (мне даже страшно было представить, как бы он отнёсся к ней, зная о моём деянии), ни тем более с тобой. Тебя я боялась ранить и испортить наши доверительные отношения. А отца я винила в соучастии своего поступка. Понимая, что он был не в курсе всех событий, всё же я не находила оправдания и его прямому участию. Я не один раз замечала твой непонимающий взгляд на моё отношение к отцу, но видишь ли, я старалась создать для тебя хорошую семью и сохранить её. А теперь по порядку. Всю подноготную писать не буду, чтобы и вас не загружать, и себя не нервировать лишний раз. И так пишу с таким трудом, понимая, что правда нелегко открывается. С вашим отцом я училась в одной школе. Я - обычная неизбалованная девчонка, и он - тихоня в очках. И кто бы мог подумать, что столкнет нас после танца на школьном вечере, как говорят, между нами искра пробежит. Школу закончили с одними и теми же планами: учиться в одном городе, пусть и в разных учреждениях. А по окончании или на последнем курсе - пожениться. Всё у нас тогда казалось простым и всё исполняющимся. Мы были счастливы. Но мечты мечтами, а реальность - реальностью. Его родители уготовили ему совсем другую судьбу. Отправили, не дав попрощаться, на юг, к тёте, которая пообещала устроить его в престижный институт. Наревевшись вволю и поняв, что беременна, боясь родительского гнева и людских пересудов, уехала как будто учиться. Деньги на первое время у меня были: родительские, да и сама собирала, не особо тратила. Заранее выбрала небольшой городок, но на приличном расстоянии от дома. О чём я тогда думала, что я тогда делала - ответа нет до сих пор. Приехала, сняла квартиру у одинокой бабушки. Уход за ней был платой за комнату. Родителям звонила редко, да они особо и не переживали за меня, так как надеялись и доверяли. Вместо учёбы я устроилась санитаркой в роддом. Лучшего для себя я и не предполагала. Наверное, кто-то из высших сил изъявил желание помогать мне. Родив в этом роддоме ребёнка, я планировала от него избавиться и начать новую жизнь. Почему я так хотела поступить? Да покажите мне девчонку, загнанную в угол так, как я, и нашедшую другой, более положительный выход. Да нет же, я ничуть не оправдываю себя, за мой грех мне нет прощения. Работая в роддоме, я насмотрелась на мам и их любовь к своим детишкам. У меня возникло чувство к моему малышу, и я переменила своё мнение об отказе. Хозяйка комнаты, бабушка, поддержала меня, обещая посильную помощь. Я воспряла духом и увидела мир в других красках. Опять я увлеклась: так мне и бумаги не хватит, и отведённого Богом времени. Родилась у меня двойня, две девочки-дочки. Спокойствие вновь покинуло меня, и я засомневалась в принятом решении. С родителями наступили сильные проблемы: они узнали, что я нигде не учусь, а "шаболтаю" по их выражению, и дали понять, что не будут рады моему возвращению. Про беременность и роды они были не в курсе. И можно было догадаться, что будет, если узнают. Но к счастью или несчастью у одной женщины, рожавшей впервые в тридцать пять лет, родился мертвый ребенок и ее горю не было предела. Я не устояла под её настойчивыми просьбами-мольбами. Да и меня очень пугало, как я буду одна с вами. Из родильного дома я вышла с одной дочерью и приличной суммой денег. Живя дальше, я не отпускала от себя мысли о второй дочери. Немного успокаивало лишь то, что семья, приютившая мою дочь, была не бедной. И никто, кроме той женщины, не знал о нашем поступке. Её муж принял её как свою