RЯБИНИН l ФОТОПУТЕШЕСТВИЯ

Они вернули мне её мертвой. Ну, почти. Какие-то убогие киноделы выпросили мой нетривиальный «саркофаг вечности» для съемок в Екатеринбурге. По паспорту это была новенькая, муха-не-сидела Буханка, купленная в московском салоне. На деле эти орки из гоблинской студии «Голливуд на Урале» устроили машине тотальный абьюз. До сих пор проклинаю их, втыкая иглы вуду в протухшую кинопленку. Моя первая Буханка стояла на задворках и грустила, как диснеевский персонаж, которого швырнули в грязь, переодели в обноски и выставили на панель. Любой нормальный человек бросил бы этот труп на местной автобазе. Но я не мог. Это была личная вендетта. Впереди маячили две тысячи километров до столицы. Перманентно вылетающие передачи приходилось вколачивать кулаком, кузов гремел всеми незакрученными гайками Вселенной, а умирающий мотор умолял о пощаде. Трасса М5 встретила меня каноничным угаром: вонь дизельного выхлопа, сырость и бесконечные караваны дальнобойных фур, ползущие на горизонте, словно гигантские ст

Геннадий Онищенко снова включил режим заботливой бабушки и авторитетно посоветовал согражданам забыть про заграничные паспорта. Формулировки классические: смена климата, коварные экзотические инфекции и прочие геополитические несчастья, которые только и ждут наивного русского туриста за пределами родины. В общем, не ходите, дети, в Африку гулять, там акулы, гориллы и далее по тексту. Логика железная, если не включать голову. Получается, в условной Анапе или Геленджике климат стабилен как швейцарские часы, а местная фауна стерильна, как операционная? Давайте снимем розовые очки и заглянем в инфекционные боксы наших курортов в разгар сезона 2026 года. Традиционный летний аттракцион на черноморском побережье — «угадай палочку» — идет полным ходом. Норовирусы и ротавирусы косят отдыхающих целыми семьями прямо с пляжей. Морская вода, прогретая до критических температур, превращается в наваристый бульон из сточных вод и кишечных палочек. Больницы Краснодарского края штурмуют мамочки с бледн

Пока этот пост уныло висел на моем полудохлом автомобильном канале, проект двигается вперед, а я успел вернуться из путешествия по Дону. И знаете что? Донской трип окончательно расставил всё по местам. Закаты над рекой, пыльные грунтовки и зной доказали: концепция «Рыси» жизнеспособна на все сто, но дьявол, как всегда, зарыт в деталях. Те, кто пропустил завязку нашей инженерной драмы и не понимает, почему старый джипер вдруг связался с коломенским КБ, отмотайте сериал на первую серию — там вся база про спецкомплектацию Ascetic Edition. Ну а мы переходим к свежему мясу прямиком из цехов «Автокемпер Пром». Давайте на минуту отвлечемся от чертежей и включим режим «эстета». Прицеп — это не автодом. В автодоме ты сидишь внутри единого пространства, ты — капитан корабля и там действуют немного другие законы. Прицеп — это твой тыл, твой персональный отель, который ты тащишь за собой на фаркопе. И этот отель должен быть безупречен как технически, так и визуально, чтобы не тащить его зазря. Кат

Засуетился в делах и совершенно забыл выдать вам инсайд про одно монументальное событие в тусовке тех, у кого вместо дома — колеса, а вместо адреса — координаты. Совсем скоро одному из главных столпов российского автотуризма, Сан Санычу Трушникову, исполняется… Впрочем, какая разница, сколько? Трушников — персонаж абсолютно инопланетный. Ему на календарь плевать, пока бак залит под горлышко (что по нынешним временам вообще главная валюта). Куда ехать, зачем и в какой компании — он решит за секунду. Даже если в экипаже окажется «горничная». Гусары, понятное дело, молчат, а олдскул сейчас понимающе хмыкнул и расплылся в улыбке. Так вот, к юбилею этого всесоюзного домового отечественного оффроуда парни из «Автокемпер Пром» — это те самые производители караванов из Коломны — подогнали монументальный презент. Сан Санычу официально и под камеры вручили ключи от его личного прицепа «Белка». Народ тут же начал допытываться: почему проверенная «Белка», а не свежий бестселлер «Рысь»? Сан Саныч р

Где-то под крышей неприметного подмосковного дома, временно заменяющего этому персонажу весь остальной глобус, сидит человек и цедит чистый кентуккийский бурбон — тяжелый, честный, купленный специально для того, чтобы залить фундамент сегодняшней даты. Сегодня этому персонажу бахнуло 48. Обычно в этот день его паспорт пачкали штампом на какой-нибудь границе, но декорации сменились. Москва. Точка невозврата. Даже не Балтика. Он терпеть не может отмечать свой день рождения. Да и к этому сроку приличные люди уже обрастают жирком, кредитной историей и унылыми разговорами о давлении. А этот сидит и цинично смотрит на мир через темно-янтарную жидкость. Давайте без розовых соплей и праздничных тостов. Если раздеть его жизнь до костей и вывалить на стол, то со стороны покажется — о, крутой мужик, мир повидал, тонны бензина сжег, снимал то, что многие во снах не видели, металл плавил, снега гусеницами топтал. А сам он смотрит в зеркало и видит чувака, который регулярно прыгает на те же самые

