ПЕРОМ И СЕРДЦЕМ

По закоулкам памяти. СКАЗКА О ЗОЛОТОМ ПЕТУШКЕ. Странно устроена жизнь, всё-таки. Особенно на ее финише. Выдернет она иной раз из нашей памяти эпизод и ты никак не можешь понять - то ли это было, то ли нет, то ли привиделось, то ли приснилось, то ли быль, то ли сказка. ... Сибирь. Середина 60-х. Было мне тогда лет десять, наверное. Учился я в третьем классе нашей старенькой, деревянной одноэтажной школе, переделанной из барака, в котором - по местной легенде - когда-то останавливались на ночлег ...шедшие по этапу декабристы. Только одна эта деталь говорит о многом про нашу сибирскую действительность в те годы, не правда ли? Так вот... Тогда, учась в школе - напомню - мы ежедневно делали в тетрадях по русскому языку и арифметике домашнюю работу, приносили тетради в школу, сдавали учительнице, а взамен нам дежурные разносили по партам, выдавали уже проверенные тетради с оценками за предыдущее домашнее задание. То есть: получалось так, что каждый день мы из школы приносили тетрадки с оценками и эти тетрадки были наилучшим стимулом, средством воспитания, индикатором тяги к знаниям и прочими педагогическими изысками и приемами. И так сложилось с первых дней моей учебы в школе, что учиться я - по неистребимым убеждениям моей мамы - должен был почти что лучше всех в мире, а если не в мире, то в нашей стране, а если уж не в стране, то в нашем городке, а если уж не в городке, от уж в нашей школе обязательно, и уж если не "отличником", то "ударником" я просто быть обязан и, не приведи господь, принести мне из школы "тройку" - это была катастрофа! Про "двойки', вообще, речи не шло, вы что?!. При виде "двойки" в моей тетради мать бы хватил удар тут же, прямо у порога! "Тройки" я, хоть изредка, но приносил, особенно по русскому языку, беда с этими проклятыми чернилами была страшной, кляксы в моих тетрадях не выводились, никаких промокашек было не напастись; и как бы грамотно я не писал, за "помарки" оценка снижалась беспощадно, мать кричала, батя хмыкал, изредка подавая реплики, я считался "штрафником" до тех пор, пока не приносил "четверку" или "пятерку", исправляя свой "косяк". В качестве наказания за "тройки" меня, конечно, не били, в угол не ставили, а тупо не пускали на улицу носиться по сугробам, крышам и подворотням, плюс под запретом был хоккей, и сидел я вечером за тетрадками, писал и переписывал "красиво", а в качестве отдыха мне позволялось только читать книги и - все! Телевизора - убойной "дыбы"! - тогда у нас ещё не было, (это потом я за проклятые "тройки" был лишён просмотра всех спортивных трансляций), а пока лишали меня только беготни на улице. Сидел я обречённо вечерами, зубрил заданные стихотворения, да читал "Васек Трубачёв и его товарищи". И все это продолжалось до того дня пока я не приносил "четверку", как бы исправив-искупив прежний грех. Понятно, что с "тройкой" в портфеле я шел домой, как на Голгофу, постоянно ожидая вопроса от родителей, мол, что сегодня получил. Услыхав от меня про "тройку" , мама начинала меня воспитывать, ругать, укорять, плакать, типа, страшно на улицу выйти, стыдно людям в глаза глянуть, вот угораздило же, мол, быть мамой "троечника", вырастешь и будешь быкам хвосты крутить, никуда на работу тебя больше не возьмут, сопьешься, как наш дядя Вася, и все в том же духе. В общем, понятно, в каких условиях я "грыз" этот пресловутый гранит науки. ... Надо признать, что несмотря на мамины "перегибы на местах", все наши мучения в дальнейшем были с лихвой окуплены тем, что после окончания школы я, куда бы ни поступал, ни одного экзамена не сдал на "тройку", а в институте культуры на своем "потоке" я - единственный из тысячи абитуриентов(!!!) - кто написал вступительное сочинение на "пять"! И это - через десять лет после окончания школы! Единственный! В институт культуры! Работая аккумуляторщиком(!!!) Мама дорогая! Я сам тогда обалдел! Вот где сказался мамин "спартанский" метод обучения! ... В принципе, я учился хорошо, каждую четверть - до десятого класса! - заканчивал без "троек", побеждал на математических Олимпиадах, но на пути к высокому званию "ударник" случались и неприятные ситуации, кто от них был застрахован, так ведь? И вот однажды... ... Получил я, как сейчас помню, по арифметике "пять", что было делом обычным, за "пятерки" меня даже не хвалили, считали это дело само собой разумеющимся, а вот по русскому я получил "трояк". Была зима, прощай, хоккей, иду я, убитый горем, до дома. Дома - никого, мама была на смене в хирургии, отец на работе, "казнь" откладывалась. Пообедал, включил радио, сел за уроки,( обычно не заставишь, но тут "тройка", надо как-то делать вид, что ты расстроен, искупать вину, так сказать), сижу, пытаюсь сообразить, тоска страшная, хоть плачь, скорей бы родители пришли и спросили про оценки, разрядилась бы атмосфера, а так, в подвешенном состоянии, было невмоготу, надо признаться. И тут вдруг - знакомые звуки за окном! Подъехал папка на своем лесовозе: - Привет, Сашка, как дела? Ну, что ж, надо признаваться: - Я...это пап... - Собирайся, поехали со мной! Чего ты будешь тут один сидеть, покажу тебе зимнюю тайгу, увидишь, какая зимой в тайге красота!