и желанную. Однажды, гуляя в парке с дочерью, я встретила знакомую и разговорилась. Так родители узнали, где я живу, и приехали забрать домой. Вскоре ваш отец наконец-то сделал мне предложение, и мы расписались. Свадьбы как таковой не было, просто устроили вечер, пригласив только близких родственников. Одному Богу известно, как я жила все эти годы, врагу не пожелаешь. Были порывы сознаться во всем и найти дочь, но боязнь разрушить семью, боязнь людского осуждения не давали мне это сделать. Теперь, зная, что скоро меня не станет, я решила исповедаться вот на этих листах бумаги, доверив им самое сокровенное. Простите меня, мои девочки. Я любила вас и буду любить и там. Простите........ P. S. Ася, дорогая моя, не предпринимай попыток поиска сестрички. Даже у меня нет никаких зацепок. Просто помни, что ты не одна на белом свете, что где-то есть твоя родная половинка. Пожелай ей счастья, здоровья, добра. и отпусти с миром. Я называла её Катюшей. Простите.............. © Copyright: Марина Каменская-77, 2025 Свидетельство о публикации №225102801107 Остальные работы автора вы найдете здесь #Ма_рина_опусыИрассказы

Исчезнувшая попутчица Этот необычный случай произошёл несколько лет назад с моей мамой, Раисой Лешковой, на кладбище. Как-то на Троицу она отправилась навестить могилу своей матери. Городское кладбище у нас очень большое и в дни церковных праздников по его дорожкам движется много народа. Чуть ли не у каждой могилы накрыты столики, возле которых друзья и родные поминают усопших. От центральных ворот до могилы моей бабушки, куда направлялась мама, идти километра два. Для пожилой женщины с больными ногами это час ходьбы. Пока она туда добралась, навела на могиле порядок, прошло много времени. Мама не сразу заметила приближение вечера и спохватилась только, когда её насторожила наступившая тишина. Мама очень не любит вечернее время. Приближение темноты нагоняет на неё тоску и чувство необъяснимой тревоги. Можете представить её состояние когда, выйдя на центральную аллею, она увидела уходящую в даль, совершенно безлюдную дорогу среди крестов и памятников. На её счастье, откуда-то на дорогу вышла старушка. Мама обрадовалась ей, как родной, и они вместе пошли, беседуя по пути. Дорога шла под уклон и потому хорошо просматривалась. Примерно в полукилометре от себя они заметили стоявшую у дороги машину. Решили: хорошо бы договорится с шофёром, чтобы он подбросил их до ворот. Но, машина в любой момент могла уехать. Попутчица шла ещё медленнее, чем моя мама, потому, когда машина была уже недалеко, решили, что мама пойдёт вперёд, договорится с водителем, и они подождут старушку. Оказалось, что хозяин машины заметил маму издалека и специально её ждал, чтобы подбросить до города. — Огромное спасибо! — поблагодарила она. — Дай Бог вам здоровья! Вот только, давайте подождём старушку, она сейчас подойдёт. Подвезём и её. — Какую старушку? — изумился водитель. — Я вас минут двадцать уже жду, наблюдаю за вами от самого начала дороги. Вы весь путь прошли совершенно одна! Мама оглянулась. Дорога была пуста. Старушка куда-то исчезла… Мама верит в мистику. Она решила, что эта старушка была каким-то злым существом и не причинила ей вреда только потому, что на дороге оказалась машина с посторонним человеком. Но знающие люди объяснили ей (и я с ними совершенно согласна,) что под видом старушки маме был послан ангел для охраны и для того, чтобы ей не было страшно на пустом кладбище. Автор: Елена Мусина.

