Такие Дела

Сериалы «Притворство» и «Острые предметы», книга «Яд материнской любви» — истории о матерях, которые годами убеждают окружающих, что их дети тяжело больны, давно вышли за рамки художественного вымысла. За ними стоит реальное психическое расстройство — делегированный синдром Мюнхгаузена Люди с этим диагнозом придумывают своим детям болезни, подвергают их ненужным обследованиям и лечению, но при этом искренне считают, что заботятся о них и делают все возможное ради их благополучия. Почему человек с делегированным синдромом Мюнхгаузена почти никогда не признаёт свою проблему? Как живут дети, выросшие рядом с таким родителем? И можно ли остановить эту форму насилия, если она маскируется под любовь и заботу? «Такие дела» поговорили с экспертами и людьми, которые пережили этот опыт. Конец лета 2002 года, Санкт-Петербург. 14-летняя Оля с мамой выходят из метро «Парк Победы» — они едут в гости к родственникам. Женщина внезапно настораживается, подозрительно смотрит на Олю, прислушивается к ее

Шаткая походка, а потом и полная раскоординация движений — симптомы атаксии Фридрейха. Людей с проявлениями этого заболевания порой можно спутать с пьяными, но едва ли это самое неприятное, что несет диагноз. Юлиана из Подмосковья рассказывает, как лечит взрослого сына с атаксией Фридрейха и почему не планирует сдаваться. Подробности истории редкого генетического заболевания в современной реальности — в материале «Таких дел». Алексею из Раменского района Московской области 28 лет. Уже больше 15 лет он живет с диагнозом «атаксия Фридрейха» — тяжелым орфанным заболеванием, при котором постепенно ухудшается работа нервной системы. Сейчас парень передвигается на коляске. С детства Алексей был активным — быстро начал держать голову, сидеть, ходить. «Только ползал интересно: одна нога была согнута, а вторая вытянута, но мы не придавали этому значения», — рассказывает Юлиана, мама Алексея. Первые симптомы заболевания у Алексея проявились в начальной школе — на физкультуре у мальчика странно

Черепаха Никольского каким-то чудом дожила до наших дней. Cовременница динозавров, единственная в России сухопутная черепаха обитает на небольшом участке от Анапы до Сочи, и численность ее не превышает шести тысяч особей. Цифра эта критически мала, но популяция продолжает стремительно сокращаться: черепахи гибнут в процессе застройки, под колесами автомобилей и от человеческих рук. А спасением этих земноводных занимаются только волонтеры. Самый известный в Краснодарском крае реабилитационный центр находится в поселке Супсех — там семья Гурашкиных часть дома отвела под больницу для черепах, а на приусадебном участке сделала черепашник. За 13 лет работы Гурашкины выпустили в живую природу больше двух тысяч краснокнижных черепах. Рептилий сюда доставляют в любое время и в любом состоянии. А когда не могут привезти, хозяйка центра Лана садится в машину и несется забирать страдалиц сама. В то утро черепаший бог послал Анапе дождь. Он шел густой и плотной стеной, останавливал людей и машины

В Москве живут сотни тысяч людей без постоянной регистрации. Они снимают квартиры, работают, платят налоги, годами ходят в районные поликлиники, вызывают скорую, лечатся в городских больницах. Многие давно считают Москву своим домом, хотя в штампе в паспорте у них написан совсем другой город. Тяжелая болезнь в самый трудный момент может напомнить: ты здесь свой не до конца. Когда человеку нужна паллиативная помощь и место в хосписе, оказывается, что вся система последней помощи рассчитана на людей с постоянной регистрацией. Причина проста — по закону паллиативная помощь финансируется из бюджетов субъектов РФ, и регионы эти деньги могут тратить «на своих». С трудностями получения паллиативной помощи из-за прописки можно столкнуться в любом регионе. Но именно в Москве, куда переезжают жить и работать люди со всей страны, это действительно частая проблема. Получить бесплатную паллиативную помощь в Москве иногородние пациенты могут в Больнице Святителя Алексия и в Университетской клиничес

Иван Бакаидов, петербургский инженер и программист с церебральным параличом, активно борется за права людей с ОВЗ. Недавно Иван погрузился в проблему посещения аттракционов: оказалось, десяткам людей с инвалидностью отказывают в удовольствии кататься. Тогда Иван начал кампанию за пересмотр правил допуска к аттракционам людей с нарушениями центральной нервной системы. Он разместил петицию на сайте «Российской общественной инициативы», а пока документ находится на модерации, пригласил «Такие дела» в петербургский парк развлечений — посмотреть, как ограничения работают на практике. Из застекленной кабины колеса обозрения открывается прекрасный вид на Финский залив и на другие аттракционы самого большого в Петербурге парка развлечений «Диво остров». Иван Бакаидов стоит вплотную к стеклу, держась за поручень. Высота его не пугает. «Последний раз был на колесе обозрения лет двадцать назад, с родителями», — высвечивается реплика на экране его смартфона. Общается Иван через приложение LINKa: 

