Когда падают звёзды

Сочинение в стиле фэнтези

Автор: Ната Снегирёва
Первое сентября выдалось таким солнечным, что даже расписание на доске будто улыбалось.
– Итак, ребята, – стоя у доски, произнесла Марина Петровна с
энтузиазмом, который обычно приберегают для цирковых ведущих, – сочинение на тему «Как я провёл лето».
Она посмотрела на класс так, будто пыталась заранее угадать, кто сегодня напишет «Лето было хорошее», и на этом закончит. В душе она тихо молилась: «Хоть бы не про огурцы. Хоть бы не про то, как помогали поливать грядки. Дайте мне драму! Дайте мне приключение!»
– Пишите честно, от души. Кто-то, может быть, ездил в лагерь, кто-то строил шалаш, кто-то просто смотрел на облака и думал о смысле жизни. Главное, чтобы это было ваше лето, а не лето из рекламного буклета турфирмы.
Класс тут же ожил. Зашуршали тетради, заскрипели стулья, Петя с задней парты уронил пенал, и этот грохот прозвучал как победный марш: «Каникулы закончились, но мы ещё посмотрим – кто - кого!»
Серёжа достал ручку, положил перед собой чистый лист и задумался так глубоко, что даже перестал моргать. Казалось, он не сочинение пишет, а выводит формулу вечного двигателя, или хотя бы рецепт идеального бутерброда.
Через сорок минут Марина Петровна начала собирать тетради. И вот тут её рука замерла. На первой странице Серёжиной тетради крупными, старательными буквами было выведено:
«КАК Я ПРОВЁЛ ЛЕТО.
Я подружился с водяным, который живёт в омуте».
Ручка выпала из пальцев Марины Петровны и покатилась по полу, словно решила: «Нет, я на это не подписываюсь». Учительница медленно подняла глаза на Серёжу. Тот смотрел на неё с таким честным, открытым взглядом, что даже совесть бы устыдилась сомневаться.
– Серёжа... – голос Марины Петровны дрогнул. – Ты это… серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул Серёжа без тени смущения. – Он, знаете, не какой-нибудь там мрачный водяной из старых сказок, который только и делает, что топит лодки и пугает рыбаков. У него характер отличный. И омут у него уютный, прямо как дача, только с водорослями вместо клумб.
Марина Петровна тяжело вздохнула.
– Ладно, допустим... – сказала она, решив, что если уж придётся разбираться с водяным, то лучше по порядку. – А чем вы с этим... культурным водяным занимались всё лето?
– Рыбу учили не плескаться слишком громко, чтобы не будить лягушек, – спокойно ответил Серёжа. – Лягушки у нас сонные, им важно высыпаться. Они даже табличку повесили: «Не будить до октября».
Тут в классе кто-то хихикнул. Марина Петровна метнула взгляд в сторону – это был Петя. Он тут же сделал вид, что просто закашлялся, но глаза у него блестели.
– А ещё? – спросила Марина Петровна, уже понимая, что сегодня урок пойдёт не по плану.
– Ещё мы строили плотину из веток. Просто для красоты. Чтобы она была похожа на мост в волшебную страну. Водяной говорил, что эстетика важнее функциональности. Особенно если функциональность всё равно не работает.
– Эстетика... – повторила Марина Петровна и тут же записала это слово в свой блокнот, будто боялась забыть такую ценную мысль. – И он тебе прямо так и говорил?
– Ну да. Он вообще очень культурный. Читает водоросли, словно книжки, и говорит, что у них сложный слог. Иногда вздыхает: «Опять эти тире в середине предложения...»
Теперь уже не только Петя, а почти весь класс тихонько посмеивался, переглядываясь. Кто-то даже прошептал: «Вот это фантазия!»
– Серёжа, а родители знали, что ты каждый день ходишь к омуту дружить с водяным?
– Конечно! Мама даже передавала ему банку варенья. Сказала, что в воде всё быстро портится, а варенье – вещь надёжная. Оно и сладкое, и плотное – не уплывёт.
– Варенье... для водяного?.. — Марина Петровна покачала головой, а в голове у неё крутилась мысль: «Выдумка, а какая талантливая!»
– А он что?
– Сказал, что сладости повышают настроение даже тем, кто живёт под водой. И ещё поблагодарил за заботу. Даже поклонился, насколько это возможно под водой.
Учительница встала, прошлась по классу, потом снова села напротив Серёжи и посмотрела на него так, будто пыталась разгадать великую тайну Вселенной.
– Слушай, а если я завтра сама схожу к этому омуту, я его увижу?
Серёжа на секунду задумался, словно советовался с кем-то невидимым, и спокойно ответил:
– Вряд ли. Водяные – они как хорошее настроение: если ждёшь их специально, прячутся. А если просто идёшь мимо и думаешь о чём-то хорошем – могут выглянуть. Ну, или хотя бы пузырь пустят в знак приветствия.
В классе уже не сдерживались –
кто-то тихо хихикал, кто-то фыркал в кулак, а Петя вообще уткнулся в тетрадь, чтобы не расхохотаться в голос.
И тут Серёжа будто вспомнил что-то очень важное и оживился:
– Ой, я ещё про русалку не рассказал! Она дочка нашего водяного, представляете? Так вот, она как раз вернулась из подводного бутика. Купила две шубы – из морской травы, но с перламутровой отделкой, очень модно. Ещё сумочку из крокодила – правда, крокодил потом обиделся, пришлось извиняться. А ещё – набор ракушек для маникюра. Говорит, теперь будет делать дизайн ногтей всем рыбам.
