Моя любимая музыка

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 ,
2 часть:
https://link.ok.ru/wdDQ1)
3 часть
Прошло восемнадцать лет.
Телефон зазвонил ранним утром. Мари посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Аркадий Громов.
– Нет, – ответила Мари холодно, услышав его вопрос. – Я не буду играть эту роль.
– Даже не прочитав сценарий?
– Мне не нужно его читать. Достаточно того, что ты сказал: это история женщины, оставившей ребёнка в роддоме.
На другом конце провода повисла пауза.
– Забавно, – спокойно произнёс продюсер. – Миллионы людей знают тебя как Мари Валенскую – талантливую актрису, женщину, которой восхищаются. Но я помню тебя ещё другой. Машей Воронцовой.
Мари замерла с трубкой в руках.
– Не произноси это имя.
– Почему? Боишься, что его услышат другие? Представь завтрашние заголовки газет: «Любимица публики Мари Валенская скрывала тайну восемнадцать лет. Знаменитая актриса оставила свою новорождённую дочь в роддоме».
Он сделал ещё одну паузу.
– Мы с тобой заключили контракт на двадцать лет. Он ещё в силе. Ты обязана выполнять условия и сниматься в тех проектах, которые я предлагаю.
Мари крепче сжала телефон.
– Значит, ты решил меня шантажировать?
– Я решил напомнить тебе о твоих обязательствах.
– Нет, Аркадий. Это разные вещи.
В трубке снова повисла тишина.
– Послушай меня внимательно, – наконец произнёс он уже без прежней мягкости. – За восемнадцать лет я ни разу не просил тебя сняться в роли, которая могла бы причинить тебе боль. Но сейчас это не просто очередной фильм.
– Мне всё равно.
– Нет, не всё равно. Иначе ты не перебивала бы меня, едва услышав, о чём история.
Мари закрыла глаза. Он попал в самую точку.
– Я не стану играть женщину, которая бросила своего ребёнка.
– Почему?
– Потому что я не смогу её сыграть.
Аркадий тяжело вздохнул.
– Ты будешь играть не чужую женщину. Ты будешь играть как бы саму себя.
Мари резко поднялась с кресла.
– Замолчи!
– Правда всегда причиняет боль.
– Ты чудовище, – прошептала она.
– Возможно. Но именно благодаря этому чудовищу однажды появилась Мари Валенская.
Она ничего не ответила.
– Съёмки начинаются через три недели, – спокойно продолжил Аркадий. – Сегодня курьер привезёт тебе сценарий. Прочитай его. Если после этого ты всё ещё захочешь отказаться, мы поговорим ещё раз.
Не дожидаясь ответа, он отключился. Мари медленно опустила телефон. В квартире стало так тихо, что она услышала собственное дыхание.
Мари ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя на потемневший экран телефона.
«Однажды появилась Мари Валенская…». Эти слова не выходили из головы.
Она ненавидела, когда Аркадий говорил так, будто имел право решать её судьбу. Будто мог взять её жизнь, разложить на страницы сценария и назвать это искусством. Но больше всего её пугало другое. Он знал о ней слишком много.
Мари подошла к окну. За стеклом зажигались огни города. Где-то там люди спешили домой, встречались с близкими, строили планы на завтра. А её завтра снова зависело от человека, которого она когда-то поклялась больше никогда не видеть.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с папкой в руках.
– Для Мари Валенской, – сказал он, протягивая папку.
Она взяла её и почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Имя казалось чужим. Мари Валенская. Когда-то это имя принесло ей славу.
Она открыла папку. Внутри был сценарий. На первой странице – название фильма: «Там, где начинается жизнь». Мари прочитала его и замерла. Эту историю будто взяли из её жизни.
Мари перевернула страницу. Сначала она читала внимательно, стараясь воспринимать всё как обычный сценарий. Это была история женщины, которая однажды совершила ошибку, испугалась ответственности и оставила ребёнка в роддоме.
Мари остановилась. Пальцы сильнее сжали лист. Она хотела закрыть папку, отложить её в сторону и больше никогда не возвращаться к этим страницам. Но что-то заставляло её читать дальше. Слова цепляли. Каждая сцена отзывалась внутри странным чувством, будто она уже когда-то слышала эти разговоры, видела эти моменты, переживала похожие эмоции.
Она дошла до главной героини.
Женщина в сценарии тоже долго убеждала себя, что поступила правильно. Что так будет лучше для всех. Что время всё исправит.
Мари закрыла глаза. Когда-то она тоже так думала.
Главную героиню в сценарии звали Виолетта. Молодая девушка, которая уехала в столицу, оставив позади прошлую жизнь. Она поступила в университет, впервые оказалась в большом городе и постепенно нашла своё место в мире искусств. Виолетта мечтала стать актрисой и стала ею.
Мари остановилась на этой странице. Слишком многое совпадало. Конечно, имена были другими. Другие места, обстоятельства. Но путь...
Внезапно перед глазами всплыло воспоминание, которое она столько лет старалась не тревожить.
Это случилось почти через год после её переезда в столицу. Тогда она уже училась в университете, снималась в небольших эпизодах и пыталась убедить себя, что прошлое осталось позади. Но однажды вечером не выдержала.
Дрожащими пальцами набрала номер матери:
– Мам...
На другом конце провода повисло долгое молчание.
– Что тебе нужно, Маша?
Она закрыла глаза.
– Как... как моя девочка?
Мать ответила не сразу.
