Истории о животных🐾

К пятнице Лариска задолбалась так, что забыла где живёт. Вызывая такси, долго пребывала в ступоре, вспоминала адрес. Наконец, вроде, вспомнила, а когда её привезли, оказалось, что к соседнему дому. И всё бы ничего, но накануне у них там что-то где-то то ли лопнуло, то ли прорвало, и коммунальщики перекопали весь периметр. А она сдуру успела выйти из машины, не глядя по сторонам. Таксист сразу дал по газам, и добираться до родного подъезда пришлось в обход через гаражи, рискуя переломать каблуки или убиться в темноте насовсем и оставить Игоряна сиротой. Лариска ввалилась в квартиру, ощущая себя женщиной нелёгкой судьбы и не чуя ног от усталости. И довольная, прямо в пальто, уселась на тумбочку в прихожей. Хос-спа-ади, хорошо-то как! Комиссия трясла их контору вторую неделю. Не сказать, что совсем безрезультатно, но на острог для шефа наскрести никак не удавалось. Все выявленные недостатки тянули максимум на строгача, да и то, с большо-о-ой натяжкой. Комиссионеры раздражались, шеф психовал, а коллектив держался из последних сил. Исключительно на амбициях. Ибо не фиг тут приезжать и лезть кому попало и куда ни попадя. Лариска тоже держалась как сдурела. Работа ей нравилась, и шеф, когда его не дёргали понапрасну, был нормальным мужиком. К тому же, других способов разбогатеть она не знала. Сейчас Лариска вытянула ноги и расслабилась. Дома было уютно и спокойно. Сын гонял какую-то вражину по экрану компьютера, лихорадочно крутил мышью, стрелял и время от времени азартно вопил. Одинокий телевизор вполголоса бормотал о мировых ужасах. А из кухни тянуло чем-то горелым. Лариска принюхалась и немедленно вспомнила, что она мать. И, видимо, мать-ехидна! Господи! Чего у неё ребёнок хоть обедал-то сегодня?.. Мозг напрягся и сделал попытку оценить продуктовые запасы в доме. Чёрт! Она же опять колбасу на работе забыла! Вот дура! И окорок тоже! И ещё творог, будь он неладен! Колбасу, настоящую домашнюю ветчину, не какое-нибудь магазинное фуфло, к ним в офис раз в пару месяцев привозила Роза. Раскупали ту колбасу моментально. Так же, как и остальные деревенские вкусности. Знатоки утверждали, что у Розы лучший в городе творог. Некоторые не верили. Брали щепоть, нюхали с трёх сторон, лизали, причмокивали и смотрели тревожно вдаль. Потом говорили, что, боже, как это бесподобно, и, как беспардонные эгоисты, брали сразу килограмма два, а то и три. Вчера Лариске сильно повезло. Она успела затариться в числе первых. Потому что шеф как раз погнал её в машину за забытыми документами, и Лариска столкнулась с Розой на парковке. К тому же дело было в обед. Лариска ещё и жрать хотела, как весенний медведь. Ну, с голодухи и нахапала всего примерно на семью из пятнадцати человек и приезжую тётушку из Кологрива. Даже курицу ухватила. Белую, толстую, размером со среднего бегемота. А что?! У Игоряна скоро день рождения! Вот они её и запекут до румяной корочки! И сожрут. Вдвоём... Будут валяться на диване, есть курицу и смотреть по телику все серии "Гарри Поттера". Сначала ноги съедят,.. потом крылья,.. потом обдерут и поделят пополам уцелевшую шкурку... потом... потом... Потом уже и необязательно будет доедать. Остатки курицы потом можно будет ещё неделю срезАть на всякие бутерброды или крошить в салатик. Гипотетический салатик Лариску особенно вдохновил. Как залог неиссякаемой стройности и краеугольный камень здорового питания. И, на мгновение забыв, что салатик — это уже как бы последнее звено в намеченной картине питания, Лариска урвала у Розы ещё и курицу. Сгрузив обретённый провиант в офисный холодильник, Лариска, зная свою рассеянность, тут же толстым маркером написала на стикере: "НЕ ЗАБУДЬ КОЛБАСУ, ДУРА!" и прилепила этот стикер себе на шапку. Сунув шапку в рукав пальто, она снова понеслась демонстрировать миру трудовой энтузиазм. А вечером в автобусе вдруг заметила, что её как-то странно разглядывает сидящий напротив дед. — Тебе чего, деда? — возмутилась Лариска, дивясь чужой бесцеремонности, — Чё уставился? На мне кина не показывают! — Да вот, гляжу, колбасу ты всё-таки забыла, — радостно заржал дед, поднялся и начал протискиваться к выходу. Лариска сдёрнула с шапки стикер и оставшееся время пути проклинала себя на чём свет стоит. А сегодня вызвала такси. Не ради колбасы, конечно. Не настолько ветчина у Розы великий деликатес, чтобы катать её по городу с таким комфортом. Просто, эти, которые комиссия, требовали то один отчёт, то другой, то третий, и Лариска провозилась допоздна. А она и так мать-ехидна. Конечно, Игорян в свои двенадцать был не кисейная барышня и вполне мог посидеть дома один, но и совесть иметь надо. Поэтому Лариска вызвала такси. И перед тем, как одеться, вытащила свои припасы из холодильника и вывалила их на офисный стол. Решила, что нет лучшего способа их не забыть, чем смотреть в упор и не отвлекаться. Подвёл телефон. Внезапно он блямкнул: "Вас ожидает водитель Абдухалил," и разорвал ментальную связь между Лариской и колбасой. Напялив пальто, Лариска на третьей скорости унеслась в синие городские сумерки, бросив на волю случая не только колбасу, но и все продовольственные запасы, включая курицу мечты. Лариска, наконец, соскребла себя с тумбочки, разделась и прошагала в комнату, где Игорян никак не мог отрываться от компа. — Привет, сынище! Ты как тут нынче без материнского догляда? Чем питался? — Нормально, ма! Но если бы ты... брала трубку... а-а-а-а-а.. во-о-от тебе!. вот!.. то было бы лучше... — сын дёрнул плечём, с громким выдохом дострелил последнего монстра и повернулся к матери. — А то у меня деньги кончились, пришлось у Серого занимать. Но ты не парься. Я гренки пожарил. С яйцами. Лариска вытащила из джинсов телефон. Ну точно! Восемь пропущенных. Тут даже не ехидна! Тут по ней давно опека плачет!.. — Ну, а в целом? Как день прошёл? Как твой инглиш? — Лариска плюхнулась на диван и потыкала кнопки пульта. — Чё в телевизоре хорошего нынче есть? — Чего там может быть хорошего? Там Малахов, да ещё "Давай, поженимся!" И новости жуткие. Я их без звука смотрю, — по-взрослому сурово пробурчал Игорян и тоже упал на диван и начал втискиваться к матери под мышку. Лариска подтянула его повыше к себе и обняла покрепче. — Ты не переживай, инглиш я пересдал. И даже за новую тему сегодня пятёру получил. И по русишу четвёрку за диктант. — продолжил отчитываться сын, — А ещё к тебе тётя Катя жаловаться придёт. За то, что мы с Серым на лифте катались. — Тётя Катя? Из восемнадцатой квартиры? — удивилась Лариска, — А зачем вы на лифте катались? — Ну, мы так-то не катались. Просто съездили до восьмого этажа и обратно. А она ругаться стала, что мы лифт занимаем. А мы не занимали. Кому он днём нужен! — Сынище! Я всё равно не понимаю, зачем вы ездили на восьмой, когда мы живём на первом? — Ну, во-первых, чтобы ты не зря платила. — Игорян выбрался из-под материной подмышки и пояснил: — Понимаешь, нам на обществознании рассказывали, что лифт — это такая услуга, и жильцы за неё платят. Я и подумал, что глупо платить и не пользоваться. — Логично... — удивлённо хмыкнула Лариска, — А во-вторых? — Что во-вторых? — Ты сказал, чтобы мне зря не платить — это во-первых. А что во-вторых? — А! Это мы Бабая накормить хотели. Только там дверь на чердак заколочена. Бабай сквозь щель пролезает, а мы не смогли. Мы же не коты. Игорян вдруг сбился с повествования. — Слушай, ты, может, есть хочешь? Так я ещё полбу сварил. — Господи, какую полбу? И зачем кормить Бабая? Кто такой Бабай? — Бабай — это кот местный. Крас-си-и-ивый! — Игорян восторженно цокнул языком, прикрыл глаза, и рука его непроизвольно дёрнулась, поглаживая воображаемого кота. — Его все кормят. А полба — это каша. Её ещё Пушкин ел. И потом Балда. Поел полбы и попу щелбанов наставил... Я в магазе увидел и вспомнил, что мы про них в школе проходили. И купил попробовать. Знаешь, ничё так, если с кетчупом. Боже мой! Она — чудовище, а не мать! Забросила сына на произвол судьбы!Оставила ребёнка на самовыпасе! Полбу какую-то варит. Точно, хоть завтра опеку вызывай! Лариска совсем расстроилась. — Не хочу полбу. Женщинам на ночь углеводы вредно, — открестилась она от разрушительной пищи, — Я колбасы хочу! — Колбасы я тоже хочу, — согласился Игорян, — Но на колбасу мне сегодня денег не хватило. Да и ты вчера сказала, что привезёшь. Ты привезла? — Не-а... Прикинь, на столе забыла. Теперь вот думаю, чего делать, а? Она же испортится. А там ещё и творог, и курица... Лариска сглотнула слюну и устало откинулась на спинку дивана. — Мам!.. — Игорян сердито наморщил лоб, — Когда твоя комиссия уже отчалит? А то я вот тут думал сегодня... Может, мне того... Ну-у-у... кота завести? Чтобы нескучно было. Или хомяка купить. Я бы его кормил... Игорян с надеждой посмотрел на мать и опять мечтательно погладил воображаемого питомца. — Кого? Хомяка? Или кота? А кот разве ест полбу? — оторопела Лариска от неожиданного желания сына заделаться животноводом. — Да без разницы! Кота можно колбасой кормить, — воскликнул Игорян, но мать вдруг забыла, что она и так уже ехидна, и запротестовала. — А ему не жирно будет — деревенскую колбасу жрать?! — решительно возразила она, — И вообще я против разгула в квартире дикой природы! — Ну, я так и знал! — скуксился Игорян и чуть не заплакал, — Чё сразу дикой-то? — Да то дикой, что он будет гадить по углам, сыпать везде своей шерстью и по ночам носиться галопом. — А хомячок? — Что хомячок? — Хомячок тоже будет гадить