Вне Сознания

Звонок раздался в половину одиннадцатого утра, когда Марина стояла у плиты и помешивала кашу для завтрака. Не телефонный — дверной, долгий и настойчивый, как будто палец на кнопке не отпускали, а просто держали. Роман поднял голову от газеты. — Кто это ещё? — Не знаю, — Марина убавила огонь, вытерла руки о полотенце и пошла в прихожую. Марина взглянула в глазок, в подъезде стояла Алина Павловна. Рядом с ней — Григорий Андреевич, муж тётки, с двумя большими клетчатыми сумками у ног. Марина несколько секунд стояла неподвижно, не открывая замок. За стеной, в своей комнате, зашевелился Егор. Сын проснулся поздно — в пятницу вечером засиделся допоздна, и утром они договорились никуда не торопиться. Выходные были запланированы чётко: Марина хотела разобрать шкафы, Роман обещал поменять кран на кухне, Егор собирался встретиться с одноклассниками во второй половине дня. Тихий, свой день без чужих планов. Марина вернулась на кухню. — Тётя Алина, — сказала она Роману. — С Григорием Андреевичем.

Ксения познакомилась с Константином восемь лет назад, на корпоративе общего знакомого. Константин тогда принёс торт, поставил его прямо на барную стойку и сказал, что торт важнее повода. Ксения засмеялась, и с этого всё и началось. Поженились через два года. Квартиру Ксения купила сама — ещё до замужества, на деньги, которые копила пять лет: работала старшим редактором в издательстве, брала дополнительные проекты, практически не тратила на развлечения. Когда Константин переехал к ней, они вместе сделали ремонт — Ксения выбирала цвета, Константин носил мешки с цементом и не спорил. Так всё и шло: она решала, он не возражал. Это было не плохо. Просто так сложилось. Константин работал технологом на заводе, смены через день, домой приходил усталым. Ксения не требовала от мужа активного участия в домашних делах — справлялась сама, потому что иначе всё равно не умела. Огорчало другое: когда что-то всё-таки требовало его мнения — настоящего, а не «как скажешь» — Константин обычно смотрел в ст

Наталья возвращалась домой в половину седьмого, что случалось редко. Обычно из офиса удавалось выбраться не раньше восьми, а то и позже — должность финансового директора в логистической компании не предполагала коротких рабочих дней. Но сегодня последнее совещание перенесли, и Наталья вышла раньше, даже не успев предупредить Никиту. В лифте она достала телефон, увидела три пропущенных от клиента и один от подруги. Ответила подруге голосовым — коротко, что перезвонит вечером — и убрала телефон в сумку. Дверь открыла своим ключом. В прихожей стояли чужие туфли — аккуратные, на небольшом каблуке, бежевые. Наталья посмотрела на них секунду, сняла пальто. Любовь Алексеевна. Приехала снова. С кухни доносились голоса. Негромко, но различимо. Наталья повесила пальто, поставила сумку и не пошла здороваться. Просто остановилась в коридоре и прислушалась. — ...я не говорю, что она плохая, — голос свекрови. — Я говорю, что это неправильно. Она зарабатывает больше тебя — хорошо. Но куда это всё ухо

Валерия купила эту квартиру за три года до знакомства с Олегом — двушку на Молодогвардейской, выкупленная у сестры бабушки почти полностью в кредит, который Валерия закрыла сама, работая бухгалтером в строительной фирме и подрабатывая по выходным составлением отчётности для мелких ИП. Она помнила, как радовалась, когда внесла последний платёж — купила себе тогда торт, съела половину сама, сидя на подоконнике в пустой ещё кухне, и думала, что вот теперь у неё точно есть свой угол, что бы ни случилось. С Олегом она познакомилась через полгода после этого, и когда через два года они поженились, вопрос о том, где жить, даже не обсуждался — переехал он, привёз свои книги и старый велосипед, поставил его в прихожей, и всё вроде бы устроилось хорошо. Алла Викторовна, мать Олега, невестку в целом приняла спокойно — по крайней мере, так казалось первые месяцы. Приходила иногда на воскресный обед, хвалила борщ, интересовалась, не собираются ли молодые заводить детей. Но где-то с осени начала

Шторы Елизавета выбирала почти месяц. Объездила три магазина, перещупала, кажется, весь город — ей хотелось чего-то спокойного, льняного, песочного оттенка, чтобы утренний свет ложился на пол мягкими полосами, а не бил в глаза. Нашла наконец. Повесила. Отступила на середину гостиной, склонила голову набок, любуясь, — и в этот самый момент в дверь позвонили. На пороге стояла Нина Петровна. С хозяйственной сумкой, с поджатыми губами и с тем выражением лица, которое Елизавета за два года замужества научилась читать без слов: свекровь пришла наводить порядок. — Ну, показывай, что купила, — без «здравствуй» прошла Нина Петровна в гостиную, на ходу снимая пальто и протягивая его Елизавете, как гардеробщице. — Я тебе ссылку скидывала на хорошие, плотные, с ламбрекеном. По акции были. Свекровь дошла до окна. Остановилась. Оглядела новые шторы сверху донизу, и лицо её сделалось такое, будто ей подсунули несвежую рыбу. — Это что? — Шторы, Нина Петровна. Новые. Нравятся? — Это? — Свекровь потрога