– Дизайн ногтей... рыбам... – эхом повторила Марина Петровна. В классе раздался дружный, уже не сдерживаемый смех. Даже отличница Катя, которую в классе прозвали Катюшей Несмеяной, прикрыла рот ладонью, но плечи у неё тряслись.
– И что дальше? — спросила учительница, уже понимая, что ночью не сможет уснуть, если не узнает продолжение.
– А дальше водяной её отчитывал за лишние траты. Прямо руками всплеснул – ну, насколько под водой можно всплеснуть. И говорит: «Скорей бы тебя замуж выдать за заморского водяного, чтобы ты на моей шее не сидела! Он тебя быстро финансовой грамотности научит – не будет тебе на всякие перламутровые безделушки деньги давать!»
Тут класс просто взорвался хохотом. Кто-то застонал: «Не могу, хватит!» Кто-то стучал ручкой по парте в такт смеху. Петя сполз чуть ли не до пола, держась за живот.
– А разве в омуте крокодил водится? – уточнила Марина Петровна, и в её голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что даже смех в классе на секунду стих.
– Ну, не то чтобы водится, – спокойно пояснил Серёжа, будто речь шла о чём-то самом обычном, вроде соседского кота. – Он, понимаете, в гости заплыл. Из тропиков. У него отпуск был, вот он и решил посмотреть, как у нас тут, в наших краях поживают. А когда увидел сумочку, которую русалка купила... ну, тут и обиделся. Он ведь эту модель сам изготовил, а тут кто-то без его ведома взял и купил.
В классе снова раздался смех, но теперь уже тихий, сдавленный – все старались не мешать Серёже, будто боялись, что если слишком громко хихикнут, он обидится и перестанет рассказывать.
– Он изготовил... крокодил?... сумочку из крокодила?.. – эхом повторила Марина Петровна и медленно покачала головой. – Серёжа, ты меня сегодня точно доконаешь.
– Да я правду говорю! – ничуть не смутился Серёжа. – У него даже визитка есть: «Крокодил Геннадий, эко-дизайнер, стилист и консультант по аксессуарам». Он её всем под водой раздаёт. У них там целая подводная мастерская: берут водоросли, пропитывают перламутровым клеем, а сверху чешуйки приклеивают – и получается и стильно и красиво.
Петя не выдержал и просто уткнулся лбом в парту, плечи у него тряслись от беззвучного хохота. Катя прикрыла рот ладонью, но глаза у неё сияли так, будто она сама уже записалась на приём к этому крокодилу Геннадию и взяла у него визитку.
А Серёжа, заметив, что учительница уже почти сдалась, решил дорассказать самое главное:
– А русалка ему: «А я не хочу за заморского водяного замуж! У него кораллы в шахматном порядке, а я люблю хаос и блеск!»
Тут класс уже не сдерживался вовсе: кто-то хохотал в голос, кто-то стонал: «Хватит, я сейчас умру!», а Петя просто махал рукой, будто пытался сказать: «Я всё понял, больше не надо, я верю!»
– А ещё мы с водяным в «Контр-Страйк» играли! – вдруг вспомнил Серёжа, как будто это была самая обычная деталь лета, вроде поездки на дачу.
– В «Контр…» что? – переспросила Марина Петровна.
– В «Контр-Страйк», – невозмутимо повторил Серёжа. – Ну, знаете, где надо террористов побеждать. Только мы не за террористов, мы за спецназ играли. Водяной у меня в команде был. У них там оптоволоконный кабель по дну проложили ещё в прошлом году. Это же прогресс.
Марина Петровна медленно опустилась на стул, словно ноги вдруг перестали держать.
– Продолжай... – сказала она почти шёпотом.
– Ну, значит, играем мы, всё нормально. Водяной отлично прикрывает: он под водой привык всё видеть в мутной воде – ему в игре вообще никаких проблем. А тут к нам в команду ещё и заморский водяной подключился. Из тропического моря. У него пинг получше, кстати.
– Заморский водяной... – эхом повторила Марина Петровна. В классе опять захихикали, а Катя сидела с таким лицом, будто пыталась записать всё это в конспект.
– Они сначала по видеозвонку общались, – продолжал Серёжа, увлекаясь. – Обсуждали, что можно сделать нового для своих омутов. Наш водяной говорил:
«Надо водоросли подстричь, чтобы обзор был лучше». А заморский отвечал: «А у нас кораллы в шахматном порядке выложили – и красиво, и укрытия хорошие». Ну прямо как про игровые карты говорили.
Тут Петя стукнул ладонью по парте и прошептал: «Это гениально!»
– И что дальше? – спросила Марина Петровна, уже почти не надеясь на какую-то логику, но не в силах остановиться.
– Дальше мы вчетвером – я, наш водяной, заморский и ещё один сом, который у них там за техника отвечал, – зашли на карту и взяли раунд. Водяной наш так классно дымовуху кинул, только вместо дыма пузырьки пошли. Но противнику всё равно ничего не было видно – вода замутилась.
– Противнику? – уточнила Марина Петровна, будто цепляясь за единственное знакомое слово.
— Ага. Мы против браконьеров сражались, – спокойно пояснил Серёжа. – Ну, в игре. Они там вечно всё портят: сети раскидывают, шум поднимают. А мы их останавливали. Это же важно – омут защищать.
– Пузырьки вместо дыма... против браконьеров... – повторила Марина Петровна и закрыла лицо руками. Потом резко опустила руки, посмотрела на Серёжу и сказала:
– Всё! Я больше не выдержу! Садись. Пять. Только не надо больше всего этого...
Серёжа улыбнулся, довольный, и сел на место.