галопом? — А хомячок!... Хомячок... — Лариска попробовала найти нужные слова, но усталый мозг не откликнулся, и тогда она резко сменила тему: — Знаешь что?! Одевайся давай! — Куда одевайся?! — растерялся сын. — Поедем ко мне на работу добывать колбасу! Не пропадать же ей там! — Так время уже десять! Всё же на охране, наверное? Лариска представила, как они с Игоряном тайно проникают в офис, и их вместе с колбасой забирает полиция. На броневике с пулемётом. Ей неожиданно стало весело. — У нас ночной вахтёр! Должен пустить. Это же бизнес-центр... — ответила она, быстро тыкая пальцами в телефон, чтобы вызвать такси, — И я в лаундже всё оставила. Там сигналки нету и дверь всё время нараспашку. Шеф на нас постоянно ворчит, что мы халатные и безответственные. Давай шустрее! — прикрикнула на Игоряна Лариска и тоже попёрлась одеваться. *** Он лежал в сметанной луже, обнимая задними лапами курицу и погрузившись мордой в деревенский творог. Обгрызанная с трёх сторон колбаса стыдливо выглядывала из растерзанного пакета. Судя по всему, последние три часа, пока в комнате не было людей, он только жрал и спал. И икал во сне. Он наверняка именно так и представлял себе рай. Специальный кошачий рай для шерстяных ангелов, не осквернивших ни одного подъезда. Его вместимости позавидовал бы нефтеналивной танкер. Полкило творога и отдельные фрагменты мясного ассорти были уже надёжно упакованы, о чём свидетельствовало трепетно-безмятежное пузико, раздутое словно первомайский шарик. Он был истошно!.. отчаянно рыжий, лишь слегка декорированный чёрными полосками поперёк спины. Полоски были тщательно выписаны, как будто над ними работал искусный китайский каллиграф, личный летописец Будды. — Что это? — восторженно поинтересовался Игорян, и стало понятно, что больше у Лариски нет выбора. Если, конечно, она не собирается до конца дней своих оставаться матерью-ехидной. Правда, в понедельник она честно повесила на входе объявление: "Кто потерял рыжего котёнка, обращаться в офис 24." Но никто за ним так не пришёл. "Ну и слава богу! — подумала Лариска, и позвонила Игоряну, — Слышь, сынище! Я там тебе денег на карточку скинула, — сказала она, — Купи этому гадёнышу какого-нибудь корму. И объясни, чтобы на деревенскую колбасу он в дальнейшем не рассчитывал"... Автор: Окунева Ирина

Навязчивый медведь пристал к россиянину на Сахалине На острове Сахалин медвежонок, привлеченный запахом добычи, последовал за рыболовом, проявляя любопытство. Рыбак запечатлел на камеру общение с диким животным, пытаясь убедить его удалиться, похвалив его, назвав «лосярой», и запечатлев их совместное передвижение.

Необходимая защита Все складывалось хорошо в спортивной карьере Алексея. Выполнив норматив кандидата в мастера спорта по рукопашному бою, он призвался в армию. Там заметили парня и за год службы в спортивной роте, он стал мастером спорта, чемпионом округа. После службы молодого, перспективного парня после нескольких выставочных боев пригласили в профессиональный спорт по боям без правил. Сергеич, тренер, который растил его из пацанов, был категорически против: – Рано, Леха, сломают и выбросят! Тебе еще расти и матереть. Профи никуда от тебя не денутся. Пусть подождут… Но обещания славы и больших денег вскружили молодому парню голову. Пару боев он выиграл. В третьем – не повезло. Возрастной, опытный боец, обманным движением вынудил Леху чуть опустить левую руку и сокрушительным ударом в челюсть отправил его на канвас, где и добил несколькими мощными ударами в голову, хотя было достаточно и первого. Восстанавливался Алексей долго. Тяжелое сотрясение, сродни контузии, и ухудшение зрения поставили крест на спортивной жизни. Дальнейшие перспективы выглядели не радостно. Институт он забросил еще до службы, профессию не приобрел. Как и чем жить дальше – не представлял. Хотя были недвусмысленные предложения от темных личностей, навестивших его еще в больнице. Но Сергеич обоих спустил с лестницы, не интересуясь мнением Лехи: - Один раз дал слабину, не настоял на своем и вот результат – сломали парня. А с этими дельцами свяжешься – жизнь покорежишь, если вовсе ее не лишишься! Лучше поезжай-ка ты в летний детский лагерь. Супруга моя, Лариса, там директором, все хотела меня туда физруком устроить. Но мне своих бойцов на первенство области готовить надо. Порекомендую тебя, справишься. Заодно отдохнешь, отвлечешься, а там – видно будет. Кстати, может, и ребят перспективных разглядишь… Дорога к детскому лагерю шла через березовый лес. Хотелось остановиться, закрыть глаза и вдыхать, вдыхать этот осязаемый воздух полной грудью. Казалось, что нет в мире больших городов и шумных трасс, нет человеческих страстей и вечной борьбы за что-то, нет и никогда не было. А есть - зеленый ковер молодой травы, изумрудные кроны деревьев, дающие тенистую, ароматную прохладу. И тишина… Рядом с тропой, в кустах кто-то яростно взвизгнул, затем раздался собачий лай и горестное поскуливание. Визг не прекращался и становился все яростнее. Алексей метнулся на шум и увидел, как серая, худенькая кошка яростно отбивается от двух рослых псов, то отступая, то нападая на лохматых. Еще один пес, получив когтистой лапой по носу, обиженно поскуливал, не решаясь вновь вмешаться в свару. Схватка была явно неравной и шла не на жизнь, псы нападали с двух сторон, кошка вертелась юлой. Но силы оставляли ее, она уже подволакивала укушенную заднюю лапу, и только яростный визг ее не ослабевал. Алексей шумнул на псов, те кинулись в рассыпную. Кошка от неожиданности тоже было шарахнулась в сторону, но остановилась и, прихрамывая, подошла к старой березе, из-за которой выглядывали две испуганные усатые мордашки с округлившимися глазами. И хоть дышала она тяжело, и видно было, что ее беспокоит раненая лапа, она принялась вылизывать не рану, а котят. - Вот оно что! – Алексей присел рядом. – Могла ведь и на дереве переждать, но тогда… Нельзя вам здесь оставаться. Они вернутся и закончат начатое. Ты - славная мамашка и должна жить. Собирайтесь, будете жить со мной. Хотя, чего вам собирать? Все ваше – при вас: усы, лапы и хвосты. Алексей погладил котят, те доверчиво потянулись к нему. Кошка-мама, успокоившись после схватки, замурчала и благодарно лизнула ему руку. - Решено! Котятки, лезьте за пазуху, Мамаша, тебя понесу на руках. Тут уже недалеко. Лариса Юрьевна добрая женщина, она разрешит. У ворот лагеря его встретила стайка ребятишек лет десяти-двенадцати. Они окружили Алексея, с интересом рассматривая его подопечных. - Вы, наверное, Алексей Иванович, наш спортивный руководитель? – спросила его конопатая девочка и, не дожидаясь ответа, кинулась на территорию, – Лариса Юрьевна! Алексей Иванович приехал! Спортивный руководитель! С котятами! - Лешенька! Ну наконец-то! – Лариса Юрьевна знала всех воспитанников своего мужа. – Откуда котята? О Господи, что у нее с лапкой? Быстро к медработнику, она поможет! Ребята, отнесите ее к нашей Мариночке, она ее полечит. К вечеру все устроилось. В комнате Алексея, на коврике мирно дремала кошка – Маня, получившая имя от Марины, молоденькой медработницы. Неугомонные котята резвились друг с другом, изображая из себя неустрашимых тигров, веселя Алексея и ребят, которым пришелся по душе новый физрук - такой сильный, но добрый и совсем не вредный. - А правда, что Вы мастер спорта по рукопашному бою? А нас Вы научите драться? – теребили они его. - А все могут научиться, даже девочки? – это уже конопатая. - Нет, ребята, драться я вас учить не буду, – Алексей с улыбкой вспоминал слова своего тренера, Сергеича. – Рукопашный бой – это спорт, единоборство. И применять его в драке – непозволительно. Я хочу научить вас любить спорт, стать сильнее, выносливее, крепче. Вот этим мы и будем заниматься. - Ну хотя бы пару приемчиков, - заныли пацаны, - в жизни ведь может пригодиться? Вдруг кто нападет, а ты – ррраз, ррраз! И все лежат! - На всякого сильного бойца найдется еще более сильный, – Алексей потрогал свою челюсть, вспоминая пропущенный удар. – Побеждает не тот, у кого больше кулаки, а тот, кто смог избежать драки. Значит он – умнее. - Но ведь бывают случаи, когда без драки не обойтись? – настаивали ребята. - Бывает. Необходимая защита. Но это случай, когда решается вопрос – жить тебе или твоим близким, или нет. Вот тогда надо защищаться до конца. Тогда вам и пригодится сила, выносливость, которую дает спорт. Он посмотрел на Маню, такую тихую и ласковую, которая, не переставая мурлыкать, вылизывала своих угомонившихся котят. Рассказал ребятам о том, как она билась с тремя псами, защищая своих детей, готовая умереть в бою, но не сдаться. - Если бы она была одна, она бы просто убежала, взобралась на дерево, где ее не достали псы. И это тоже победа – собаки остались бы в дураках. Но это был как раз тот случай, о котором я вам говорил. Ребята уже другими глазами смотрели на Маню. В них было восхищение смелостью кошки и безграничное уважение. - Ну хорошо, - Алексей хлопнул себя руками по коленям и встал со стула, - кое-чему я вас научу, а именно – защищаться и защищать. Его последние слова потонули в радостном визге ребят… Три месяца пролетели, как один день. Ребята разъезжались по домам, и каждый подходил с родителями к Алексею. Родители благодарили его, отмечали, как повзрослели их дети, окрепли, стали серьезней и уверенней. И разговоры у них только про физрука. Приехал и Сергеич. Дружески похлопав Алексея по плечу, осведомился: - Какие планы на будущее? - Буду поступать. В педагогический. С Ларисой Юрьевной обсудили. - Вот это я одобряю. Всей душой одобряю! – Сергеич светился улыбкой. - Закончишь – придешь на мое место. Мне уже тяжеловато с пацанами. А перспективных нашел? Есть такие? - Есть. Девчонка одна, рыжая, в конопушках. Упертая, своего добьется. - Девчонка? – Сергеич хмыкнул. – Смотри, тебе ее на канвас выводить, когда повзрослеет. А кстати, где твои кошки? Лариса мне все уши прожужжала, какие они замечательные. - Одного котенка она забрала. Будет у тебя еще один воспитанник. Еще одного – Марина выпросила, медработник. А Маню я никому не отдам. Такой боец мне самому пригодится. Кое-чему она меня в этой жизни научила… - Марина, говоришь? Хорошая девочка. Одобряю. – Сергеич слышал только то, что хотел слышать. – Да не красней, боец! Говорю же – одобряю! И посмеиваясь, вновь похлопал его по плечу. __ ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