Сидеть летом в городе — это добровольно подписать себе приговор. Камера общего пользования, наполненная смрадом раскаленного асфальта, потных тел и удушливого дыма «айкосов». А где-то там шуршит под ногами песок, и мелкие ящерицы проверяют, у кого из вас фаберже круче на этой желтой сковородке посреди ничего. На километры вокруг — ни души. Это ли не кайф? Это и есть единственный вменяемый смысл выезда за МКАД и окончательной эвакуации из зоны комфорта. Закинул в багажник УАЗа туристический шмурдяк, забил до краев холодильник — и привет. Чтобы жизнь не казалась медом, кроме шмурдяка в машину были заброшены: дочка, внучка и жучка. Для последних двух это вообще первый экстремальный выезд на полном самообеспечении, подальше от благ цивилизации. Изначально план был суров — Дальние Зеленцы. Но Баренцево море решило иначе и накинуло на Север столько ледяного ветра, что Кольский заморозило до температуры внутри моего автохолодильника. Зависать там с палатками в начале июля — то еще испытание.

Пока диванные кукаретики под утренний латте рассуждают о «временных логистических трудностях», ловите порцию чистой, нефильтрованной реальности с полей сражений за бензин. Без соплей и офисных теорий. Только сухая выжимка из поездки до Ростовской области и обратно — с бездорожьем, матами и местами, где АЗС не водились со времен палеолита. Спойлер для оптимистов: всё плохо. Топливо в стране как бы есть... но это циничный аттракцион. Есть нюансы, как говорится. Четыре раза за поездку я заезжал на крупные брендовые заправки и обнимался с пустым пистолетом. В официальных приложениях нарядно горит: «Всё в наличии, ждем вас!». Приезжаешь по факту — стелы светятся нулями, операторы смотрят волком, бензина нет. Это не глухие ноунейм-бочки, это заправки с именем. Если тебе повезло, и бензин на АЗС все-таки обнаружился по вменяемой цене — готовься платить за него временем. Очереди — от получаса до часа. И вишенка на торте — паек в 20–30 литров в одни руки. Больше система не наливает, хоть об сте

Фотограф Ли Миллер, называть которую «фотографиней» было бы оскорблением профессионала, стала известна не только как одна из немногих женщин — военных корреспондентов Второй мировой, но и тем, что умудрилась принять ванну в доме самого Гитлера и запечатлеть это на фото. Кто такая Ли Миллер? Американская модель, муза сюрреалистов и бесстрашный репортёр Vogue. Снимок в ванне фюрера был сделан 30 апреля 1945 года — в тот самый день, когда Гитлер покончил с собой в Берлине. Миллер смывала с себя грязь концлагеря Дахау, который снимала накануне, а её грязные армейские ботинки пачкали чистый коврик тирана. Это была чистая, концентрированная победа над фашизмом в одном кадре. До Ли Миллер мне далеко, но в ванне другого диктатора современности мне тоже довелось «искупаться» и сделать снимок. Этого человека звали Саддам Хусейн. Один из загородных дворцов Саддама расположен, ни много ни мало, на холме над древним Вавилоном. Сам древний город откопан примерно на 10% и местами находится в достойно

Лубочная, прилизанная и пахнущая яблочным сахаром Коломна уже давно получила сочное, пульсирующее творческое «бельмо на глазу». Имя ему — арт-пространство «Патефонка». Я пребываю в священном шоке: почему это место до сих пор не выжигает глаза на первой строчке Гугла и Яндекса по запросу «Что посмотреть в Коломне?»? Почему туристы толпами прутся скупать картонные коробки с музейным мармеладом, игнорируя этот эпицентр крутизны? Потому что гладиолус, черт возьми... Как говаривали классики. Если отбросить лирику, «Патефонка» — это лучшее, что могло случиться с городом. Здесь есть (или вот-вот заведется) абсолютно все, что нужно оголтелому, голодному до впечатлений туристу. Когда-то давно здесь шили шелка, а потом пришел пролетариат и шелка посчитали пережитком буржуазного прошлого (банально не стало сырья). Потом открыли патефонный завод, чтобы транслировать гражданам молодой республики речи Ленина и другую музыку. Потом жахнули девяностые. Эпоха тотального упадничества, дикого капитализма

У каждого внутри сидит призрак — желание вернуться туда, где когда-то было хорошо. Нас тянет в прошлое, как магнитом, мы пускаем слюни на воспоминания и наивно верим, что можно дважды войти в ту же реку с тем же градусом восторга. Этот ментальный трип я называю «жизнью в заднем зеркале с мыслями о лобовом стекле». Опасная штука. Пока ты грезишь о старых координатах, сегодняшний день пролетает мимо, превращаясь в труху. Ты просто сливаешь настоящее в унитаз. Если бы мы умели по-настоящему кайфовать в моменте, никаких соплей о прошлом не возникало бы в принципе. Чистая философия, выбитая годами дорожного опыта. Недавно показывал свои архивы одному человеку. Реакция стандартная: «Мужик, тебе нужна выставка! Или хотя бы фотокнига. Собери эти кадры, напиши к ним короткие истории, пока эта атмосфера окончательно не выветрилась из твоей головы». Я посмотрел на снимки и задумался. Проект вполне мог бы называться «Идеальная жизнь». Не глянцевый альбом, а выжимка мест, которые до сих пор зудят в