Наталья вышла замуж всего две недели назад — свадьба прошла скромно, без особого размаха, зато душевно: человек тридцать гостей, кафе на окраине города, тамада, которого выбирали чуть ли не месяц. Геннадий на свадьбе выглядел непривычно взволнованным — руки дрожали, когда надевал кольцо, голос срывался во время клятвы, и от этого волнения Наталья только сильнее в него влюбилась, если такое вообще было возможно после трёх лет вместе. Снимали квартиру на окраине, недалеко от метро — обстановка простая, зато своë пространство, отдельная жизнь, без чужих правил и посторонних глаз. Наталья работала маркетологом на мебельной фабрике уже пять лет, недавно получила повышение до старшего специалиста — зарплата выросла заметно, появилась возможность откладывать деньги на будущее жильё. Геннадий трудился техником в автосервисе, зарабатывал скромнее, но регулярно, без особых нареканий от начальства. Планы у молодой семьи были простые, почти наивные в своей искренности — копить на первоначальный

Дом достраивали три года. Татьяна помнила каждый этап — фундамент под дождём в октябре, когда прораб позвонил и сказал, что бетон успели залить до заморозков. Потом кровля, потом окна, потом долгие месяцы внутренней отделки. Виктор участвовал, где мог, — привозил материалы, договаривался с мастерами, иногда сам ставил плитку в ванной. Но деньги шли в основном от Татьяны. Она работала главным технологом на производстве, зарабатывала прилично и вкладывала в дом методично — каждый квартал закрывала очередной этап. Виктор получал меньше, его заработок уходил на их московскую квартиру и текущие расходы семьи. К осени всё наконец сошлось. Дом был готов — сто двадцать квадратных метров, два этажа, терраса с видом на лес. Татьяна ходила по комнатам и трогала стены руками. Вот тут она три раза перекрашивала — никак не могла подобрать правильный оттенок. Вот эта деревянная лестница, которую делали на заказ. Вот кухня с панорамным окном, про которое прораб говорил «зачем вам такое большое», а Та

Первый раз Алёна дала деньги через три месяца после свадьбы. Вера Николаевна позвонила в среду вечером — голос встревоженный, слова выбранные так, чтобы нельзя было отказать: "У Павла Аркадьевича давление, нужны лекарства, а пенсия только через две недели". Восемь тысяч Алёна перевела не думая — в конце концов, это свёкор, это здоровье, это срочно. Александр вечером сказал: «Спасибо, что не отказала. Они стесняются просить». Алёна тогда подумала: хорошо, что смогла помочь. Это была её ошибка — не в том, что помогла. А в том, что не заметила, как быстро «стесняются просить» превратилось в «знают, что ты не откажешь». Алёна работала старшим специалистом в страховой компании — стабильная зарплата, восемьдесят пять тысяч, плюс квартальные премии. Александр — в строительной фирме прорабом, получал около семидесяти, но нерегулярно: то аванс задержат, то объект сдвинется, то премию срежут. Снимали двушку — тридцать две тысячи в месяц. Алёна вела бюджет аккуратно, откладывала на первоначальны

Они копили два года. Ксения вела таблицу в телефоне — каждый месяц две строки: внесла она, внёс Максим. Цифры росли медленно, иногда откатывались назад, когда случалось что-то незапланированное — то машина потребовала ремонта, то Ксении понадобился курс повышения квалификации. Но в целом двигались вперёд. Отпуск в том году не брали. В ресторан ходили раз в квартал, на дни рождения. Новую куртку Ксения купила, когда старая порвалась по шву уже во второй раз и починить было уже неловко. Максим работал менеджером по продажам в строительной компании — семьдесят тысяч в месяц, иногда чуть больше с премией. Ксения — экономистом в логистической фирме, восемьдесят пять. Вместе — нормально. На ипотеку должно было хватать с запасом, если оба работают. В марте они подписали договор. Двухкомнатная квартира в новом доме, ипотека на пятнадцать лет, ежемесячный платёж сорок две тысячи рублей. Ксения перечитала документы трижды, Максим подписал не глядя — сказал, что доверяет жене, она же экономист. К

Стеклянные банки с огурцами тихо позвякивали в кипящей воде, когда на подоконнике зазвонил телефон. Надежда Николаевна выключила конфорку, вытерла руки о фартук и, прищурившись, взглянула на экран — звонил Антон. — Мама, привет, — голос сына звучал непривычно осторожно, будто он заранее готовился к разговору. — Ты как, не занята? — Огурцы закатываю, — ответила Надежда Николаевна, присаживаясь на табурет у окна. — А что случилось? — Да ничего не случилось, — Антон помолчал секунду. — Просто хотел спросить... можно мы с Инной у тебя поживём немного? Ну, пока не накопим на своё жильё. Надежда Николаевна медленно перевела взгляд на сад за окном, где яблоня уже роняла первые августовские плоды в высокую траву. Дом на окраине небольшого городка — просторный, с мансардой и верандой, окружённый восемью сотками земли — она достраивала своими руками почти двадцать пять лет, с тех самых пор, как осталась одна с маленьким сыном. Родители оставили ей только фундамент да две комнаты внизу, остальное