Отпустить прошлое Большой рыжий кот запрыгнул на стол и посмотрел на человека, лежащего на диване. У человека был жар. Жар поднялся от того, что рана, которую человек лечил, воспалилась. Человеку нужно было в больницу, но он не мог себе этого позволить. Рана, от которой он страдал, была огнестрельной. Мужчина захрипел, потом закашлялся и открыл глаза. Он встретился взглядом с котом. Кот и человек пристально смотрели друг на друга. Мужчина первым закрыл глаза. - Умру я, брат, - прошептал он. Мужчина попытался достать бутылку с водой. Он очень хотел пить, но сил у него не хватило. Рука упала назад на диван, и человек впал в забытье. Кот посмотрел в окно. За ним опускалась ночь. Третья ночь с тех пор, как его хозяин с трудом открыл дверь и ввалился в квартиру. Кот выбежал из комнаты и с недоумением посмотрел на лежащего на полу человека и на открытую дверь. Не порядок. Он вопросительно замяукал, но мужчина не отозвался. Тогда кот подошел к двери и толкнул ее лапой. Ветер из открытой форточки помог коту. Дверь с лязгом захлопнулась. Громкий звук привел человека в себя. Мужчина со стоном сел. Он распахнул плащ и тяжелый запах крови, который кот почуял, как только увидел лежащего, усилился. Мужчина посмотрел на кота, на закрытую дверь и сказал: - Ты молодец, Брюс. Спасибо. Потом человек со стоном встал. Стащил с себя одежду. Оставшись в одних плавках, он шагнул в ванну и долго смывал с себя кровь. Он смывал, а она снова начинала сочиться из раны в боку. - Хорошо, что сквозная, - сказал мужчина коту, когда, наконец, выбрался из ванны, прижимая к боку полотенце. Он порылся в шкафу, нашел аптечку. Шипя от боли залил рану йодом. Потом набрал что-то в шприц и сделал себе укол. Рана болела ужасно, но скорую человек вызвать даже не пытался. Если бы его достали ножом, можно было бы что-то придумать, но ранение было явно огнестрельное. Начнут задавать вопросы. Сравнят со сводкой происшествий. Дальше – ясно. Человек высыпал коту весь корм, которой оставался в пачке. Потом взял несколько бутылок с водой и отнес к дивану. Тяжело опустился на него. Перевязку он себе толком сделать не сумел, бинт в аптечке был только один. Мужчина лег на диван и замолчал. Кот поел и улегся рядом с человеком. Мужчина посмотрел на него, погладил слабой рукой. - Ничего. Выкарабкаюсь, - сказал он и уснул. Первые сутки он еще мог вставать, делал себе уколы, пытался обрабатывать рану, но очевидно то, что он делал, было недостаточно, потому что рана воспалилась. Мужчине становилось все хуже. И вот теперь это: "умру я, брат". Кот снова посмотрел на лежащего на диване. Он ничем не мог помочь. Только быть рядом. Мужчина бредил. - Лена, Леночка, милая... прости меня! Он все время твердил это имя. Кот знал его. Леночкой звали подругу мужчины. Кот помнил, как он первый раз увидел эту невысокую девушку. Он услышал, как открывается дверь и вылетел в коридор, но там стоял не его хозяин, а девушка. Кот опешил и резко затормозил. Он уже собирался зашипеть, но незнакомка его опередила. Она присела и протянула к нему руку: - Привет! Ты – Брюс? А Леша сейчас придет. - Уже пришел! – бодро отозвался из подъезда знакомый голос. – Знакомься, Брюс, это Лена. Не то, чтобы кот сразу полюбил нового человека. Он относился к девушке спокойно, но постепенно стал ее уважать. Лена не хватала его, не стремилась потискать. Она каждый раз спрашивала: - Можно тебя погладить? И если у кота настроения гладиться не было, то не настаивала. Брюс сам не заметил, как стал подходить к Лене первым. И все было прекрасно. Как-то Алексей принес маленькую коробочку и показал коту. - Как думаешь, понравился Лене? – спросил он. Брюс не разбирался в кольцах, но на всякий случай вежливо мяукнул. А потом все стало плохо. Алексея долго не было дома. Брюс съел весь корм и хотел встретить хозяина выговором, но резко передумал, когда увидел лицо зашедшего домой мужчины. Оно было совсем чужое. Холодное. Словно неживое. Алексей прошел в кухню не разувшись, схватил из холодильника бутылку и начал пить из горлышка. Потом рухнул на табуретку и посмотрел на кота, который недоуменно разглядывал хозяина, запрыгнув на подоконник. - Нет ее, Брюс. Потом он сгреб кота, прижал и почти завыл. С этого дня девушка Лена приходить перестала. Алексей часто кому-то звонил. Мелькали незнакомые для Брюса прежде слова: ДТП, свидетель, уголовное дело, расследование. Так продолжалось пару месяцев, а потом Алексей пришел сгорбившийся и осунувшийся. И бросил на стол бумагу. - Вот так, Брюс. Виновных нет. Дело закрыто, - хрипло сказал он и горько рассмеялся. Кот понял, что человеку плохо. Он старался, как мог успокоить хозяина. Алексей перестал звонить, но зато начал надолго задерживаться. И выходные он теперь проводил не дома с котом, а тоже уходил с самого утра. И вот три дня назад пришел раненый. Алексей застонал. Брюс осторожно спустился на диван и начал вылизывать горячее лицо человека. Плохо. Совсем плохо. Алексей открыл глаза и удивился. Он был не дома, не на диване. Он оказался каком-то непонятном месте. Его со всех сторон окружал туман. Алексей встал, подсознательно ожидая почувствовать боль, но боли не было. Он попытался хоть что-то рассмотреть, но не смог. Туман не давал ему этого сделать. - Есть здесь кто-нибудь? – спросил мужчина и из тумана появился человек. Человек был рыжим и показался странно знакомым, хотя Алексей был готов поклясться, что видит рыжего первый раз в жизни. - Ты кто? – спросил Алексей. – Где я? - Поговорммм, - протянул незнакомец. – Садись. Алексей обернулся и увидел за спиной диван. Совсем как у него дома. Хотя минуту назад ничего подобного рядом не было. Они оба сели и некоторое время молчали. Все вопросы, которые хотел задать хозяину этого странного места, почему-то показались ненужными. - Почему ты хочешь уммммереть? - вдруг спросил рыжий. - Умереть? - ошеломленно переспросил Алексей и вдруг все вспомнил! ДТП, погибшая Лена, замявших дело, его самостоятельные попытки найти виноватых. Ему удалось. Да и не так трудно было это сделать! Он понимал, снова дело не станут открывать, и решил отнести доказательства в редакцию газеты. И по дороге на него напали. Алексей сопротивлялся. Он смог отобрать пистолет у сопляка, сбившего Лену. И выстрелил, несмотря на то, что сам был ранен. Два раза. И попал. - Я отомстил. Теперь можно уйти. - А я? – спросил рыжий. - Что ты? - А я с кем останусь? - А ты кто? – недоуменно спросил Алексей. - Я думал, ты поймешь, - вздохнув, сказал рыжий. Он встал и вдруг стал становиться прозрачнее и прозрачнее, пока не слился с туманом. А потом на месте, где стоял странный человек, туман снова сгустился. Только теперь это был не человек. Теперь это был кот. Его Брюс. Алексей помотал головой. - Ты? - Яуууу… Алексей протянул руку, и рыжий кот знакомо ткнулся в нее большой головой. Потом запрыгнул на колени. - А почему сначала ты…, - растерянно спросил мужчина. - Так легче разговаривать, - ответил Брюс и снова спросил: - Почему ты хочешь умереть? Ты бросаешь меня одного? Алексей задумался. Последние события снова всплыли в его голове. А что он мог сделать? Он не мог просто так не делать ничего! А на пустыре он защищался, но скажут - самосуд. В лучшем случае – превышение самообороны. Алексей рассказал все Брюсу. Ему не казалось это глупым. - Ты пойми. Он должен был заплатить…, - тихо сказал Алексей, - я не хотел убивать, просто так вышло. Они напали. Но мне никто не поверит. Чего уж теперь… Да и лечить меня теперь поздно. Сепсис. Я до утра не доживу… - Я выжил, - коротко напомнил ему Брюс. – Помнишь? Ты меня просил, и я выжил. - Ну, у кошек же девять жизней, - усмехнулся человек. - Вранье это. У нас одна жизнь, но ты просил. Я отпустил прошлое и остался с тобой. Тебе нужно сделать тоже самое. - Отпустить прошлое? - Да. Ты сделал, что мог. Теперь живи дальше. Ты хочешь жить? Алексей помолчал. Он вспомнил Лену. Ему вдруг показалось, что девушка тоже где-то здесь в этом непонятном тумане. - ЖИВИ… зашелестело все вокруг, - ЖИВИИИИ…. - Ты хочешь жить? – снова спросил Брюс. – Ты сильный. Ты сможешь. Только отпусти прошлое. Алексей встал. Ему на мгновение показалось, что на лицо легли теплые руки Лены. К нему приблизились невидимые губы и поцеловали его. - Живи! – почти потребовала невидимка, - спасибо тебе, и – живи. - Да, я хочу жить, - сказал Алексей. Человек открыл глаза. На столе напротив него сидел рыжий кот. Алексей протянул руку и взял бутылку с водой. Он пил, и пил, и пил и остановился, только выпив почти литр. Алексей сел на