Развеешься заодно, да и мне все веселей будет. Я растерялся... С одной стороны, я очень любил те дни, когда папка брал меня с собой в кабинку на работу, я просто мечтал об этом. А с другой стороны... Я ведь "штрафник" сегодня с этой чертовой "тройкой", признАюсь папке и прощай, тайга, да и папка расстроится, а он вон в каком отличном настроении, жалко папку расстраивать. Но я честно сделал ещё одну попытку признаться: - Пап, я... это... - Давай быстрей, сын, собирайся, нас в тайге люди ждут, шевелись по-солдатски, пока я чай допиваю. И я... Оделся "по-солдатски" за пару минут, на душе кошки скребут, хоть вешайся, признаться отцу, что я сегодня "штрафник" - это испортить ему настроение на целый день, на и ни в какую тайгу я не поеду, а не признаться, вроде, как обман, в общем, поехали мы. Я не знаю причину отличного настроения отца в тот день, обычно он был мужиком молчаливым, чуть ли не суровым, серьезным, короче, а тут... Может, ему премию выписали в тот день, может, ещё были какие причины, откуда мне, пацаненку, было знать? Едем... Тайга, действительно, была красива! Заснеженные кедры, сосны, ели, "голые" лиственницы среди них. Папка остановил свой лезовоз, мы вышли на обочину и он показал мне следы зверей на снегу: - Вот видишь, Сашка, заяц проскакал, а это за ним по его следу шла лиса, обрати внимание, как она пыталась за собой хвостом замести след, видишь? Я смотрел, а в голове у меня была только проклятая "тройка" по русскому, будь она неладна! Потом мы встали под погрузку, зрелище для меня, пацана, тоже было приятно захватывающим: кран, поднимающий вязанку бревен, рев машин и ...запах! Какой там стоял запах только что спиленной свежей древесины, мама дорогая! Мы вышли из машины и стояли невдалеке от погрузки, папка курил, а я... А я мучился. Ну не мог я испортить папке настроение! Не мог я ему сказать про "тройку" в тетради! И поэтому... И поэтому я чувствовал себя предателем. Да-да! Самым настоящим предателем! Ну, не честно так было, казалось мне, папка вон как со мной по доброму, а я... Мы поехали в обратный путь, лесовоз тяжело продвигался, ревел на подъемах, гружёный "под завязку", папка что-то мне рассказывал, а я... Более полувека прошло, но даже сейчас я помню то свое состояние! Папка смеётся, жестикулируют свободной от баранки рукой, куда-то мне показывает в сторону лесополосы, а я... Ох, скорей бы уже мы приехали и признался бы я папке насчёт "тройки", снял бы грех с души. Скорей бы уже этот проклятый день закончился и все встало на свои места: я бы признался, меня бы поругали , наказали, сделал бы я домашнюю работу, дочитал бы "ВаськА" и лег бы спать, чем так мучиться! Стало темнеть... Вдали показались огни нашего леспромхоза. Папка, предвкушая скорое окончание работы, ещё больше веселился, смеялся, я таким его и не видел-то никогда. А мне покоя не давала моя "тройка". И, уже когда мы подъезжали к переезду, я решился: - Пап...Я ...это... - Ах, черт, я и забыл! - перебил меня папка и полез в "бардачок". - Я же тебе гостинец припас! Отец улыбнулся своей самой доброй в мире улыбкой. - Держи вот, Сашка, твой любимый золотой петушок! И в мою ладошку лег прозрачный оранжевый сахарный леденец - "петушок" на палочке, (мечта любого советского ребенка!), которыми торговали по пять копеек за штуку на нашем маленьком базарчике у "Продмага" бабушки круглый год в перемежку с серой, семечками и носками. Я стал рассматривать гостинец и... И... И разревелся я, как трехлетний ребенок, на всю кабину! - Что с тобой, сынок? - отец даже растерялся. А я... Реву и реву! И золотой этот петушок мне не мил. И тайга эта мне не мила со своей красотой. И белый свет мне не мил. Впрочем, белого света я даже и не вижу из-за нахлынувших слез. Остановил папка лесовоз, прижал меня к себе: - Что с тобой, сын? Я задохнулся в рыданиях, отец меня успокаивал, как мог: - Да что с тобой? Судя по голосу, чувствовалось, что он немного испугался. - Что случилось, говори толком?!. И я выдохнул: - Я сегодня "тройку" получи-и-ил... - Тьфу ты, черт! По русскому? - Да-а-а-а... И тут произошло невероятное! - Ну и что? Подумаешь, "тройка", велика беда! Сегодня получил, завтра исправишь, делов-то. Отец, смеясь, вытер мне слезы. - А по арифметике что? - Пя-а-а-ать... - Ну вот, видишь - три, да пять, будет восемь, делим на два, получаем , в среднем, четыре! Считай, что две "четверки" у тебя! - Мамка будет руга-а-аться - не успокаивался я. - Ну и что, мамка, она тебе враг, что ли, поворчит, да перестанет. На то она и мамка, чтобы ворчать на тебя, да на меня, на кого ей ещё ворчать, на Генку Копейкина? Отец рассмеялся своим неповторимым смехом: - Да и если честно сказать - папка начал философствовать - если на нас не ворчать, то мы, вообще, обнаглеем, так ведь? Её тоже можно понять - вкалывает сутками в своей хирургии, да дома ещё дел полно, помой, свари, да постирай, а тут ты со своими "тройками", я со своими шахматами, тяжко ей без дочки, но что поделаешь, такова жизнь. Сияло солнце. Папка тронул лесовоз. Я всхлипнул. И сверкнул от солнечных лучей в моей руке прозрачный хрустящий золотой петушок на палочке. Как-будто подмигнул он мне и шепнул в самую душу: - Не дрейфь, Сашка! Все будет хорошо! ... Жизнь продолжалась. ... ... ... Александр Волков...