Петя был патологически жаден, до болезни, только пока этого не знали. Мамка, когда колола сахар специальными щипцами, видя то, как Петруша облизывает дощечку, на которую упали не видимые глазу микроскопические осколочки, подсовывала Петеньке кусочек побольше. Думала что не наедается маленький. Петя же, когда всё семейство ужинало, успевал посчитать кто сколько кусков хлеба съел, кто больше всех нырнул большой деревянной ложкой в общую миску с окрошкой, что стояла посредине стола, при этом не забывая сам ложкой работать как надо... Когда немного стал постарше, ходил голову в землю, и за месяц находил копеечек, на целый рубль. Найденные копеечки, с помощью мамки, обменивал на бумажную денежку и прятал под матрас... Мамка с папкой хвалили сына, вот мол, хозяйственный.. Так Петруша холил и лелеял, взращивал свою жадность... Парнем он вырос обычным. Не красавец конечно, но и не урод. средней внешности, и обычного склада ума, не балагур, но и не бука. Обычный в общем. Долго жил с родителями, старшие- то все поженились, да замуж повыходили, а Петенька знай, всё у мамкиной юбки. Вроде и не дружит ни с кем, сокрушалась матушка. Она не знала, что захаживал Петенька к Любке, разведённой, бойкой бабёнке. Любка уже думала что её Петька. У стариков хозяйство справное, а что, она баба хозяйственная, работящая. И Петя будет под присмотром, что не должно не понравиться будущей свекрови... Всё Любане нравилось, единственное плохо, что никогда не принесёт конфетки замызганной, или сала кусок. А что? приходит- то на всё готовое. А тут стала Любка примечать неладное, бегает Костик, Любин сын, таскает конфетки, для того ей, Любаней и купленные, а Петя морщится сидит. А потом и начал выговаривать Любке, что много пацан ест. Вот мол, за ужином, одиннадцать пельменей съел, да ещё и хлеба два куска. И вон, уже седьмую конфету....Любка отмахивается, но червячок сомнений зашевелился. Решила Любка, что как только станет полноправной хозяйкой, так быстро отучит Петечку куски считать, да в рот людям заглядывать... Эх Люба, Люба, не быть тебе хозяйкой крепкого хозяйства... Влюбился Петька, да так, что раскошелился на цветы, зимой, о как! Она медсестричкой работала, тоже разведённая, с девчонкой махонькой, на два года Пети младше, вот вернулась к матери с отцом, родители ей дом купили. Для девчонки же её, Петя куклу купил, в район специально съездил, дорогущую... Растаяла Антонина, и согласилась за Петю замуж пойти. Любка волком выла три дня, а потом облегчение наступило, будто камень с души упал, и на свадьбе у Пети и Тони, плясала Любка бойчее всех, и хохотала звонче, и частушки заводные пела лучше всех. В общем запала она в душу одному из троюродных братьев Антонины, и увёз тот брат Любу аж в Горный Алтай, вместе с пацаном конечно, который ест по одиннадцать пельменей зараз, да ещё и с хлебом, о как... Правда перед тем, как ехать так далеко, спросила всё же Любаня, нет ли у суженого её привычки считать пельмени, кто сколько съел. Тот очень удивился и сказал, что не замечал за собой такого. А что до пельмешек, так он их любит, помногу зараз съедает, правда не считал сколько... Любаня успокоилась тогда... А Петя с Тоней, да с девчонкой Алёнкой, зажили... Всё было хорошо, Петя, послушав Любаню, она ему в сенках успела шепнуть, чтобы не вздумал считать кто сколько съел, а то, мол сбежит, новая супружница. Так вот, Пётр не считал, вернее считал он не мог этого не делать, но про это вслух не говорил, а только шеей покрасневшей вертел, да покряхтывал. Виданное ли дело, девчонка- то махонькая, а тринадцать пельменей сожрала за один присест, А Антонина-то, в чём душа держится, двадцать слупила... А потом ещё и чай пили, с конфетами, по три штуки каракумов смели, да варенье ещё, смородиновое, ложки по четыре, а может и пять, Петя моргнул как раз... Сердце у Пети защемило, этак по миру пойдёшь, размышлял он... Долго Петя терпел, года два точно. Когда Антонина начала про ребёнка заговаривать, он вроде согласился. Но представив сколько всего нужно для ребёнка, Петя покрылся холодным потом...