диване, поморщившись от боли в простреленном боку. Он помедлил, потом все-таки дернул за присохшую к телу ткань полотенца. "Надо будет бинтов купить побольше", - мелькнула мысль. Алексей уставился на свой бок. Воспаление спало. Рана не зажила, естественно, но явно выглядела лучше, чем пару дней назад. Брюс, сидящий на столе, фыркнул. - Выкарабкаемся? – спросил Алексей у кота. Кот еще раз фыркнул. Потом спрыгнул со стола, подошел к двери и оглянулся, зовя мужчину за собой. Алексей с трудом встал и понял, что встать ему, оказывается, давно было нужно! Он тяжело поднялся, опираясь на все, что попалось под руки, и вышел в коридор. Брюс направился в кухню, но Алексей сперва зашел в другое помещение. Потом он вымыл руки, посмотрел на себя в зеркале. Да уж... красавец. Зашел в кухню. Брюс сидел над давно опустевшей миской. Алексей достал стратегический запас корма, который у него был всегда. Кот начал есть. Человек, скривившись от боли, опустился на стул и машинально включил телевизор. - Криминальные новости. На краю города в районе…. Произошла очередная разборка молодежных группировок. Хочется спросить соответствующие органы – не возвращаемся ли мы к недоброй славы девяностым годам? Алексей увидел на экране тот пустырь, где на него напали, огороженный квадрат и лежащие внутри тела. У одного парня в руках было зажато оружие. Корреспондентка подошла к одному из мужчин в форме. Тот обернулся. Лицо его явно не выразила восторга, и он начал сухими официальными фразами описывать произошедшее. - То есть они выстрелили друг в друга? – вклинилась корреспондентка. - Так точно. Оба участника перестрелки получили смертельные ранения и умерли по предварительным данным от большой кровопотери… Алексей выключил телевизор. И что – все? Вот так и все? Брюс облизнулся и посмотрел на ошеломленного человека. Да. Вот так все. И можно жить дальше. Остается память. Память всегда остается. Но жизнь идет дальше. Выкарабкаемся. __ Валерия Шамсутдинова

Собака — нечистое животное Если вы хоть раз занимались животными, то наверняка слышали это, произнесенное с умным видом. Обычно дальше следует тяжёлый вздох, ссылка на церковь, бабушку, соседку, троюродного дядю и ещё десяток людей, которые уверены, что знают православие лучше православия. Так вот. Патриарх Кирилл на этот вопрос ответил совершенно однозначно (это цитата, ребят, если что): "Никогда Церковь не считала собак нечистыми животными". Более того. "Я хорошо отношусь к животным и очень люблю собак. У меня есть три собаки в Москве и две в Смоленске. Никогда Церковь не считала собак нечистыми животными, никогда не запрещала им входить в помещение. Очень многие выступают против того, чтобы собака заходила в храм, но не по богословским мотивам, а по причинам чисто традиционного, исторического характера, укорененным, как мне кажется, в представлениях о гигиене. Хочу сказать, что запрет на то, чтобы собаки входили в храм, не зафиксирован в каноническом праве. Это просто часть традиции, и та же традиция распространяется, наверное, и на лошадей, поросят, кур, гусей и других животных. Но не распространяется на кошек. Почему? Да потому, что они всегда ловили мышей. И кошек запускали в храм именно с этой целью. Тем более, что кошка – очень чистоплотное, почти стерильное существо, домашнее в полном смысле этого слова. Она не создает гигиенических проблем для пространства, в котором находится. Я думаю, что проблема заключается только в этом, и никакой мистики, связанной с собаками, нет, и тем более не существует никакого «антисобачьего» богословия. Надо любить животных, потому что, проявляя любовь к животным, мы тренируем наши человеческие эмоции, становимся более человечными". Перевожу с церковного на человеческий. Нет никакого церковного учения о том, что собака "нечистая". Нет никакого "антисобачьего богословия". Нет канонического запрета на вход собак в храм. Есть историческая традиция, которая возникла много веков назад по вполне бытовым причинам. Примерно так же, как никто не заводит в храм лошадь, гуся или козу. И всё. Без мистики. Без проклятий. Без страшилок. Самое интересное, что сам Патриарх сказал ещё одну очень важную вещь: "Надо любить животных, потому что, проявляя любовь к животным, мы тренируем наши человеческие эмоции, становимся более человечными". Это опять дословная цитата. Вот это, пожалуй, главное. Потому что отношение человека к слабому всегда говорит о нём больше, чем его громкие слова о вере, морали и духовности. Поэтому в следующий раз, когда кто-нибудь начнёт рассказывать, что собака — нечистое животное, можете спокойно показать ему цитату Патриарха. Знание вообще полезная штука. Оно регулярно мешает мифам чувствовать себя комфортно. __ Ваша Алена. «Каждой твари по голосу»

ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА Гришка долго и внимательно смотрел в окно на третьем этаже, и в какой-то момент понял, что это единственный шанс и, возможно, даже последняя надежда. А значит, отступать было нельзя. Нужно было прыгать. Прямо сейчас, не медля ни секунды. Конечно, он прекрасно понимал, что это опасно и очень рискованно. Потому что у него может ничего не получиться. Но, как говорится, риск – дело благородное. И в данном случае риск был вполне оправдан. «Всё или ничего...» - тяжело вздохнул Гриша, поджимая задние лапы и готовясь к прыжку. Возможно, последнему в его жизни. Уже третий год Гришка жил на улице. Как он там оказался? А как обычно коты вроде него оказываются на улице? Или родился на улице, и никто его домой не забрал. Или, наоборот, с детства жил в доме, а потом оказался ненужным своим любимым хозяевам. С Гришкой случилось именно второе. Жил бы он на улице, у него бы не было никакого имени, верно? Значит, какое-то время кот был домашним. А потом его выгнали. Он и сам не понял за что. И ему никто ничего не стал объяснять. Просто вывезли подальше от дома и оставили на улице. С тех пор три года уже прошло. И всё это время Гришка скитается от одного двора к другому, пытаясь найти своё «место под солнцем». Откуда-то он сам уходил, потому что ему там не нравилось. Откуда-то его выгоняли люди. Понятное дело, что, как и любой уважающий себя кот, Гришка хотел, чтобы его «место под солнцем» находилось не рядом с мусоркой или в подвале, а в теплой и уютной квартире – где-нибудь на диване. Или, скажем, на кресле. Да даже обычный подоконник его вполне бы устроил. Гришка – совсем не привередливый кот. Вот только три года уже прошло, а его заветная мечта так и оставалась мечтой. И даже не было никакого намека на то, что когда-нибудь случится чудо и мечта эта сбудется. Нет, не было. Всё, что на данный момент было – это невыносимая тоска на сердце, боль в правой лапе, за которую его укусила собака, и чувство голода, которое, сколько бы Гришка не ел (а ел он мало, конечно), никогда не утихало. Даже во сне Гришка видел то куриный окорочок, то «Докторскую» колбасу. И вот гонится он за этой колбасой, которая почему-то убегает от него, гонится, почти уже хватает её лапами, да – всё-таки хватает, потом впивается в неё зубами, чтобы не убежала уже никуда, и тут же просыпается от дикой боли. Оказывается, что на самом деле Гришка не колбасу «Докторскую» поймал, а собственный хвост. И так частенько бывает… Наверное, когда-нибудь, чтобы не помереть с голоду, ему и правда придется съесть свой хвост. Но пока было терпимо, и лишать себя столь важного кошачьего «аксессуара» Гришка не собирался. Последние полгода, а может и больше, Гришка жил в одном из дворов «старого города», который был окружен кварталами новостроек. Новостройки эти росли, как грибы после дождя, закрывая большую часть неба и скрывая от Гришкиных глаз солнце, которым он так любил любоваться по утрам и перед наступлением темноты. Грустно было, конечно. Но ничего поделать Гришка не мог. Он же не депутат там какой-то и не глава администрации, чтобы запретить людям строить дома. Он обычный уличный кот… Многие коты, которые жили вместе с Гришкой в «старом городе», давно уже ушли отсюда в поисках лучшей жизни. К новостройкам, понятное дело. А вот Гришка уходить не стал. Не хотел он в эти новые районы соваться. Потому что там ему ловить было нечего. Там собак бездомных, которые малого возраста на стройках живут, больше, чем на нем блох. Да и люди там злые. А в этом небольшом дворике было очень даже ничего. Тихо, спокойно. Уютно. Иногда его даже кормила какая-то пенсионерка. Но в последние две недели он её не видел. Видимо, это её увезла Скорая ночью. Несмотря на то, что Гришка в этом дворе жил один, никто из жильцов этого района его не собирался забирать домой. Да и никто, собственно, кроме этой пенсионерки на него внимания не обращал. Просто проходили мимо. Но в отличие, кто жил в новостройках, эти люди хотя бы не швыряли в него камнями. И на том спасибо. И, если честно, Гришка давно уже смирился с тем, что его заветная мечта никогда не сбудется. Поэтому он просто жил. Точнее – выживал как мог. Целыми днями либо лежал в каком-нибудь укромном месте, либо делал обход своей территории. Да, он считал этот двор своей территорией, а как иначе? Чужаки сюда, слава Богу, не захаживали. Но если бы кому-то пришла в голову такая безумная идея, он бы не сидел сложа лапы. Дал бы достойный отпор. За те месяцы, что Гришка жил в этом дворе, он досконально изучил свои владения и любое изменение обстановки не могло остаться незамеченным. Да и нечасто в этом «маленьком мире» что-то менялось. Как-то всё