Мудрость ночи

Ната Снегирёва
ПРЕМЬЕРА
Когда огни зажгутся над домами,
И звёзды вспыхнут в небе не спеша,
Приходят мысли грустными стихами
О том, о чём молчала днём душа.
Ночь – словно мост меж прошлым и грядущим, –
Листает жизнь как общую тетрадь.
И вопреки всем горестям минувшим,
Нам позволяет главное понять.
Она сотрёт ненужные тревоги,
Укроет звёздным светом небеса.
И проведёт по жизненной дороге,
Где, думали, пройти уже нельзя.
Где каждый вздох наполнен откровеньем,
Где тени дней теряют прежний вес.
И душу, утомлённую волненьем,
Вернёт в страну потерянных чудес.
А после, в час рождения рассвета,
Когда заря коснётся старых крыш,
Ночь, уходя, даст мудрые советы...
И будет всё, как ты уже решишь.
25.06.2026

Лишённые рая

Ната Снегирёва
Мы словно скитальцы, лишённые рая,
Бредём по планете о чём-то забыв.
И к небу с надеждой глаза поднимая,
Мы вспомнить пытаемся старый мотив.
Давно пожалели, что дар не ценили
Нам данный однажды с далёких небес.
Ползём, экономя последние силы,
И веру теряя в возможность чудес.
Мы всё потеряли, и нет нам пощады.
Таща за собой свой невидимый крест,
Мы ждём каждый миг неизбежной расплаты,
Хоть это давно вызывает протест.
Мы прячем глаза в чёрных стёклах печали,
Боясь посмотреть правде прямо в глаза.
Но жить в этом ритме безумно устали...
Достичь бы финала – нажать тормоза.
И словно скитальцы в возможном финале
Мы ищем по свету потерянный рай.
Пытаемся вспомнить забытые дали...
И шепчем себе: «Хватит ползать. Взлетай»!