Это что же, это как...В смысле Антонина работать не сможет, а как же? Он что один будет работать? и всех содержать? -Тоня, а может Алёнушку к маме твоей отправить? Ну как ты с ребёнком маленьким, и она ещё совсем малышка? -Ты чего, Петь, в смысле отправить, да и не такая она уже малышка, десятый год... Петя с тоской думал о том, что падчерица растёт, и ест всё больше, а ещё одежду ей Антонина покупает, да и себе тоже. а если ребёнок появится, это что же? Это как? Антонина поговорила, поговорила про ребёнка и затихла. Петя выдохнул.Но мысль, что девчонку бы сбагрить куда, ест много, опять же одёжа, не давала Пете покоя.. А тут новая напасть, форму школьную отменили. Раньше - то что, раз в год с покупкой формы, для девчонки, Петя смириться мог...Хотя и по два- три года можно было бы носить... А теперь как? Это сколько деньжищ надо, оёёёй... Тут как- то вернулся Петр с работы пораньше, а они, мама с дочей сидят, и обновки раскладывают. Антонина себе нижнего белья накупила, три комплекта. Это Людка, подружка её, коммерсантка хренова, тащит и тащит всякую ерунду. Вот куда ей столько трусов и лифчиков, есть же у неё.Мама Петина подарила на 8 марта ей, Антонине. Добротное, ещё советское. У матери лет тридцать лежало, и хоть бы что... нет надо ещё, и ещё... У Пети даже настроение пропало, пошёл лёг, телевизор не включил, чё мотать - то электричество. Даже заплакать хотел... -Петруш, смотри какое бельё Люда из Италии привезла, по закупочной отдала, смотри, смотри...нежненькое, шёлковое. А вот халатик, смотри, тебе нравится, Петь? Я ещё Аленке колготок, да трусов набрала... Петя вцепился в подушку зубами, из глаз его брызнули слёзы, и он немного даже заскулил...как побитый щенок... -Петруша, ты что? Болит что? -Ссспина -Ух ты, я сейчас, Петечка, я сейчас. Пока Антонина бегала по дому, Петя лежал и беззвучно плакал, это столько денег...столько деньжищ, ещё и девчонке набрала. Вон все бабы из старого перешивают, а эта...барыня...Транжира. Очередной раз вспомнил Петя про Любаню... И не просила ничего, и пацан у неё ел по меньше, эх, вот дурак- то. Любовь у него видите ли... Добило Петю, и вырвалось наружу всё так тщательно скрываемое, когда весной, увидел он жену в новом плащике. И как бы не пыталась Антонина доказать мужу, что это ей мама купила, орал он так, что стены трещали и окна звенели... Всё вспомнил, и как куклу её дочке дорогущую купил, когда ухаживал за Антониной, и сколько пельменей девчонка съедает, всё вспомнил...Тоня слушала, кивала головой, а сама тихонечко собирала вещи, его, Петины. В Антонинином доме- то жили... Когда Петя одумался, было уже поздно. Тоня тоже ему всё высказала, правда спокойно, без истерики. И про куски посчитанные, и про то, как он по её комодику лазит, трусы считает, и ребёнка не родившегося и всё- всё- всё... Приходила свекровь, уразуметь сноху хотела. Да только та и по гладиться не даёт. Говорит, что в психушку надо Петю свезти... -Что ты, что ты, успокойся детка, ну повздорили, с кем не бывает. Он же мужик- то хороший, работящий. Ну, чего ты...