устоялось, утряслось. Гришку это более чем устраивало, потому что никогда не знаешь, чего ждать от перемен. Стабильность – всяко лучше, чем неизвестность. Но в один прекрасный день (а он действительно, по меркам Гришки был прекрасным) в его дворе случилось нечто необычное. Можно даже сказать – нечто экстраординарное. В одной из стареньких пятиэтажек неожиданно появились новые жильцы. В том самом подъезде, где когда-то жила пенсионерка. Эту добрую женщину Гришка, кстати, больше не видел. И сам этот факт вроде был ничем не примечательным – подумаешь, новые люди приехали. Но дело в том, что у женщины, которая вышла из такси, в руках была переноска. А в этой переноске… …в этой переноске сидела красивая кошечка. Очень красивая. Гришка за свой недолгий век много разных кошек повидал, но такую красоту видел впервые. И хотя кошки его совсем не интересовали (бывшие хозяева постарались), он не мог отвести от неё своих глаз. Ладная вся такая, стройненькая. Он бы любовался ею и любовался. И на его счастье, хозяйка этой кошечки не торопилась уходить в подъезд. Она, поставив переноску на лавочку, ходила вперед-назад и разговаривала с кем-то по телефону. А потом к подъезду подъехала грузовая машина, и грузчики стали быстро выгружать из неё картонные коробки, пакеты и другие вещи. Гришка обычно не подходил близко к людям, но тут не сдержался. Подошел. Женщина посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала. Да и некогда ей было. Она следила за тем, чтобы грузчики вещи аккуратно выгружали. И вот пока они выгружали – Гришка любовался "своей" кошечкой. А кошечка эта то посмотрит на него с интересом, то вдруг стеснительно отведет взгляд в сторону. И только когда Гришка, набравшись храбрости, запрыгнул на лавочку, где стояла переноска, женщина осторожно взяла его в руки и опустила «с небес» на землю. И еще пальцем пригрозила шутливо: - Нет-нет, уважаемый кот. Милочка моя знакомиться ни с кем не собирается. Она – домашняя кошка, понимаешь? «Милочка, значит…» - мечтательно закрыл глаза Гришка, и еще несколько раз произнес её имя про себя. Будто на вкус его пробовал. А ведь «вкусное» имя было у этой Милочки. Никакая «Докторская» колбаса с этим именем не сравнится. А потом женщина забрала переноску и скрылась в подъезде. Шли дни и недели. Если Гришка не ошибся, то около двух недель прошло с того самого момента, когда приехали новые жильцы. Зима (а это был конец февраля) уже отлютовала морозами и метелями, и в воздухе всё явственнее чувствовалось приближение весны. И все эти дни, все эти недели Гришка об одном только думал: как ему познакомиться поближе с этой прекрасной незнакомкой. В подъезд он забежать не мог, потому что тяжелая металлическая дверь постоянно была закрыта. Поэтому Гришка всматривался в окна, которые выходили во дворе. И в одном из окон он увидел-таки свою красавицу. И она его, понятное дело, увидела. Ему даже показалось, что Мила улыбнулась. Нет, не так, как люди улыбаются. А по-кошачьи. Это совершенно иная улыбка. Но именно от этой улыбки у Гришки нервно задергался хвост. Думы об этой красавице не давали ему покоя. И теперь, когда он спал, ему снилась не «Докторская» колбаса, а Мила. И он гнался за ней, гнался, но никак не мог догнать. Кричал только во все горло: «Не убегай! Остановись!» Ну и просыпался от того, что дворник легонько толкал его метлой. - Ты чего разорался-то? – удивленно спрашивал он, глядя на кота. – Нет, я понимаю, что весна и всё такое. Но чтобы коты во сне орали, такое впервые вижу. «Эх… Ничего ты не понимаешь, человек…» - тяжело вздыхал Гришка и уходил в укромное место. А потом снова возвращался, усаживался поближе к дому и долго-долго смотрел в окно третьего этажа. «Ах, весна! Ах, любовь! Что же ты со мной делаешь, окаянная?» – думал Гришка. А он ведь и правда влюбился в эту Милу. По самые уши, что говорится. Засела она в его сердце, как заноза. Наверное, поэтому Гришка и решился забраться на дерево, которое росло прямо напротив нужного ему окна. Он, если честно, никогда не любил по деревьям лазать. Но оттуда было лучше видно и окно, и саму Милу. И действительно: усевшись на ветке, Гришка с замиранием сердца наблюдал за тем, как черная кошечка грациозно расхаживает по подоконнику за оконным стеклом. Ах, до чего же она была хороша! Гришка, не задумываясь, отдал был все свои девять жизней, чтобы провести с ней рядом хотя бы минуту. Да хотя бы секундочку. Иногда в окне появлялась хозяйка Милы, которая задумчиво смотрела на странного кота и каждый раз проверяла, надежно закрыто ли деревянное окно. Будто боялась, что Гришка может запрыгнуть в него и украсть её любимую кошку. Собственно, Гришку эта мысль тоже посещала. «Может, попробовать допрыгнуть до этого окна? - размышлял он, сидя на дереве. – А что, если допрыгну, буду сидеть на металлическом отливе и каждый день любоваться своей Милой». Единственное, что его останавливало – это страх, что он не допрыгнет. Расстояние всё-таки было приличным. А у него задняя лапа еще толком не зажила. Хорошо его так собака одна тяпнула. Но, поскольку Гришка уже и думать не мог ни о чем другом, кроме как о черной кошечке с третьего этажа, то идея с прыжком не казалась ему уже такой безумной. «Если правильно рассчитать траекторию, то в принципе…» - думал Гришка. А если бы еще и окно было открыто, то вообще было бы шикарно. Он бы тогда наверняка допрыгнул, и - прямиком в квартиру. И никто его оттуда потом не выгонит. А буквально через несколько дней ему улыбнулась удача. Он как раз сидел на дереве и ждал, когда появится Мила. Но в тот день Мила не появилась. Вместо неё рядом с окном крутилась её хозяйка и еще два каких-то мужика, которые приехали на ГАЗели, в кузове которой стояли… окна. Только не деревянные, как в квартире, а другие. Пластиковые, что ли? Ну да, пластиковые. Гришка тогда еще не понимал, что всё это значит. Но потом… он увидел, что мужики стали снимать старое деревянное окно. И теперь на его месте был большой такой проем – портал в счастливую жизнь, как назвал его Гришка. Мужики куда-то ушли, хозяйки Милы тоже на кухне не было. Гришка долго и очень внимательно смотрел в открытое окно на третьем этаже (точнее – в оконный проем), и в какой-то момент он понял, что это единственный шанс и, возможно, даже последняя надежда. Он долго прицеливался, выверял расстояние, рассчитывал траекторию. Уже и мужики вернулись. С пластиковым окном в руках… «Всё, больше нельзя терять ни секунды!» - подумал Гришка и через мгновение прыгнул. - Нифига себе! – присвистнул один из мужчин. – Степан, смотри, что этот котяра делает! Гришка видел их изумленные глаза (у него глаза, наверное, были точно такими же). А еще он видел, как изумление в их глазах сменяется тихим ужасом. Один из мужчин даже вытянул свои руки, чтобы поймать кота, но не успел. И Гришка просчитался. Самую малость совсем, но просчитался. Не долетел он до металлического отлива. Он лишь громко мяукнул (больше от отчаяния, чем от страха), взмахнул неуклюже лапами и полетел вниз. - Что случилось? – спросила хозяйка Милы, залетев на кухню. Она, находясь в другой комнате, услышала этот истошный крик и прибежала. - Да кот какой-то… Камикадзе. С дерева прыгнул. Хотел в окно попасть. Но чуть-чуть не долетел… Жаль. Женщина подбежала к окну, посмотрела вниз, туда, где лежал Гришка, и тут же бросилась к входной двери. Мила сидела в комнате за закрытой дверью, и выбежать никуда не могла. Поэтому за неё женщина не переживала. Больше всего она сейчас переживала за кота, который лежал под её окном. ***** - Жить будет, - улыбнулся ветеринар. – Вытащить его с того света, конечно, было непросто, но всё получилось, слава Богу. Хотя, если честно, я такого еще не видел, чтобы взрослый кот так собой рисковал. - Да это я виновата, - вздохнула женщина. – Я же видела, как он на Милочку мою смотрит. Сначала с земли в окно пялился. Потом на дерево залез. Влюбился он, понимаете… В мою кошку. Но, если честно, я тоже не думала, что этот кот на такое способен. Думала, что это просто весеннее обострение, ну как обычно в начале весны у котов бывает. Инстинкты… - Я вам больше скажу, - усмехнулся ветеринар. – Кот этот давно уже не кот. Ну в смысле, на него весеннее обострение не действует. Так что, видимо, это не инстинкты, а настоящая любовь. - Да?! – удивленно спросила женщина и посмотрела на Гришку, который лежал на столе. – Во дает… Через две недели Гришку выписали, и женщина забрала его домой. Ну не на улице же его оставлять. Во-первых, за ним сейчас уход был нужен. А, во-вторых, он, если на улице будет, опять что-нибудь придумает. Нет уж – пусть лучше будет в квартире жить, под присмотром. Ей так спокойнее будет. И не только ей. Сам же Гришка был на седьмом небе от счастья! Он лежал на мягком диване, в теплой и уютной квартире. А рядом с ним (ну в метре примерно - на специальной полочке) лежала Мила. И смотрела на него. Как на сумасшедшего... Она, как узнала, что случилось – долго не могла в себя прийти. Вот зачем было рисковать так? А если бы… Хорошо, что всё обошлось, конечно. Но если бы с ним что-то случилось, что бы она тогда делала? Она же почти уже уговорила свою хозяйку, чтобы та на кота обратила внимание. Совсем чуть-чуть осталось. А он взял и прыгнул с дерева... Сегодня она, кстати, впервые за то время, что Гришка у них в квартире находится, пришла к нему на диван. Легла рядом. И замурлыкала. А Гришка закрыл глаза и замурлыкал в ответ. Сбылась его мечта… Даже две мечты.

