Экология и Природа

Летопись сообщает: полегли десятки тысяч. А археолог приезжает на то же место через шестьсот лет, размечает раскоп, берётся за кисточку — и находит наконечник стрелы, пару зубов и звенящую пустоту там, где ждал целую армию. Ничего сверхъестественного тут нет. Просто поле боя после сражения не застывает музейной витриной — его начинают растаскивать на части почти сразу. Давайте разберем, кто, зачем и как это делает. Логика железная и понятная: погибли тысячи — значит, лежат тысячи скелетов, копни и найдёшь. Одна беда: это логика человека, привыкшего к кладбищу с оградками, где мёртвого хоронят и оставляют в покое. Древнее поле битвы жило по совсем другим правилам. Вот Ватерлоо, 18 июня 1815 года, последний бой Наполеона. За день на небольшом клочке бельгийской земли погибло около двадцати тысяч человек — и примерно столько же лошадей. Поле должно было превратиться в сплошную братскую могилу. А за два с лишним века раскопок там нашли всего два целых человеческих скелета: один в 2012 год