World Lord: история и короли

Придворные были в ужасе — женщина из гарема его собственного отца, теперь его наложница. Для них это было нечто, сродни кровосмешению. У Цзэтянь родилась в 624 году в провинции Сычуань под именем У Мэй. Её отец был состоятельным торговцем древесиной, который в своё время поддержал основателя династии Тан и за это получил высокий чин при дворе. Семья жила в достатке, девочку учили читать и писать — редкость для женщины того времени. Ей давали книги по истории и политике, учили музыке. Всё это казалось бы излишним для девушки, чья судьба была предрешена заранее: красивых дочерей из хороших семей отбирали для императорского гарема, и У Мэй оказалась одной из них. В 637 году, в возрасте 14 лет, она попала во дворец и вскоре стала наложницей пятого ранга у императора Тай-цзуна. Пятый ранг — это почти самый низ гаремной иерархии. Сотни женщин жили в закрытых покоях в надежде, что император однажды обратит на них внимание, и большинство из них умирали состарившись, так и не дождавшись милост

Она исполнила супружеский долг, стиснув зубы. Не о таком муже мечтала прекрасная и юная русская дворянка. Анна воспитывалась, как и все дворянские дети того времени: много читала, говорила по-французски, с юных лет появлялась на светских мероприятиях. Голубоглазая, светловолосая, стройная — она притягивала внимание окружающих, в поклонниках не было недостатка. Но отец, Пётр Маркович Полторацкий, смотрел на дочь прежде всего как на актив, с которого нужно получить выгоду. Если на балу Анна танцевала дважды с одним и тем же кавалером, отец доводил её упрёками до слёз, и каждый танцевальный вечер грозил обернуться грандиозным скандалом. Замуж — только за человека с положением. Молодые люди без чинов отгонялись, как назойливые мухи. Подходящий кандидат не заставил себя ждать. В Лубнах был расквартирован 37-й Егерский полк, где служил Ермолай Фёдорович Керн — боевой генерал, герой войны 1812 года, кавалер многих орденов, имевший английские корни. В молодости он был статен и красив, но те

«Так воняет Тэида, хуже чем старый глиняный кувшин скупого фуллона, который только что разбился прямо посреди дороги» — Марк Марциал. Имя Тэиды, возможно, выдумано Марциалом для его сатирических эпиграмм. Белоснежные тоги древних римлян — это результат работы довольно грязного и пахучего бизнеса. В те времена еще не существовало привычного мыла, поэтому главным средством для стирки и выведения пятен была человеческая моча.  Специальные общественные прачечные назывались фуллониками, а их работники — фуллонами, именно про них и писал Марциал.  Жители Рима почти никогда не стирали одежду дома, так как плотная шерстяная ткань требовала огромных физических усилий и таких специфических веществ для стирки, которые в жилых комнатах держать никто бы не стал, по крайней мере в здравом уме. Весь секрет таился в аммиаке. Конечно стирали не свежей мочой. Сперва ей давали отстояться несколько дней на жаре, тогда бактерии начинают расщеплять мочевину, выделяя аммиак. Запах, конечно, стоял ужасный. По

Её называли мужским именем и обращались к ней как к мужчине. Купленная на невольничьем рынке, она стала самой могущественной женщиной империи. О её происхождении известно немного. Скорее всего, Шаджар ад-Дурр родилась в 1220 или в 1226 году в кипчакских степях или в армянской семье и ещё ребёнком попала в рабство. В 1237 году её выставили на продажу на левантийском невольничьем рынке, откуда она и попала в гарем султана ас-Салиха Айюба.  Она оказалась рядом с ас-Салихом в очень тяжёлый период его жизни. Спустя два года после её прибытия во дворец, принца заподозрили в заговоре против отца. Его кузен заключил его в крепость Эль-Карак, а Шаджар последовала за ним.  Ни одна из других наложниц не пошла на такие жертвы. Жизнь в крепости мало напоминала роскошь привычного султанского дворца. Это была фактически политическая ссылка. Была ли это любовь или заведомый расчет Шаджар мы уже никогда не узнаем. Ас-Салих ценил её не только за красоту. Она была умна, осторожна и могла давать разумные