Каждое утро Галина проходила мимо окна, где сидела соседская кошка. Каждое утро говорила себе: завтра. А ключи от квартиры одинокой соседки лежали в комоде уже два месяца. Трёхцветная кошка сидела на подоконнике второго этажа и смотрела во двор. Галина проходила мимо каждое утро, и каждое утро было проще не поднимать голову. Впервые она заметила кошку в понедельник. Рыжее пятно на лбу, зелёные глаза, неподвижная поза, будто Шура вросла в подоконник. Галина подумала: греется на солнышке. И прибавила шаг, потому что опаздывала в поликлинику. Кошка была на месте и на следующий день. В четверг Галина замедлилась у подъезда и подняла голову. Шура смотрела вниз, на двор, и не моргала. Или моргала так редко, что казалось: не моргала вовсе. Пахло мокрыми листьями и бензином от стоянки. Октябрь гнал всех по делам, а у Галины хватало своих: анализы мужа, очередь в аптеку, внук с температурой. Она сунула руки в карманы бежевой куртки и пошла дальше. А дома, на кухне, стоял пакет корма. Купила его две недели назад в «Пятёрочке», по акции. Хотела занести Вере Павловне, соседке со второго этажа. Вера жила одна, с Шурой, и иногда просила купить корм, потому что сама спускалась тяжело. Колени, давление, лестница без перил на первом пролёте. Галь, ты зайди как-нибудь, – говорила Вера тихо, будто стеснялась каждого слова. – Я тебе ключи оставлю. На всякий случай. Ключи Галина взяла два месяца назад. Положила в ящик комода, под квитанции. И сказала то, что говорила всегда: – Ладно, Вер, зайду на днях. На днях, потом, завтра. Удобные слова без даты. Кофе горчил. Она пила его стоя, глядя на пакет с кормом, и думала: надо бы отнести. Но внук температурил, муж ждал результатов, а ноги гудели так, что хотелось лечь и больше не шевелиться. Вспомнился последний разговор с Верой. Две недели назад, у почтовых ящиков. Та стояла, держась за перила одной рукой, и дышала слишком часто для обычной лестницы. – Галь, если не увидишь меня пару дней, позвони, ладно? Или зайди. У тебя же ключи. – Конечно, Вер. Конечно. Удобное слово, которое ничего не обещает и всё разрешает одновременно. Зайду, проверю, не забуду. Она стояла во дворе, и пальцы в карманах стали мокрыми. Достала телефон, набрала Верин номер. Длинные гудки, один за другим. Никто не ответил. Может, в магазине. Или у врача, или просто не слышит. Может. Галина убрала телефон и пошла к себе. На третьем этаже сняла куртку, повесила на крючок, поставила чайник. И всё это время чувствовала, как что-то внутри тянет, будто нитка, привязанная к рёбрам. Пакет корма стоял на столе. Целый и нераспечатанный. Галя вышла за хлебом. Зонт мокрый, ботинки скользят, двор пустой. Подняла голову на второй этаж. Кошка сидела на подоконнике. И не просто сидела, а как-то беспокойно открывая рот. Может мяукала. Звуков сквозь окно было не слышно. Галину бросило в холод. Не от дождя. Кожа на руках стала ледяной, а во рту появился привкус железа, как бывает, когда от испуга прикусишь язык. Она вбежала в подъезд. На втором этаже дверь Веры Павловны: коричневая, обитая дерматином, с медной цифрой «7». Палец нажал кнопку звонка. Тишина. Ещё раз, длинно, не отпуская кнопку. И тогда из глубины квартиры послышался слабый звук. Не голос и не мяуканье, а что-то другое: то ли стук, то ли скрежет по полу. Пальцы дрожали. Ключи! Они дома, в ящике комода, под старыми квитанциями. Она сбежала вниз, через двор, в свой подъезд, на третий этаж. Рванула ящик. Квитанции разлетелись по полу, а на дне лежали два латунных ключа на колечке с пластиковой биркой. Почерком Веры: «Кв. 7». Замок не поддался с первого раза. Со второго тоже. Галина выдохнула, закрыла глаза и повернула ключ медленно, осторожно, как поворачивают, когда боятся того, что за дверью. Запах ударил первым. Не страшный, не тот, которого она боялась. Пыль, лекарства, закрытые окна и чуть подгнившие яблоки из вазы на кухне. В коридоре горела лампочка. Жёлтая, в мутном плафоне. Видимо, горела всю неделю. – Вера Павловна! Голос отскочил от стен и вернулся пустотой. Она прошла в комнату. Вера лежала на полу между кроватью и тумбочкой. – Вера! Глаза открылись медленно, будто сквозь плёнку. – Галь… Голос сухой и тонкий. Вера попыталась пошевелить рукой, но пальцы только дрогнули. Галина опустилась на колени. Ладонь легла на Верину руку - живая. – Скорую. Сейчас. Набрала одной рукой, другой не отпуская ладонь. Голос дрожал, оператор попросил повторить адрес. Повторила. Потом достала из шкафа одеяло и укрыла Веру, подоткнув по бокам, как укрывала внука, когда тот температурил. – Я упала, – прошептала Вера. – Давно. Телефон на тумбочке. Не дотянулась. Галина посмотрела. Кнопочный телефон с треснувшим экраном лежал на краю. Полметра от пола. Полметра, которых не хватило. Из кухни послышался тихий стук. Шура спрыгнула с подоконника. Впервые за неделю. Когти цокнули по линолеуму, и кошка вошла в комнату, тощая, с выступающими рёбрами, с рыжим пятном на лбу. Подошла к Вере, обнюхала руку и села рядом. Потом повернула голову к Галине. Зелёные глаза без претензии, без упрёка. Ты пришла. Горло сжалось. Галина хотела что-то сказать, но вместо слов встала, пошла на кухню и вернулась с миской. Белой, с рыбками. Пустой. И тут вспомнила. Пакет с кормом, который две недели стоял дома на кухонном столе. Она вышла из квартиры, спустилась, пересекла двор, поднялась к себе. Пакет стоял там, где стоял. Когда Галина высыпала корм в миску, Шура не бросилась сразу. Посмотрела на Галину, потом на Веру, потом на еду. И только после этого подошла и начала есть. Тихо, но жадно. Вера смотрела на кошку с пола и улыбалась. – Шура не уходила от окна, – сказала она. – Ждала. Я говорила ей: иди, поешь. А она сидела и всё смотрела в окно. Скорая приехала через двенадцать минут. Галина держала Верину руку, пока санитары перекладывали её на носилки. Шура сидела у миски и к окну больше не шла. Вечером Галина забрала кошку к себе. Поставила миску в угол кухни, постелила полотенце на кресло. Шура обошла комнату, обнюхала углы и легла, свернувшись клубком. А Галина стояла у своего окна. Из него был виден тот самый двор, та лавка, тот подъезд. И подоконник второго этажа, теперь пустой. В ящике комода лежали ключи. Два латунных, на колечке с биркой. Она могла достать их ещё вчера. Чайник закипел, но Галине было не до чая. Она стояла у окна и смотрела во двор. Думала о том, какие же всё-таки животные умные существа. __ Ирина Чижова

Дорога домой Галина и Дмитрий возвращались в город. Они ездили смотреть дом, который хотели купить. Судьба их свела в том возрасте, когда дети уже выросли, когда подрастали внуки. Оба были одиноки, обоим хотелось своего пространства, своего общего жилья. Но в покупке именно этого дома Галина ещё сомневалась - уж очень эта деревня далеко. Хотя дом добротный и хозяин не завышал цену. И вот её дорожные раздумья прервал голос Дмитрия: - Смотри, смотри! Опять эта собака. Навстречу по правой стороне дороги, действительно, прихрамывая бежал пёс. Тот самый, на которого они обратили внимание ещё утром, обогнав его, когда ехали в деревню. Прошло часов шесть. Пес за это время пробежал десятки километров. Он был достаточно большой, грязный, серой масти, с висячими ушами и грустными глазами. Дмитрий затормозил, вышел из машины и свистнул. Пес остановился и оглянулся, но с места не тронулся. - Достань бутерброды, Галь! Галина полезла в пакеты и достала оставшиеся бутерброды в фольге. Дмитрий позвал собаку, поманил едой. Пес немного подумав, пошел навстречу. Благодарно посмотрел на Дмитрия и медленно начал есть. Галина тоже с жалостью смотрела на собаку. - Это куда ж он бежит весь день? Утром перегнали и сейчас вот. - Дольше. Посмотри, какой грязный и худой. Наверное, не первый день идёт. - Слушай, а может возьмём себе в дом? Там и конура есть, - предложила Галина. - Да мы ещё и не решили берём дом-то или нет...а сейчас его куда? В квартиру? - Ну можно и к Люде - сестре пока, во двор. Я договорюсь. Дмитрий помолчал, подумал, осмотрел ещё раз собаку. - Хороший, вроде, пёс. Подкормить только. Ну, давай! Галина и Дмитрий сошлись на том, что пёс поедет с ними. Но мнение пса с их мнением не совпало. Он доел бутерброды, посмотрел на пожилую пару и отправился в том же направлении, что и шёл. Дмитрий его догонял, брал за холку, пытался уговорить, но пёс вел себя, как упрямый ослик: он молча стоял и не двигался с места, упрямо глядя исподлобья. К машине идти не хотел. Так они и расстались. Машина и пёс отправились в разных направлениях. Пёс грустно посмотрел вслед уходящей машине и заковылял дальше. Он не сомневался - он принял правильное решение. У пса была цель - он возвращался к хозяину, по которому очень скучал. Хозяина звали Григорий, и был пёс с ним с самого детства. Сначала с ним и его женой, а потом только с ним, когда жены почему-то не стало. Но прошлой осенью его посадили в машину и увезли в город. Там тоже был двор, но всё кругом пугало: и чужие городские звуки, и окрик нового хозяина, в общем-то, доброго и заботливого, но так и не ставшего родным. А ещё все время снился родной двор, своя конура и даже дворовые коты. Новый хозяин говорил с ним ласково, понимал, что пёс скучает, но ... Прошло полгода. Весной хозяин взял его на рыбалку. И вдруг, у реки, когда речная волна столкнулась с твердью земли, пёс явно почувствовал родной запах - его несла река. Она вытекала из глубокого леса, а значит там и есть его дом, его хозяин и надо бежать вверх по течению, чтобы вернуться домой. И он помчался. Первый день шёл прямо по берегу. Останавливался и пил воду. Ночью уснул на берегу. А на следующий