Дом рассказов Александра Райна

На одной детской площадке появилась новая парочка: папа и сын. Ребенок как ребенок, стандартный математический код: четыре года, две ноги, две руки, в каждой ноздре по сопле, в кармане — машинки, весь мир — сплошной мультик, плюс нулевой инстинкт самосохранения. А вот папаша… Это был тот еще интеграл. И представлял он собой совокупность величин: рост метр восемьдесят пять, стопроцентный брюнет, руки, плечи и грудь такие, что на них спокойно можно проводить чемпионат по эндуро. А лицо… Вообразите, если бы можно было скрестить Бреда Пита, Джейсона Момоа и молодого Олега Янковского и сделать из них кота. Вот такой вот красавец. Популярность площадки скакнула быстрее, чем биткоин в 2017. Мамочки всех возрастов резко спохватились о детском здоровье: кислород, солнечные ванны, активные игры, социализация — всё это вмиг стало дефицитным. При этом не имел значения ни возраст детей, ни их личное мнение. В одной песочнице и на одних турниках вверх ногами висели детсадовцы, первоклассники, пятикл

рубрика: заметки из жизни автора У нас заболел принтер. Вот так, ни с того ни с сего. А ведь мы его даже не отпускаем гулять и не разрешаем ему дружить с другими приборами, чтобы он, не дай бог, чего-нибудь не подхватил. Я уже давно слышал, что эта тварь болезная и гибнет от любого постороннего сквозняка. Симптомы типичные, но больше похоже на капризы: то бумагу зажевало, то «Смените картридж», то «Подключите кабель». Видать, сильно лихорадит бедолагу. Жена нервничает, принтер уже стал ей как родной. В конце концов, сколько времени и сил было потрачено на то, чтобы его приручить. Модель капризная, дрессировке поддается сложно, но печатает быстро и места занимает немного. Короче говоря, привязались. Запросили помощь у интернета. На разных сайтах люди предлагают сразу пристрелить бедолагу, чтобы не мучился. Говорят, что так мы и себе, и ему жизнь облегчим, а все эти принтерные доктора денег с нас возьмут, как за лечение лошади. Решили испробовать нетрадиционную медицину и обратились к ча

— Почему канделябры и кубки по всему дому разбросаны? — раздраженный голос разлетелся эхом по замку, а следом послышался лязг снимаемых доспехов и сопутствующий мат. — О, вернулся твой абьюзер тевтонский, — закряхтела мама Каталины, откладывая в сторону вязанье. — А я тебе говорила, чтобы ты его в эти Иерусалимы не отпускала. Он там со своими мужиками дичает. Скоро, глядишь, начнет их домой водить и футбол в окно смотреть. А ведь у крестьян посевная скоро, им в поле работать нужно, а не мяч гонять. — Пойду встречу. Голодный, наверное, — сказала Каталина, вставая из-за стола. — Пойди-пойди, только кастрюли не перепутай! Та, что с красной крышкой, — с ядом, это для графа, а твоему — с желтой! — крикнула женщина в спину дочери, а потом пробормотала себе под нос: — Или желтая с ядом… Да черт его помнит, разберутся, — и вернулась к вязанию. — Дася, ну что ты кричишь? Ну подумаешь, парочка канделябров не там лежит и кубок на полу! Я уборку делала, а из кубка цветы поливала и не успела убрат

Эта странная женщина впервые появилась в офисе, когда замдиректора — злющая, как сто голодных собак Ольга Васильевна внезапно ушла в декрет. Кто осмелился покорить этот бешеный Эверест и разжечь на его вершине семейный очаг, точно не ясно. Ходили слухи, что Ольга должна была произвести на свет Антихриста, но не в этом суть. Суть в том, что по настоянию самой Ольги ее кресло отдавали никому не известной Татьяне Витальевне. Мнение директора никто не спрашивал, и его это, кажется, вполне устраивало. В первый же день как Татьяна Витальевна заступила в должность, на соседней улице перевернулся грузовик с памперсами. Никто не воспринял это как знак, а стоило бы. Всё началось с цветов. В углу, у кулера, в сухом горшке отходил в Эдем старый больной замиокулькас. Несмотря на близость к воде, цветок питался лишь обещаниями однажды быть политым. Татьяна сжалилась над бедолагой, полила почву и погладила листочки. Утром, когда уборщица пришла, чтобы повозить грязной тряпкой по чистому полу, ее глаз