С Праздником!

Дай мне шанс - Николай Жуков

С. Есенин. Вижу сон.

Ромашковый снег Заметает июльская вьюга Зелёный и ласковый луг. Я стою посредине круга, Где белеет сиянье вокруг. Это вовсе не холод колючий, Не мороз постучался в окно — Это облако с неба на кручи Пролилось, как живое руно. Ой, ромашки — лесные снежинки На зелёных ладонях травы! Словно звёзд золотые крупинки Уронили свои головы. Лепестки, как холодные льдинки, Только сердце от них расцвело, Позабыты былые тропинки, На душе и светло, и тепло. Жёлтый глаз удивлённо и нежно Смотрит в синюю высь бытия, В этом поле, просторном и снежном, Растворяется юность моя. Я сплету этот венчик венчальный, Приложу к опалённым губам, Пусть уходит мой ропот печальный К колокольным степным куполам. Каждый куст в этой белой одежде Словно в инее ранней весной, Дарит веру забытой надежде И приносит душевно покой. Не коси их, косарь, у порога, Пусть подольше бушует метель, Пусть ведёт эта в небо дорога В золотую мою колыбель. Я и сама, как цветок придорожный, Прижалась к берёзе родной, Слушаю шёпот их осторожный И голос души молодой. Хорошо в этом снеге купаться, Не боясь ледяных холодов, И навеки душой оставаться Среди этих живых лепестков. #ЕленаШирокова