Не пьёт, не курит... -Да он от жадности не курит и не пьёт, он совсем с ума сошел от скупердяйства своего.. -Чё это? -Да то это, идите, спросите у него, сколько вы штук пельменей за всю жизнь съели? Он вам скажет -Чё мелИИИИшь, чё ботаИИИшь, как корова колокольцем. Стыдно, Тоня, чё такое на мужика- то родного наговариваИшь? Каво он считает, какие такие пельмени, чё ты уж... Придя домой, Петина мама, как бы ненароком спросила у него -Петюша, сыночек, а вот скоко интересно может человек за всю жизню пельменей съесть... -Не знаю мама, ну ты точно, тыщ двадцать уже съела... -Я то?, - мать испуганно попятилась -Но...вон двадцать пять минимум за раз съедаешь, а то и больше, а на загвины помню, лет семь мне было, так вы с тёть Лидой, по пятьдесят шесть штук съели, это только у нас...А про батю то я вообще молчу... -Петюня, да ты што, сынок, я же мамка твоя,мы ж родители... нешто ты всё считаешь. -И чё мамка, оттого что мамка, да папка, жрать вы меньше не стали, так бы в золотом уже дворце бы жили... Вечером, перед сном, старуха поделилась со стариком своими переживаниями, что мол, Тоня сказала, будто болен Петруша... -Болен, а как же, этот шельмец жадный до безумия, он верно по большому идёт, и то думает, кабы много не отложить... -Да што ты старый, как так- то, он же ить сын твой, наш..А ты... -А што я, я не отказываюсь, сын и есть... Бабка у меня была, хлеба по стряпает, и в подпол попрячет, а старые ковриги оттуда достанет, чтобы значит много не съели. Юбку носит-носит, всю неделю не снимая, не стирая, а как в церковь идти, вывернет её на правую сторону, и обратно на себя наденет. Неделю - то она её на левой стороне носит...Думаешь надеть нечего было? Сундуки ломились, она как померла, начали всё доставать, а оно всё спрело, да моль поела... Думал жаднее бабки нет людей, но Петро и её переплюнул. Так что Петька видимо, в прабабку свою... -Дык надо чё то делать.. -А что делать? Ничего не поделаешь, мать, гены, итти иху... -Какие Гены, што ещё никак кто жадный в твоей семье был? -Ой, спи уже, сама- то не лучше, та ещё....жадина-говядина... -Чевой-то? -А товой-то, казёнка- то ужо прокисла видно -Кака така казёнка? -А така, ишшо как Толик женился, я ж знаю, что на тринадцать бутылок водки больше должно быть...Пашаничной, чё, не так скажешь? -Пятнадцать лет прошло, а всё помнит, хрыч старый. А ишшо туды же, в бабку, Петруша, в бабку... -От язва -Иди ужо, спи жадницкий-говядницкий, а я то всё думала, когда женихались- то, чё его Говядиной кличут, а оно вон оно чё..., шепчет засыпающая старуха, -вон значит как, жадины- говядины. И старуха принялась хихикать -Кого ты там хрюкашь -Спи, старый...не мычи...мууу -Тьфу, дура старая -Мммууу.... *** Так и не женился Петя больше. А Антонина ничего, замуж вскорости вышла, мальчонку родила. Только прежде чем опять замуж выйти, спросила у суженого сколько человек за год пельменей съедает. Тот искренне удивился... Автор: Мавридика де Монбазон

Ангел и демон в одном теле: история сиамских близнецов Маши и Даши Кривошляповых . Сестры Кривошляповы прожили долгую, полную трагизма жизнь — одну на двоих. Даша добровольно обрекла себя на гибель, отказавшись от операции по разделению с умершей Машей. Однако отношения сиамских близнецов, которым пришлось вытерпеть много боли и унижений, никак нельзя было назвать простыми. Морозным январским утром 1950 года в одном из московских роддомов Екатерина Кривошляпова родила сиамских близнецов Машу и Дашу. Женщине сделали кесарево сечение, и после того как она вышла из наркоза, сообщили, что она родила, как выразилась акушерка, «мутантов». Все дело в том, что спины девочек были соединены под углом 180 градусов, а ног было три. Несмотря на просьбы женщины, врачи категорически отказались показывать ей детей, заявив, что теперь они принадлежат государству. Тем не менее одна из медсестер проявила сострадание и ночью принесла близнецов Екатерине, чтобы та хоть одним глазком посмотрела на них.