Марфуша – чемпионка по бегу

Автор: Ната Снегирёва
Тропка к дому была такой извилистой, что навигатор в телефоне у Игоря сдался ещё на третьем повороте и написал:
«Похоже, вы движетесь по маршруту улитки. Рекомендую развернуться».
Но Игорь не сдавался. Он ехал в этот дом, чтобы наконец-то отдохнуть от города, тишины и, главное, от Wi‑Fi, который в его квартире последние две недели жил своей жизнью.
Дом встретил его скрипом калитки и подозрительным взглядом местного кота. Кот смотрел так, будто знал все его пароли и был ими глубоко разочарован.

Сколько белок на изображении?

В природе у белки за один помёт может появиться от 3 до 10 детёнышей. Но эта белка уж очень многодетная. Сможете посчитать, сколько их тут?

Звёздные малыши

Ната Снегирёва
В одном тихом городке, где улицы пахли свежей выпечкой, а по утрам пели птицы, в уютном доме на краю парка случилось чудо – родились близнецы. Это были не обычные малыши: в тот самый миг, когда они впервые вздохнули, над городом пронеслась редкая комета, и её свет на мгновение коснулся их люлек. С тех пор у Тимура и Миры появилась тайная способность: они могли видеть сны друг друга.

Красиво или нет?

Посмотрите на этот безумный контраст. Раньше эталоном была чистая, природная женственность, от которой веяло породой и достоинством.

Детство

Автор: Ната Снегирёва
Ты не хотело уходить, но я тебя прогнала.
Мне надоело жить одной, и счастье я узнала.
Я поняла, где есть любовь, где радость и надежды,
И мне не нужно от тебя ни жалости, ни лести.
Ты уходило не спеша,
оглядываясь часто.
Ты думало, что позову, и откажусь от счастья.
Но нет… не думай, не мечтай. Ведь я уже другая.
Я не боюсь, что вновь придёт ко мне разлука злая.
Но ты твердишь, что всё не так. И жизни я не знаю,
И что в опасную игру с любовью я играю...
Но я хочу жить, как живу,
и ты не понимаешь,
Что не хотя меня убить, ты всё же убиваешь.
Ты не хотело уходить, но я тебя прогнала,
Тебя теперь мне не вернуть... я этого не знала.
И вот, уходит вера в сны, и я одна осталась.
С любовью, детством и мечтой я в один миг рассталась.