Москвичи вслед за жителями других регионов России сообщили о многометровых очередях и пробках у АЗС, а также о резко  возросших ценах на бензин: автовладельцы набирают топливо в канистры, а заправки завышают цены и требуют оплату наличными. Что происходит и каковы прогнозы, эксперты рассказали «Таким делам». С прошлой недели автовладельцы Москвы и Подмосковья озадачены вопросами стоимости и доступности популярных марок бензина и дизельного топлива. После ударов ВСУ по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) там начались внеплановые ремонтные работы, что могло отразиться на розничных ценах. Такие же сообщения поступают из городов Сибири, Центральной России и северной части страны — Новосибирска, Кемерова, Архангельска, Твери, Смоленска, Самары, Саратова, а также Санкт-Петербурга. «В ближнем Подмосковье теперь так: останавливаешься на заправке, там написано: “Литр бензина — 70 рублей”. “Ты спрашиваешь: “Есть?” Заправщик отвечает: “Есть, но по 90 рублей и только наличными”», — рассказывает Ал

В 2019 году «Такие дела» писали про Полину Леонову из подмосковного Наро-Фоминска, первую девочку в России с редким генетическим синдромом DDX3X. Недавно мы опять пообщались с ее мамой, Ириной Леоновой, и она рассказала о том, как старалась улучшить жизнь семей с особенными детьми в своем городе, но пришла к ощущению полной безысходности. Ирина Леонова родилась и выросла в Наро-Фоминске. Получила экономическое образование, до рождения дочки работала журналисткой в наро-фоминских СМИ, потом — администратором в стоматологической клинике и ассистентом фотографа, пиар-агентом, корректором детской литературы в издательстве… Муж и отец Полины, как часто бывает в подобных историях, пропал из жизни семьи сразу после того, как стал известен диагноз девочки. Ирина развелась с ним в 2016 году, в 2022-м добилась лишения родительских прав, чтобы можно было возить дочь на лечение, не спрашивая всякий раз разрешения отца. Дело по алиментам Ирина закрыла, когда долг превысил два миллиона рублей. Поли

Ивану Макарову 37 лет, он живет в Белгороде в маленькой комнате общежития. Из-за сочетания хронических заболеваний и психических особенностей он потерял очередную работу и средства к существованию. «Такие дела» записали монолог Ивана, который называет себя «инвалидом без инвалидности» и пытается доказать государству, что таким, как он, действительно нужна помощь. Есть категории людей, как мне кажется, которые изначально уже имеют огромное количество предрасположенностей для того, чтобы при очередном ударе судьбы и очередной проблеме со здоровьем развалиться. Мне 37 лет — вроде бы еще молод, но уже развалился. С детства я был болезненным, хотя пытался закаляться и занимался спортом: карате, ходил в спортзал, пытался бегать, крутил педали на велосипеде. Все это специально для того, чтобы поддерживать себя в хорошей форме и иметь крепкое здоровье. Головные боли и панические атаки у меня появились еще в детстве. Думаю, что это связано с врожденными дефектами сосудов. Для ребенка такое сос

После рождения своего ребенка я стала общаться с женщинами в материнских чатах. Многие рассказывали одно и то же: муж все время на работе, оставить ребенка с ним невозможно, сил не остается, постепенно наступает моральное выгорание. В России (и не только) традиционно участие отца в жизни семьи сводилось к роли добытчика: он работает, все остальные заботы — на матери. Постепенно этот сценарий меняется. Папы присутствуют на родах, встречаются в больничных палатах, с колясками, на детских площадках. Некоторые мужчины даже уходят в декрет или просто работают удаленно, женщины тоже работают, не теряя при этом материнскую роль. Но у большинства молодых родителей это уже своя, новая модель семьи, которую они вырабатывают. Часто — когда у них перед глазами был совсем другой пример. Я поговорила с несколькими семьями, где стандартная роль отца видоизменяется: как они делят заботу о ребенке, справляются с усталостью и какой он — отец, который действительно рядом. Стас, 38 лет, Мария, 32 года. Д

Сегодня в России действует более четырех тысяч квест-комнат, куда каждый месяц приходит до двух тысяч любителей пощекотать себе нервы: большинство квестов так или иначе связано с мистикой и ужасами. «Такие дела» побывали на нескольких хоррор-квестах и поговорили с их основателями об экономике страха и о том, как развиваться в пугающие времена. Индустрия испуга состоит из многочисленных индивидуальных предпринимателей (существует даже Гильдия квестов). Часть из них, скажем прямо, работает серым, а то и черным образом. Это чревато несчастными случаями из-за низкокачественных декораций, неподготовленных актеров, несоблюдения правил безопасности и так далее. Однако для тех, кто относится к этому бизнесу всерьез, квесты могут стать довольно выгодным предприятием. Густой молочно-белый туман стелется среди заброшенных зданий типичного американского городка. Блуждая в тумане, натыкаемся на доску с объявлениями о пропавших без вести. Тревожно. А тут еще ржавая покосившаяся табличка: «Добро пож