СКО "Преображенский юрт"

1:23:40 ночи, 26 апреля 1986 года. Оператор четвёртого энергоблока Чернобыльской АЭС Леонид Топтунов нажимает кнопку аварийной защиты — АЗ-5. По конструкции реактора эта кнопка должна была немедленно остановить цепную реакцию и предотвратить катастрофу. Вместо этого нажатие стало последней каплей, которая запустила два взрыва, разрушивших реактор и выбросивших в атмосферу радиоактивные материалы в объёме, сравнимом с сотнями атомных бомб. Официальная версия, которую советские власти представили миру, а затем годами повторяли учебники, звучала просто: во всём виноваты операторы, нарушившие регламент испытаний. Это была удобная версия. Она перекладывала ответственность на нескольких людей — часть из которых, к слову, погибла в первые недели после катастрофы — и оставляла в стороне саму систему, которая довела реактор до состояния, в котором любая ошибка становилась фатальной. Рассекреченные документы КГБ, показания выживших инженеров и независимые технические расследования, проведённые в

Казаки, чья честь была подкреплена реальными поступками, существовали в соответствии с собственными установлениями и следовали негласных правил: репутация и доброе имя казака ценятся превыше его собственной жизни; все казаки обладают равными правами. Нет у них ни князя, ни раба, но все они рабы Божьи; по поступкам твоим будут судить обо всем казачестве и твоем народе, поэтому служи ему преданно; слово казака нерушимо; почитай старших и проявляй уважение к старости; храни веру своих предков и следуй традициям своего народа; товарища необходимо спасать даже ценой собственной жизни; заботься о семье и будь для нее образцом для подражания. А вот стремление других принудить казака к исполнению чужих правил воспринималось как унизительный акт. Не меньшим бесчестьем считалось и отречение от честной и отважной жизни в кругу своей общины. Для представителей кубанского казачества, составлявших отдельное воинское сословие, не существовало большего унижения, чем именование «мужик». Гордые своей св