Я отвечала: - Очень просто. Приходишь, делаешь свои «мужские» дела по дому, отдаёшь мне все свои деньги, и съебываешь. Ничего не просишь взамен. Ты просто получаешь удовольствие от общения со мной. И вот тут начиналось интересное. Столько возмущения! «Да мы не получаем удовольствия от общения! Нам нужен секс!» А теперь открою секрет для тех, кто, возможно, до сих пор не знает. Большинство женщин получают удовольствие от секса только при эмоциональной близости. Когда их уважают, слышат, ценят. Когда чувствуют себя важными и любимыми. Тогда женщина может расслабиться, довериться, и действительно испытать удовольствие. Женщине нужно время. Женщине нужны условия, чтобы захотеть мужчину. Поэтому и принято ухаживать, дарить цветы, говорить тёплые слова, быть внимательным. Это не капризы, а способ показать: «Ты для меня значима». Так устроена природа. Женщина выбирает сильного и влюблённого - того, кто не убежит, если она забеременеет. Нравится это или нет, но в нас заложена эта программа на безопасность и связь. И да, разговоры про «секс для здоровья» - не более чем самообман. Иллюзия. Секс без эмоциональной близости часто оставляет женщину опустошённой. Может, где-то и есть женщины, которым это подходит, но в жизни я таких не встречала. Чаще наоборот: если женщина остаётся в отношениях, где ей ничего не нужно, где она занимается сексом только когда ему хочется, внутри у неё много боли, усталости и нехватки любви к себе. Поэтому, мужчины, если вам кажется, что у вас есть женщина, с которой у вас секс без обязательств для её счастья - посмотрите внимательнее на эту женщину, и ответьте себе честно: она действительно счастлива? Алесь Жубанышева

Гость в узбекском доме — это не просто человек, которого накормят В Узбекистане есть поговорка: «Меҳмон отангдан улуғ» — «Гость почётнее отца». Не друга, не соседа — отца. Это не метафора вежливости, это реальный принцип, по которому живут. Когда гость появляется на пороге — пусть даже случайный, даже не предупредивший — стол накрывается сам собой. Сначала чай и сладости, потом фрукты, потом горячее. Хозяин не спросит «ты голоден?» — это считается невежливым. Просто поставит перед тобой всё, что есть в доме. Отказываться неловко. Съесть всё — знак уважения. Самое удивительное: гостеприимство здесь не про «произвести впечатление», а про искренность. В небогатой семье на стол выставят последнее — и это не жертва, это честь. Считается, что гость приносит в дом барака — благословение. Поэтому его не провожают сразу: уйти слишком быстро означает унести это благословение с собой. Незнающему человеку это поначалу может быть трудно принять — кажется, что неловко, что слишком много, что «зачем». Но потом понимаешь: это не ритуал и не традиция ради традиции. Это просто способ сказать человеку: ты важен, ты здесь свой. Однажды побывав гостем в узбекском доме, начинаешь немного иначе относиться к тому, как сам принимаешь людей.