день, когда лапы закровили и идти стало труднее, вышел на идущую вдоль реки дорогу, идти стало легче. Но голод делал свое дело - пёс очень устал. Следующую ночь он провел на заправке, там перепала ему булка. А утром опять отправился в путь - вверх по реке. Пожилая пара остановила машину и накормила его очень вкусно. Но и напугала немного, пришлось посопротивляться. Пес отдыхал всё чаще, но продолжал идти к своей цели. Он уже чувствовал - дом близок. К вечеру, когда силы уже были на исходе, он добрел до своей деревни. С трудом влез в знакомую дыру в заборе и поскрёб лапой дверь дома, лаять уже не было сил. Но хозяин не откликнулся. Пёс залез в любимую конуру, в свой дом, и крепко уснул. Было очень спокойно - он был дома. - Ирина, глянь! Бармалей? Это же Бармалей! Откуда он тут? Соседка с дочерью шли на утренний автобус. - Господи, Бармалей! Откуда ты? Пожилая соседка зашла во двор и постучала в дом. - Андрей! Ты что, приехал? Но в доме никто не откликнулся. - Мам, посмотри. У него все лапы в крови. Он, по-ходу, сам пришел, сбежал. Молодая соседка присела на корточки перед собакой. - Бармалеюшка, ты чего? По деду Грише тоскуешь, да? И мы по нему скучаем, но нельзя же так. Андрей тебя забрал, а ты удрал, да? Так сколько ж ты бежал, бедный... - Давай сбегай, Ир, в дом. Там картошка с курицей в холодильнике. Положи ему быстренько, а то опоздаем. А я Андрею позвоню. Андрей был сыном Григория. И когда отца не стало, он забрал собаку себе. Двух кошек забрали соседи. А Бармалей поехал за триста километров. И увидев сегодня его во дворе, подумалось, что Андрей приехал на побывку. Но обычно он предупреждал о приезде. У соседей и ключи были. - Как в деревне? А я весь лес прочесал на рыбалке! Как он дошёл на такую даль! - - Андрей искренне удивлялся. Бармалей сбежал от него на рыбалке три дня назад. Он искал, звал, бегал по лесу и реке, но безрезультатно. Бармалей как сквозь землю провалился. Так и вернулся Андрей домой без него. А теперь ему звонят соседи родительского дома и говорят, что он вернулся туда. - Я сегодня не могу, мы в выходные приедем. Присмотрите там за ним, пожалуйста. В субботу утром Андрей с женой приехали. Во дворе их отцовского дома собрались местные старожилы. Все в один голос говорили, что раз Бармалей вернулся, опять увозить его не стоит. Пусть остаётся, они присмотрят. Дом Андрей продавал. Решили, что поговорят с новыми хозяевами, попросят взять дом с охранником-псом. Завтра как раз встреча с кандидатами на покупку. Бармалей эти дни только спал и ел. Лапы, перевязанные бинтом, раздражали, он грыз и стаскивал бинт. Ирина его за это ругала, но не сильно. Мазала чем-то противным и перевязывала заново. Бармалей уже начал понимать, что Григорий не вернётся, его нет в доме и не будет уже никогда. Но он все равно был счастлив оказаться дома. Здесь было всё родное: фуфайка в сарае пахла старым хозяином, звуки, доски, под которыми он любил поспать, забор и даже коты. Он дремал, когда вдруг услышал знакомые голоса людей, которых повстречал на дороге. - Дима, смотри! Это же тот пёс, которого мы хотели забрать на трассе, - радостно воскликнула Галина. - Его Бармалей зовут. Он удивил нас тут всех. В городе от меня убежал и сюда пришел. Вернулся, так сказать, в родные пенаты, - и Андрей рассказал подробности про отцовского пса. Они с отцом были "не разлей вода". Пёс ходил за отцом по пятам: отец на работу в совхоз или в магазин - Бармалей всегда рядом. В сарае мастерит - пёс рядом. Другом был настоящим. Но вот отца не стало, и у Андрея Бармалей жить не захотел, сюда вернулся. - Ну, значит - это знак. Хороший знак. Берём дом! С Бармалеем в придачу берём. Он нам ещё на трассе по душе пришелся, - констатировала Галина. - Что брат, лапы-то стёр? - Дмитрий присел на корточки перед псом, который делал вид, что стаскивает бинт, но явно внимательно прислушивался к происходящему, - Ну, давай знакомиться поближе, мне тоже не помешал бы такой вот - настоящий друг. __ Авторские истории о животных

В двaдцать я зaдыхалась от жeлания получить любовь… В сорок стaла почётным донором, из которого любовь пили литрами муж и дети. В шестьдесят я задыхaлась от устaлости, и уже не хотела никакой любви. А сейчас, в сeмьдесят, я взяла в приюте собаку — молодую дворняжку, трижды преданную хозяевами на час, и впервые узнала, как это, когда тебя любят по фaкту сущeствования. Даже родители любили меня на условиях моей послушности, а не такой, какой я была на самом деле. Жулька утыкается в меня мокрым носом, смотрит в глаза, и я для неё краше и умнее всех на свете. Она ждёт меня так, как никогда не ждал мужчина, ради которого я была готова на всё. Знаете, Лиля, я раньше тоже смеялась над одинокими женщинами с их сорока кошками, а сейчас понимаю, что смеяться надо над собой, когда мы проигрываем животным в отдаче любви… Есть над чем подумать… __ Лиля Град

Диме исполнилось пятнадцать, когда родители спохватились, что сын уже почти совершеннолетний, а так и не познал деревенского счастья в сознательном возрасте. Дед с бабкой жили далеко, Димка каждое лето проводил то в спортивных секциях, то в детских лагерях, а с родными виделся только по праздникам, когда те сами приезжали в гости. — Там луга зеленые до горизонта, окушо‌к в речке, курица свежайшая под ногами бегает, овощи землей вскормлены, — захлебываясь слюной, расхваливал отец свою малую родину. — С зорькой проснёшься, иван-чая тяпнешь — и на выпас. А дрова, знаешь, как в печке трещат и пахнут? А баньку представляешь себе деревенскую, с веничком дубовым? А что такое настоящая тишина, хочешь узнать? Эх… — пуская слезы, помогал он сыну собраться. Дима не сопротивлялся. Сам он парнем был неприхотливым, а от отцовских рассказов на душе и правда становилось теплее, хотелось вкусить этого безграничного, экологически чистого восторга. С животиной подружиться, ключевой водой умыться, отдохнуть душой и телом. В общем, Димка ждал лучшего лета в своей жизни. Вот только по приезде оказалось, что печку давно разобрали, а к дому подвели газ и водопровод. «Свежайшую» курицу берут теперь в местном супермаркете, куда она мигрирует из соседней области, а дома еще и безлимитный интернет есть. Бабка с утра до вечера работает в городе в аптеке, а дед-инвалид целыми днями играет в танки на компьютере и никуда не выходит. — Ну, в общем, развлекайся, наслаждайся деревенской жизнью, — сказал отец, оглядевшись и почесав затылок, и умчал в испорченный цивилизацией мир. Диме не терпелось начать радоваться. Разобрав вещи и послонявшись по дому, он подошел к деду, который громко ругался с монитором, и спросил: — Дед, слушай, может, дров нарубить? — Дров? — не отрываясь от компьютера, спросил дед. — А зачем? Да и нет их у нас. Баню мы давно не топим, если хочешь помыться — вон душ имеется. — Ясно. А на рыбалку сходим? — не отставал Дима. — Можно как-нибудь сходить, только я все удочки давно раздал. Вот сволочь косорукая! — заорал дед в очередной раз, когда из колонок послышался звук разрывающегося снаряда. «Вот тебе и тишина», — подумал Дима. — Слушай, дед, ну а скотина у вас есть какая? — Не, давно не держим. Невыгодно оно. Сейчас все эти комбикорма и прочая дрянь стоят дороже, чем мясо в магазине. Проще купить. Ромка только остался. — Ромка? — переспросил Дима. — Ага, поросёнок. Всё никак у меня рука не поднимается его убить. Глаза у него такие, ну… знаешь… — Умные? — Да не-е, куда там, дурак дураком. Грустные. Я к нему трижды подходил с ножом, а он как глаза подымет, что аж сердце кровью обливается. Никогда такого взгляда не видал. Соседа просил его зарезать, так тот после того, как к Роме в загон зашёл, неделю потом пил, любовь свою школьную вспоминал. В общем, не знаю я, что с ним делать. Жрёт так, что только успевай накладывать, а толку никакого. Продадим мы его к праздникам, чтобы цену побольше выгадать, а там… Пусть люди сами его судьбу решают. — А чем же мне целыми днями заниматься? — спросил Димка, чувствуя, что отец его дезинформировал своими невероятно приторными рассказами. — Подключайся к ви-фи, смотри сериалы или давай со мной в танки! Вместе этих гадов разносить будем! Сеть называется «Кто», пароль латиницей — дед Пихто, — предложил дед, так ни разу и не повернувшись к внуку. — Дед и Пихто с большой. И без пробела. «Да уж, вот тебе и развлечение на всё лето», — с такими мыслями Димка вышел на задний двор и решил дойти до свинарника, где обитал единственный живой организм, не считая деда, который прирос к стулу. Сам свинарник представлял собой маленькое покосившееся сооружение, обшитое горбылём, и пристроенный к нему открытый загончик, где в этот момент и находился Роман. Поросёнок стоял посреди загона и просто смотрел в никуда, словно размышляя о своей скромной поросячьей судьбе. Дима подошёл к загону и позвал поросёнка, посвистев, словно собаке. Животное отреагировало и впилось в Димку своими маленькими, но такими невероятно грустными глазами, что у подростка аж в груди защемило. Дед был прав: глаза у поросёнка были на редкость грустные. Ни один актёр такой взгляд не сыграет. Смотришь на него, и слёзы сами наворачиваются. И такая тоска берет, что хоть вой. Недолго думая, Димка выудил из кармана телефон и, наспех состряпав Роману личный аккаунт, запустил видео. Закадровым голосом Дима сообщал о тяжелой судьбе Романа, сочиняя её на ходу: — Всем привет! Меня зовут Роман, и я самый грустный на свете свин, — начал Дима свой рассказ и чуть не лопнул от смеха. Но, снова взглянув в глаза Ромы, быстро потерял желание давить лыбу. История придумывалась легко — так сильно вдохновлял парня поросёнок