Сочинение в стиле фэнтези

Автор: Ната Снегирёва
Первое сентября выдалось таким солнечным, что даже расписание на доске будто улыбалось.
– Итак, ребята, – стоя у доски, произнесла Марина Петровна с
энтузиазмом, который обычно приберегают для цирковых ведущих, – сочинение на тему «Как я провёл лето».
Она посмотрела на класс так, будто пыталась заранее угадать, кто сегодня напишет «Лето было хорошее», и на этом закончит. В душе она тихо молилась: «Хоть бы не про огурцы. Хоть бы не про то, как помогали поливать грядки. Дайте мне драму! Дайте мне приключение!»
– Пишите честно, от души. Кто-то, может быть, ездил в лагерь, кто-то строил шалаш, кто-то просто смотрел на облака и думал о смысле жизни. Главное, чтобы это было ваше лето, а не лето из рекламного буклета турфирмы.
Класс тут же ожил. Зашуршали тетради, заскрипели стулья, Петя с задней парты уронил пенал, и этот грохот прозвучал как победный марш: «Каникулы закончились, но мы ещё посмотрим – кто - кого!»
Серёжа достал ручку, положил перед собой чистый лист и задумался так глубоко, что даже перестал моргать. Казалось, он не сочинение пишет, а выводит формулу вечного двигателя, или хотя бы рецепт идеального бутерброда.
Через сорок минут Марина Петровна начала собирать тетради. И вот тут её рука замерла. На первой странице Серёжиной тетради крупными, старательными буквами было выведено:
«КАК Я ПРОВЁЛ ЛЕТО.
Я подружился с водяным, который живёт в омуте».
Ручка выпала из пальцев Марины Петровны и покатилась по полу, словно решила: «Нет, я на это не подписываюсь». Учительница медленно подняла глаза на Серёжу. Тот смотрел на неё с таким честным, открытым взглядом, что даже совесть бы устыдилась сомневаться.
– Серёжа... – голос Марины Петровны дрогнул. – Ты это… серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул Серёжа без тени смущения. – Он, знаете, не какой-нибудь там мрачный водяной из старых сказок, который только и делает, что топит лодки и пугает рыбаков. У него характер отличный. И омут у него уютный, прямо как дача, только с водорослями вместо клумб.
Марина Петровна тяжело вздохнула.
– Ладно, допустим... – сказала она, решив, что если уж придётся разбираться с водяным, то лучше по порядку. – А чем вы с этим... культурным водяным занимались всё лето?
– Рыбу учили не плескаться слишком громко, чтобы не будить лягушек, – спокойно ответил Серёжа. – Лягушки у нас сонные, им важно высыпаться. Они даже табличку повесили: «Не будить до октября».
Тут в классе кто-то хихикнул. Марина Петровна метнула взгляд в сторону – это был Петя. Он тут же сделал вид, что просто закашлялся, но глаза у него блестели.
– А ещё? – спросила Марина Петровна, уже понимая, что сегодня урок пойдёт не по плану.
– Ещё мы строили плотину из веток. Просто для красоты. Чтобы она была похожа на мост в волшебную страну. Водяной говорил, что эстетика важнее функциональности. Особенно если функциональность всё равно не работает.
– Эстетика... – повторила Марина Петровна и тут же записала это слово в свой блокнот, будто боялась забыть такую ценную мысль. – И он тебе прямо так и говорил?
– Ну да. Он вообще очень культурный. Читает водоросли, словно книжки, и говорит, что у них сложный слог. Иногда вздыхает: «Опять эти тире в середине предложения...»
Теперь уже не только Петя, а почти весь класс тихонько посмеивался, переглядываясь. Кто-то даже прошептал: «Вот это фантазия!»
– Серёжа, а родители знали, что ты каждый день ходишь к омуту дружить с водяным?
– Конечно! Мама даже передавала ему банку варенья. Сказала, что в воде всё быстро портится, а варенье – вещь надёжная. Оно и сладкое, и плотное – не уплывёт.
– Варенье... для водяного?.. — Марина Петровна покачала головой, а в голове у неё крутилась мысль: «Выдумка, а какая талантливая!»
– А он что?
– Сказал, что сладости повышают настроение даже тем, кто живёт под водой. И ещё поблагодарил за заботу. Даже поклонился, насколько это возможно под водой.
Учительница встала, прошлась по классу, потом снова села напротив Серёжи и посмотрела на него так, будто пыталась разгадать великую тайну Вселенной.
– Слушай, а если я завтра сама схожу к этому омуту, я его увижу?
Серёжа на секунду задумался, словно советовался с кем-то невидимым, и спокойно ответил:
– Вряд ли. Водяные – они как хорошее настроение: если ждёшь их специально, прячутся. А если просто идёшь мимо и думаешь о чём-то хорошем – могут выглянуть. Ну, или хотя бы пузырь пустят в знак приветствия.
В классе уже не сдерживались –
кто-то тихо хихикал, кто-то фыркал в кулак, а Петя вообще уткнулся в тетрадь, чтобы не расхохотаться в голос.
И тут Серёжа будто вспомнил что-то очень важное и оживился:
– Ой, я ещё про русалку не рассказал! Она дочка нашего водяного, представляете? Так вот, она как раз вернулась из подводного бутика. Купила две шубы – из морской травы, но с перламутровой отделкой, очень модно. Ещё сумочку из крокодила – правда, крокодил потом обиделся, пришлось извиняться. А ещё – набор ракушек для маникюра. Говорит, теперь будет делать дизайн ногтей всем рыбам.