Кейс Глава 20 Заключительная Олег Ростов Три года спустя. Где-то на Атлантическом побережье Испании... Я наблюдала за двумя своими мужчинами, сидя в шезлонге. На мне был откровенный купальник, бедра скрывались за легкой почти прозрачной материей в виде юбки до земли. Правда имелся разрез до пояса и моя обнажённая нога выглядывала из него довольно соблазнительно. На голове была соломенная шляпка с полями, глаза прятались за солнцезащитными очками. В руках у меня был бокал с коктейлем "Тропикана", который я посасывала через соломинку. К вопросу о мужчинах. Почему два? Всё очень просто - один мой муж, второй... нет не любовник, до любовника ему ещё расти и расти. А потом да, возможно и станет у кого-нибудь любовником. Ему всего два года. Это мой сын, вернее наш с Игорем сын. Ну а как вы хотели? Мечты говорят сбываются и не только у "Газпрома". Первая моя мечта, которая сбылась - это он, мой муж. Красивый мужчина в самом расцвете сил, не жлоб, не алкоголик и тунеядец. Не голодранец. Я даже не знаю сколько у него денег. Как-то попыталась узнать, на что он усмехнулся: - Ната, не напрягай извилины по этому поводу. Тебе это не идёт. Я хотела тогда возмутиться, но передумала. И действительно, какая мне разница, сколько их у него, главное, что он открыл счёт на моё имя и там сейчас лежала сумму в 250 тысяч евро. Очень даже не плохо. Это сбылась моя вторая мечта - иметь подушку финансовой безопасности и моей независимости на всякий случай. И если мой любимый негодяй решит меня бросить да ещё с ребёнком на руках, у меня будет на что жить и где жить. Ведь он так же купил уютный домик под черепичной крышей, утопающий в саду из красивых цветов, в основном роз и фруктовых деревьев. Всё как я и хотела. Это исполнилась моя третья мечта. А когда он исполнил мою четвёртую мечту - купил мне "Бентли" розового цвета, я в ответ, через пару дней сказала, что пора сходить за малышом и показала ему тест на беременность с двумя полосками. Я думала, что он как и любой другой нормальный мужик, обрадуется, купит мне колечко и всё, на этом успокоится. Нет, он обрадовался, купил не только колечко, но ещё серьги и браслет. Очень дорогие. Но на этом не остановился. Вот скажите, как часто мужчина ходит с беременной женой по врачам? Вот и я о том же. Игорь же не только со мной ходил по всем врачам, но и водил меня за руку, если я забивала на это дело. Ко всем врачам ходил со мной. Потом записался на курсы молодых родителей. Кошмар какой и заставлял меня ходить туда вместе с ним. Как будто мне делать было больше нечего. Идиотизм. Пыталась ему это высказать, он выслушивал кивал головой и потом отвечал, каждый раз одно и тоже: - Ната, не волнуйся, тебе это вредно.

История подписчицы Это история жены моего крестного. Светлая ему память. Жили они тогда в селе, как жили все — с рассветом в поле, с вечером в огороде и с тишиной... В тот день работа закончилась поздно. Скот накормлен, грядки политы, и дом казался слишком большим и пустым, если в нём нет второго голоса: муж уехал с ночёвкой — работа не ждала, поле не отпускает просто так. И тогда женщина, чтобы не сидеть одной, вышла к соседкам. К тем самым бабкам, у которых разговор никогда не начинается сразу — сначала про погоду, потом про здоровье, а потом уже медленно сползает в сторону того, о чём обычно говорят шёпотом. В тот вечер речь и вовсе ушла в мистику. Бабки крестились, спорили, перебивали друг друга. В этом была странная смесь страха и удовольствия, когда страшно, но уйти не можешь, потому что интересно. Женщина слушала и смеялась. Не верила она ни в Бога, ни в черта. Время тогда было такое — советское, уверенное, что всё объясняется логикой, электричеством и планом. В какой-то момент она в шутку сказала: — Вот увижу черта своими глазами — тогда поверю. А так вы тут сказки рассказываете. Сказала и пошла домой. А бабки только перекрестили ей вслед... Ночью женщина долго не могла уснуть. Из-за тишины. Дом без мужа всегда звучит иначе. И жара добавляла этой тишине плотности, будто воздух сам стал ближе к коже. Где-то после полуночи в прихожей послышался стук, как будто кто-то перепутал двери. Потом стал настойчивее. Женщина вышла. И там, как потом она сама говорила всем в селе, стоял черт. Самый что ни на есть настоящий — с рогами, копытами, тяжёлым взглядом. Он посмотрел на неё и сказал: — Ну что, хотела увидеть черта? Смотри. А потом ударил ее в лоб. И добавил, уже без злости: — Это чтобы больше не звала. И исчез. Утром у женщины на лбу выскочила шишка. Большая, болезненная, такая, которая не даёт сомневаться в том, что было ночью, даже если утром возвращается здравый смысл. И долго не заживала, но прошла. С того дня, как говорили в селе, женщина больше не шутила о таких вещах.