своим видом. Сделав паузу, Димка забежал домой и, пошарив на книжной полке, взял первое, что попалось под руку. Вернувшись к загону, он открыл книжку на середине и с выражением прочитал стих от лица Романа. Получилось очень органично и убедительно. — Я остался совсем один, — продолжал Димка, — моих братьев и сестёр давно съели, а я… Моя судьба уже предрешена. Для кого-то я просто бездушный кусок мяса, но разве мясо может цитировать… — Димка заглянул в книжку, — Мандельштама? Закончил Дима словами об опостылевшей поросёнку примитивной еде, состоящей из очистков и перловки. А ещё о том, что Роман давно не ищет счастья, а ищет обычного человеческого понимания и немного лучших условий, чем этот кривой сарай, который дед построил сто лет назад. Ведь Роман — без пяти минут великий трагик! Просто поросят не принимают в творческую элиту. Закончив съёмку, Дима отправился в дом, где собирался перекусить и предаться просмотру сериалов. Дед так и не вышел из-за компьютера, а уставшая после работы бабка уже вовсю стряпала ужин. — Бабуль, а тебе зарплату на карту переводят? — спросил Дима между делом. — Да, как и всем, — ответила бабка, забрасывая в кипящую воду макароны. — А ты чё хотел? Тебя дед подстрекает? Опять собирается новый танк купить, танкист хренов? — грозно помахала она половником в сторону деда. — Да не… Не он, — поспешил защитить деда Димка. — Я маме хочу номер скинуть, чтобы она мне денег прислала, — соврал внук. — В кошельке возьми, на холодильнике, — помешивая макароны, кивнула бабка в сторону. Номер карты Димка собирался привязать к аккаунту Романа, чтобы собирать донаты для поросёнка. Дима не ожидал никаких особых успехов в своей наивной затее — ему просто было скучно и жалко грустного свина. Следующее утро началось с громкого сочного мата. — Димка, Димка! — звала бабка так громко, словно на неё нападают. — Погляди-ка, я ничего не нажимала, а у меня тут телефон с ума сошел! Какие-то мошенники мне деньги присылают. Уже несколько тысяч пришло на карту! — Мошенники деньги не присылают, они их забирают! — кричал из соседней комнаты более продвинутый дед. — Так это я мошенник, получается? Ох, хоспади, меня ж посодют! — собиралась уже разреветься бабка, но Димка выхватил телефон и прочитал сопутствующие сообщения: «На шампиньоны Роме», «Грустному Роме на поступление в театральное», «Роману от тёзки. Держись, друг!» — Это Ромке присылают деньги! — поспешил с объяснениями внук, но сделал только хуже. — Так это что получается, Рома — мошенник?! Ах он фраер поросячий, решил нас подставить! Да я его сейчас сама… Бабка уже собиралась учинить расправу над бедным поросёнком. Диме пришлось приложить немало усилий, чтобы подробно объяснить суть происходящего. В конце он закрепил свой рассказ показом видео, которое снял вчера и которое за ночь собрало сотни тысяч просмотров. А деньги всё это время продолжали поступать на карту. — Ой, не знаю, не нравится мне всё это. Ну Рома, ну артист, — причитала бабка, собираясь на работу. Подслушивающий всё это дед вышел из своей комнаты и, усмехаясь, потрепал внука по волосам: — Ну ты даешь! — Дед, а ты можешь помочь мне с новым видео? — Чем смогу, — улыбнулся старик, включая компьютер. — Мне бы музыку какую на заднем фоне, да погрустнее. Отец говорит, что ты раньше музыкантом был, хорошо играл. — Хм, можно попробовать. Дед вернулся в свою комнату, послышался страшный шум. Что-то падало, гремело, разбивалось. Наконец в дверном проёме показался огромный аккордеон. — Эх, как же давно это было, — размял пальцы дед и несколько раз сжал и разжал меха. — Надо настроить. — А ты умеешь? — А чего там уметь? — Дед подошел к холодильнику и, выудив оттуда полупустую бутылку водки, плеснул себе в рюмку. — Ну вот, настроился, можно начинать, — выпив и хрюкнув от удовольствия, сказал дед, и они вместе с внуком вышли во двор. Над сырой травой плыла легкая дымка, воздух пах сладкими кострами и удобрениями. Дима впервые почувствовал то, о чём говорил отец. Ромка валялся на земле и наслаждался своей беззаботностью. Дед навалил ему в корыто каких-то пищевых отходов и плеснул воды из ведра. — Надо будет ему шампиньонов купить, — сказал Дима. — А не жирно ему? Я сам сыроежками питаюсь, — буркнул дед. — Он заслужил, — сказал Дима и, когда Рома позавтракал, начал снимать. Дима рассказывал о трагичной судьбе свина, о том, что он грустит по своей потерянной любви по имени Светлана, с которой их когда-то разделила жизнь. Он снова читал стихи от лица поросенка и рассуждал о вечном. Обливаясь слезами, дед аккомпанировал рассказу внука. Слушая историю своего поросёнка и глядя в его маленькие, но такие бездонные глазки, старик искренне верил, что так и было, хотя сам знал, как было на самом деле. Для придания большего драматизма Дима более подробно снял халтурно собранное дедом жилище Романа. А между делом проронил пару слов о том, в какой деревне Рома проживает. Закончив, дед с внуком поплакали на па‌ру и пошли в магазин покупать поросёнку заслуженную еду. Вечером, когда бабка пришла с работы, на ней не было лица: — Этот жулик собрал сегодня денег больше, чем я зарабатываю за неделю. Прекращай это бессовестное ****… — она не договорила, так как в дверь постучали. — Добрый вечер. Скажите, грустный Рома здесь проживает? — поинтересовался незнакомый мужчина. — Кто его величество спрашивает? — нахмурилась бабка. — У меня тут доставка для него, я всю вашу деревню уже объехал, примете? Семейство в полном составе вышло на улицу, где у забора их ждала «газель» с открытыми воротами. Внутри машины лежали какие-то мешки, а ещё новое корыто. — Что это?! — бабка явно была в бешенстве. Её воображение рисовало ей статью, за которую её скоро закроют в колонии строгого режима. И оправдаться-то не получится — свинья же не сможет на суде взять вину на себя. — Морковь, картошка, добавки в еду, — разгружая мешки, рассказывал водитель. — Это что, поросёнок заказал? — усмехнулся дед. — Не, заказал какой-то мужчина с севера, оплатил всё по безналу, — пожал плечами водитель и, закрыв ворота, уехал. На следующий день бабка взяла больничный и не пошла на работу. Ей действительно было не по себе от происходящего, и она требовала подробностей. Следующий сюжет пришлось делать при хозяйке дома. Дима заранее придумал новую историю о Роме, для этого он пару дней штудировал Шекспира и вдохновлялся, а дед тем временем реально настроил аккордеон. Ролики про грустного Романа уже били рекорды видеохостингов и социальных сетей. У Романа появился свой костяк фанатов, которые требовали улучшения его жизни и видеодоказательств этого. Перед тем как начинать снимать новый сюжет, дед заказал доски, крепеж, столбы, краску. Вместе с внуком они заменили и расширили загон для Ромы. Бабку всё это время приходилось откачивать ромашковым чаем и корвалолом. Каждая новая сумма, приходящая на карту, повышала её давление на несколько цифр. Чтобы женщине стало чуточку спокойнее, Дима предложил ей оформиться в качестве самозанятой и платить налоги, что, естественно, было встречено еще большими цифрами на тонометре. Но когда дед с внуком провели съемки нового сюжета, женщина почувствовала себя намного легче. — Ну актёры, — смеялась она, глядя на мужа и внука, крутящихся вокруг Романа. Рома становился всё популярнее. На почту поступали предложения от рекламных компаний, у поросёнка появился свой мерч. Сотни людей мечтали встретиться с этим драматичным героем и требовали разыскать Светлану. Бабке пришлось уволиться с работы и заняться хозяйством. Дед и Дима отстроили Роме новый комфортный свинарник. — Фу, а чем так пахнет? — спросил как-то дед, зайдя на кухню. — Трюфелями, — ответила бабка. — Ромочке обед готовлю. — Вот те раз! Ему, значит, трюфеля, а мне картошка с майонезом? — бубнил дед. — Актёр должен хорошо питаться! — А композитор? — А композитор пятьдесят лет неплохо питался, потерпит. — Ха, дожили, поросёнок уже лучше нас живёт, подумать только, — усмехнулся беззлобно дед и отправился на улицу, где уже собрались туристы. Компьютерная мышка и клавиатура давно покрылись пылью. Все дни дед с Димкой занимались либо съемками, либо приводили в порядок двор и улучшали комфорт Романа. К его свинарнику теперь была выложена каменная дорожка, рядом был вырыт прудик, всё вокруг заселили цветами. Рома теперь жил в эстетическом раю, но продолжал грустить глазами. В конце концов пришлось приобрести и Светлану — молодую породистую свинью, которую так долго жаждали увидеть зрители. А потом лето закончилось. Отец приехал, чтобы забрать Димку домой. Начинался новый учебный год. — Ну как тебе? — спросил отец, чувствуя за собой какую-то вину. — Это было лучшее лето! — не приукрашивая ответил Дима. Рома со Светланой перебрались в хлев, который был оборудован в доме. А перед тем как уехать, Димка закрепил там вэб-камеру, чтобы Рому отныне транслировали двадцать четыре часа в сутки. Теперь Дима каждый день созванивался с дедом и бабкой, консультировал их по телефону, занимался маркетингом и рассказывал о пожеланиях зрителей. А когда популярность Ромы пошла на убыль, денег на счет стало поступать всё меньше и бабка задумалась о возвращении на работу, Светлана опоросилась. У Димы как раз были каникулы, и он тут же рванул в деревню. Грустнее глаз этих поросят не было на свете, хотя их жизни позавидовали бы многие люди. Дед порывался продавать свиней по миллиону за штуку и постоянно устраивал аукционы в прямом эфире, но зрители требовали не разлучать семью, и дела у Романа снова пошли в гору. А немного позже у них появился сосед — вечно улыбающийся бык Николай. __ Александр Райн