За царевной тянулся смолистый шлейф: ни роз, ни жасмина, ни французских духов. Запахи русских дворцов были совсем другими. Главным секретом свежести была баня. На Руси мылись регулярно. Стены и пол бани обливали отварами мяты, душицы, чабреца и зверобоя. Пол мыльни часто устилали свежей хвоей, сеном или луговыми цветами. Волосы и тело мыли настоями ромашки, крапивы и корня лопуха. Не сильный аромат, но все же. После бани надевали чистую льняную рубашку, поэтому запах немытого тела не был нормой даже в Средневековье. Важным запахом был ладан. Дорогой качественный ладан везли с Востока и из Византии. Он использовался во время домашних богослужений в покоях. Его густой, сладковато-смолистый дым сильно въедался в тяжелые дорогие ткани — парчу, бархат и меха. Царицы, царевны и княгини часто посещали церковь, молились дома перед иконами, участвовали в религиозных церемониях. Легкий запах меда и воска тоже присутствовал. Сотни горящих свечей из натурального пчелиного воска давали специфичес

От них пахло за несколько метров, но все же они были уважаемы у женщин Османского дворца. За мужчин их не считали, но именно эти проныры часто были влиятельнее Пашей. У евнухов было странное положение в обществе: не совсем мужчина в глазах общества, но и не женщина. Юридически — раб, но иногда богаче и влиятельнее свободных сановников. Особо амбициозных евнухов могли презирать, некоторых боялись даже паши, так как евнухи располагали тайнами и влиянием. Само появление евнухов было связано с гаремной системой. Обычный мужчина не мог свободно входить в мир женщин, султанш, фаворитов, наложниц и служанок, а также детей султана. Даже высокий сановник не имел права просто так пройти к женщинам султана. Поэтому гарем охраняли евнухи. Считалось, что они не представляют угрозы для наложниц и не могут основать собственную семью. У них не должно было быть законных сыновей и собственной семьи, которую они могли бы возвысить. На практике всё было сложнее. Иногда, евнух мог сохранить свои мужские фу

Монголы времён Чингисхана и его преемников действительно мылись крайне редко, а их одежда порой не стиралась вообще — её носили, пока она чуть ли не разваливалась от ветхости. Средневековые европейцы были удивлены монгольскими обычаями. Путешественники XIII века, например монах Плано Карпини, писал, что монголы редко стирали одежду и могли наказывать за некоторые действия, связанные с водой. А путешественник Гильом де Рубрук говорил, что монголы не любили стирку. Великая Степь и пустыня Гоби — места засушливые. Вода там всегда была самым ценным ресурсом, который требовался в первую очередь для водопоя огромных стад скота и для питья людям. Тратить литры драгоценной воды на мытьё было роскошью. Для кочевников вода была ценным ресурсом. Существовали различные запреты, особенно весной и летом, когда грозы считались проявлением небесных сил. А гроза и молния в степи прямая угроза людям, мол, постирали в реке вещи — осквернили и разгневали духов. Поэтому привычка полоскать одежду в реке, к

— Твоя кожа, твой запах! — восхищался император. У китайского императора Цяньлуна были десятки женщин, но именно одна из них стала героиней легенды.  Её называли Сян-фэй — или же ароматная наложница. По легенде, она была такой красивой, что мужчины теряли голову, так как её тело источало естественный аромат, не похожий ни на цветы, ни на пудру, ни на обычные благовония, принятые в Китае.  Одни рассказывали, будто от неё пахло мускусом, другие — молоком, пустынными травами, розами или чем-то странным, но тонким и нежным. В китайских легендах она стала экзотической красавицей с запада империи.  Как она попала к императору неизвестно, но её называли живым трофеем Цяньлуна над мятежными землями Синьцзяна. В уйгурских преданиях она была уже не счастливой любимицей императора, а пленницей, которую увезли из родного края и заставили жить в чужом дворце. Возможно легенда была основана на Жун-фэй, она была реальной наложницей Цяньлуна. Жун-фэй была из рода Ходжа, уйгурская мусульманка из западн

Монголы стирали одежду редко. Они считали, что некоторые действия с проточной водой могут навлечь беду или гнев небесных сил. Обычная монгольская женщина XIII века чаще всего пахла дымом, молоком и войлоком. Вся их жизнь проходила в юрте. Очаг топили не дровами, которых в степи было мало, а высушенным навозом и травяным торфом. Дым постоянно пропитывал одежду, волосы и даже их постель. Помимо этого были  войлочные стены жилища, меховые шубы, кожаную обувь и постоянную работу со скотом — и получится тот самый запах степной жизни. На женщинах лежала большая часть хозяйства. Они доили коров и кобылиц, делали масло, сыр и другие молочные продукты. Поэтому лёгкий запах молока сопровождал их почти постоянно. Французский путешественник Гильом де Рубрук писал, что именно женщины занимались изготовлением масла и обработкой шкур. При этом одежду монголы стирали редко. Европейцы даже удивлялись этому обычаю, хотя кто бы говорил. Дело было не столько в нелюбви к чистоте у монголов, сколько в ос