Ольга Кипренская. Книги,хтонь и котики

Оторва для принца. Глава 5

Я вернулась в общагу очень поздно.
Наташка не спала, металась по комнате, как тигр в клетке. Увидев меня, она подлетела и вцепилась в плечи:
— Ну что? Ну как? Он сбежал? Он больше не хочет меня видеть? Скажи, что всё получилось!
Я молчала. Потому что говорить было нечего. Вернее, говорить было что, но это «что» Наташке совсем не понравилось бы.
— Ляля! — затрясла она меня. — Ты чего молчишь?
— Наташ, — я аккуратно сняла туфли и поставила их в угол. Ноги гудели так, будто я прошла километров двадцать. — Там всё сложно.
— В смысле сложно? — она побледнела. — Он что, маньяк? Приставал?
— Нет, — я вздохнула и рухнула на кровать, не обращая внимания на дорогое пл

Оторва для принца. Глава 4

— ...а отец говорит: «Сначала бизнес, потом личные проекты». Наверное, он прав, — Вадик разлил остатки шампанского по бокалам и посмотрел на меня с любопытством. — А вы? Наташа? Рассказывайте. Мама ваша говорит, вы на медика учитесь?
Я внутренне подобралась. Медицина — это то, о чем я могу говорить часами, только надо говорить общими фразами. Слишком много деталей, слишком легко проколоться.
— Учусь, — кивнула я, стараясь не вдаваться в подробности. — В меде.
— На каком факультете?
— На лечебном, — это было безопасно. Мы обе учились на одном факультете.
— А я думал, вы на педиатрии, — он прищурился. — Мама говорила, вы с детьми хорошо ладите.
Чёрт. Наташка го

Оторва для принца. Глава 3

Весь следующий день я чувствовала себя не в своей тарелке.
С утра была пара по анатомии, и препод, как назло, гонял именно меня. Спросил про какое-то нервное сплетение, которое я учила, но из головы вылетело. Стояла, хлопала глазами, чувствовала, как уши краснеют. Он, конечно, поставил трояк, но с пометкой «придёшь пересдавать, Лилия, учить надо, а не по свиданкам бегать».
Откуда он знал? Мистика.
После пар я рванула на уборку. Отрабатывала смену за тётю Зину, которая подвернула ногу. Мыла полы в терапевтическом отделении городской больницы. Работа привычная, даже успокаивающая. Водишь шваброй туда-сюда и думаешь о своём.
Думала я о Вадике. Интересно, он вообще

Оторва для принца. Глава 2

— А ты точно не хочешь с ним встречаться? — спросила я, всё еще пытаясь уложить в голове её предложение. — Вдруг это любовь с первого взгляда?
— Ляль, ну ты чего? — Наташка всплеснула руками. — Я его не знаю вообще! Какая любовь? Это всё мама с тётей Лидой придумали, чтобы бизнес укрепить или типа того. А я так, приложение к сделке.
— Бред какой-то, — я потерла переносицу. — Двадцать первый век на дворе, а всё как в средневековье: невесту по расчёту подбирают.
— Вот именно! — оживилась Наташка. — А ты представь: прихожу я туда, вся такая правильная, как мама велела. Платье розовое, улыбочка до ушей, разговор про искусство поддерживаю... А он возьмёт и влюбится?

Оторва для принца. Глава 1

— Лялька, выручай! — соседка по общежитию плюхнулась рядом со мной и сделала глазки щеночка. — Дело жизни и смерти!
— Я никому не скажу, что это ты стёклышко на гистологии разбила, — пообещала я, не отрывая головы от конспекта.
— Да нет же! — вспыхнула Наташка. — Я про другое! Сходи вместо меня на свидание!
— То есть препод всё-таки узнал, что это ты разбила стёклышко, и обещал притопить тебя в формалине? — фыркнула я.
— Да ну тебя! — Наташка пододвинулась поближе и заговорщицки зашептала, закрыв локтями конспект, чтобы он меня не отвлекал. — Тут такое дело... У моего папы есть друг, а у этого друга — сын. Я его даже не видела ни разу.
— А я тут причём? — я

Коты, лето и разжировка

Я решила худеть с новыми силами. Мне, конечно, лестно, что меня сравнивают с кошечкой, но напрягает, что эта кошечка — манул Тимофей. И даже он как-то смог в разжировку, а я как-то нет. Решила, что меня демотивируют корейские дорамы, какую не посмотрю, там все жрут. Да так вкусно жрут, неполезно. И ещё пьют. Ни одна дорамная звезда кайф от сельдерея не ловит и не наворачивает его со счастливым видом, как жаренную курочку и прочие вкусности. Главное, они наворачивают и стройные, а я не наворачиваю, и сразу видно — кто тут косплей осеннего манула.