– Дизайн ногтей... рыбам... – эхом повторила Марина Петровна. В классе раздался дружный, уже не сдерживаемый смех. Даже отличница Катя, которую в классе прозвали Катюшей Несмеяной, прикрыла рот ладонью, но плечи у неё тряслись.
– И что дальше? — спросила учительница, уже понимая, что ночью не сможет уснуть, если не узнает продолжение.
– А дальше водяной её отчитывал за лишние траты. Прямо руками всплеснул – ну, насколько под водой можно всплеснуть. И говорит: «Скорей бы тебя замуж выдать за заморского водяного, чтобы ты на моей шее не сидела! Он тебя быстро финансовой грамотности научит – не будет тебе на всякие перламутровые безделушки деньги давать!»
Тут класс просто взорвался хохотом. Кто-то застонал: «Не могу, хватит!» Кто-то стучал ручкой по парте в такт смеху. Петя сполз чуть ли не до пола, держась за живот.
– А разве в омуте крокодил водится? – уточнила Марина Петровна, и в её голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что даже смех в классе на секунду стих.
– Ну, не то чтобы водится, – спокойно пояснил Серёжа, будто речь шла о чём-то самом обычном, вроде соседского кота. – Он, понимаете, в гости заплыл. Из тропиков. У него отпуск был, вот он и решил посмотреть, как у нас тут, в наших краях поживают. А когда увидел сумочку, которую русалка купила... ну, тут и обиделся. Он ведь эту модель сам изготовил, а тут кто-то без его ведома взял и купил.
В классе снова раздался смех, но теперь уже тихий, сдавленный – все старались не мешать Серёже, будто боялись, что если слишком громко хихикнут, он обидится и перестанет рассказывать.
– Он изготовил... крокодил?... сумочку из крокодила?.. – эхом повторила Марина Петровна и медленно покачала головой. – Серёжа, ты меня сегодня точно доконаешь.
– Да я правду говорю! – ничуть не смутился Серёжа. – У него даже визитка есть: «Крокодил Геннадий, эко-дизайнер, стилист и консультант по аксессуарам». Он её всем под водой раздаёт. У них там целая подводная мастерская: берут водоросли, пропитывают перламутровым клеем, а сверху чешуйки приклеивают – и получается и стильно и красиво.
Петя не выдержал и просто уткнулся лбом в парту, плечи у него тряслись от беззвучного хохота. Катя прикрыла рот ладонью, но глаза у неё сияли так, будто она сама уже записалась на приём к этому крокодилу Геннадию и взяла у него визитку.
А Серёжа, заметив, что учительница уже почти сдалась, решил дорассказать самое главное:
– А русалка ему: «А я не хочу за заморского водяного замуж! У него кораллы в шахматном порядке, а я люблю хаос и блеск!»
Тут класс уже не сдерживался вовсе: кто-то хохотал в голос, кто-то стонал: «Хватит, я сейчас умру!», а Петя просто махал рукой, будто пытался сказать: «Я всё понял, больше не надо, я верю!»
– А ещё мы с водяным в «Контр-Страйк» играли! – вдруг вспомнил Серёжа, как будто это была самая обычная деталь лета, вроде поездки на дачу.
– В «Контр…» что? – переспросила Марина Петровна.
– В «Контр-Страйк», – невозмутимо повторил Серёжа. – Ну, знаете, где надо террористов побеждать. Только мы не за террористов, мы за спецназ играли. Водяной у меня в команде был. У них там оптоволоконный кабель по дну проложили ещё в прошлом году. Это же прогресс.
Марина Петровна медленно опустилась на стул, словно ноги вдруг перестали держать.
– Продолжай... – сказала она почти шёпотом.
– Ну, значит, играем мы, всё нормально. Водяной отлично прикрывает: он под водой привык всё видеть в мутной воде – ему в игре вообще никаких проблем. А тут к нам в команду ещё и заморский водяной подключился. Из тропического моря. У него пинг получше, кстати.
– Заморский водяной... – эхом повторила Марина Петровна. В классе опять захихикали, а Катя сидела с таким лицом, будто пыталась записать всё это в конспект.
– Они сначала по видеозвонку общались, – продолжал Серёжа, увлекаясь. – Обсуждали, что можно сделать нового для своих омутов. Наш водяной говорил:
«Надо водоросли подстричь, чтобы обзор был лучше». А заморский отвечал: «А у нас кораллы в шахматном порядке выложили – и красиво, и укрытия хорошие». Ну прямо как про игровые карты говорили.
Тут Петя стукнул ладонью по парте и прошептал: «Это гениально!»
– И что дальше? – спросила Марина Петровна, уже почти не надеясь на какую-то логику, но не в силах остановиться.
– Дальше мы вчетвером – я, наш водяной, заморский и ещё один сом, который у них там за техника отвечал, – зашли на карту и взяли раунд. Водяной наш так классно дымовуху кинул, только вместо дыма пузырьки пошли. Но противнику всё равно ничего не было видно – вода замутилась.
– Противнику? – уточнила Марина Петровна, будто цепляясь за единственное знакомое слово.
— Ага. Мы против браконьеров сражались, – спокойно пояснил Серёжа. – Ну, в игре. Они там вечно всё портят: сети раскидывают, шум поднимают. А мы их останавливали. Это же важно – омут защищать.
– Пузырьки вместо дыма... против браконьеров... – повторила Марина Петровна и закрыла лицо руками. Потом резко опустила руки, посмотрела на Серёжу и сказала:
– Всё! Я больше не выдержу! Садись. Пять. Только не надо больше всего этого...
Серёжа улыбнулся, довольный, и сел на место.