– Уже не твоя.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Что?..
— Ты сама оставила её в роддоме. Через несколько месяцев девочку удочерили.
Мари почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Кто?.. Кто её забрал?
– Этого я не знаю.
– Узнай, пожалуйста.. Мне нужно знать.
– В роддоме такие сведения не дают. Да и зачем тебе? У ребёнка теперь другая семья. Постарайся забыть.
После этих слов связь оборвалась.
Маша ещё долго сидела с телефонной трубкой в руках. Она плакала впервые за много месяцев.
Тогда ей казалось, что дверь в прошлое закрылась навсегда. Если девочку удочерили, значит, у неё уже есть мама и папа. Значит, появившись в её жизни, она только всё разрушит.
Именно тогда Маша заставила себя перестать искать ответы и решила никогда больше не возвращаться к этой теме.
Но сейчас, спустя восемнадцать лет, страницы сценария снова открывали ту самую дверь, которую она когда-то закрыла собственными руками.
Она перевернула страницу. Дальше история становилась ещё тяжелее. Дочь Виолетты, Кристина, выросла и тоже выбрала актёрскую профессию.
По сценарию мать и дочь встретились спустя много лет на съёмочной площадке, даже не предполагая, кем приходятся друг другу. Им предстояло сыграть главные роли.
Мари почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
«Интересно, где сейчас моя дочь, и какую профессию она выбрала», – подумала, и сразу постаралась уйти от этих мыслей.
Она закрыла папку. Этого было слишком много. Несколько минут просто сидела, глядя перед собой. Потом взяла телефон и набрала номер Аркадия.
Он ответил почти сразу.
– Ты издеваешься надо мной? – спросила Мари.
На другом конце провода повисла короткая пауза.
– Нет, Мари.
Его голос был спокойным.
– Тогда объясни мне, почему ты прислал этот сценарий именно мне.
– Потому что ты сыграешь эту роль лучше, чем кто-либо другой.
– Почему?
Аркадий вздохнул.
– Потому что ты пережила то, что пережила эта женщина. Ты понимаешь её боль, её страх. Её ошибки. Ты даже не будешь играть её. Ты просто станешь ею. Другими словами – вживёшься в роль.
Мари молчала. Ей хотелось возразить. Сказать, что он не имеет права так поступать. Что нельзя пользоваться чужой болью ради своих целей... какими бы они ни были.
– Ты всегда умел находить слабые места, – тихо произнесла она.
– Я просто знаю тебя лучше многих.
– Нет. Ты знаешь лишь то, что я позволила тебе узнать.
– Разве?
Мари ничего не ответила.
– Прочитай сценарий до конца, – спокойно сказал Аркадий. — Потом можешь ненавидеть меня ещё сильнее.
– Я уже ненавижу тебя.
– Значит, ничего не изменится.
Она горько усмехнулась.
– Зачем тебе именно я? Неужели во всей стране не нашлось больше актрисы, которая смогла бы сыграть эту роль?
Аркадий немного помолчал.
– Нашлось бы много талантливых актрис. Но ни одна из них не заставит зрителей поверить так, как это сделаешь ты.
Мари почувствовала, как к горлу подступил ком.
– Ты думаешь, боль делает человека хорошим актёром?
– Нет. Боль делает правду убедительной.
– Я ничего не обещаю.
– А я и не прошу обещаний. Просто дочитай сценарий.
В трубке раздались короткие гудки.
Мари медленно опустила телефон.
Она снова посмотрела на папку, лежавшую на столе. До конца сценария оставалось больше половины.
Мари снова взяла телефон.
Аркадий ответил быстро, будто знал, что она ещё позвонит:
– Никак не успокоишься? – спросил он.
– Я хочу кое-что уточнить.
– Уточняй.
– Кто будет играть дочь Виолетты?
– Ты её не знаешь.
Мари нахмурилась.
– В смысле?
– Это молодая актриса. Она ещё даже первый курс университета не закончила.
– Студентка?
– Да.
Мари невольно усмехнулась.
– И ты решил доверить такую сложную роль человеку без опыта?
– Думаю, она справится, – спокойно ответил Аркадий. – К тому же, я специально искал актрису без известного имени.
– Почему именно она?
Аркадий немного помолчал.
– Потому что в ней есть что-то для этой роли.
– Что именно?
– Не знаю, как объяснить. Взгляд. Эмоции. Какая-то внутренняя правда. Считай это моей продюсерской интуицией.
Мари замолчала.
– Ты уверен, что она справится?
– Уверен.
– Ты так говоришь, будто давно её знаешь.
На секунду в голосе Аркадия появилась едва заметная улыбка.
– Ты ревнуешь?
– Я? Ревную? Да мне всё равно с кем ты спишь? Просто жалко девочку. Ты для неё слишком старый. А она может купиться на твои красивые слова... как я когда-то.
Она снова посмотрела на название фильма.
«Там, где начинается жизнь».
– Хорошо, Аркадий. Я дочитаю сценарий.
– Я знал, что ты это скажешь.
– Не радуйся. Это ещё не значит, что я согласилась.
– Конечно, Мари. Но я уверен, что согласишься. Иначе это будешь не ты. Мари Валенская никогда не пыталась убежать от сложных ролей.
Мари положила телефон на стол. Последние слова Аркадия продолжали звучать в голове.
«Мари Валенская никогда не убегала от сложных ролей».
Он всегда умел подобрать нужные слова. Иногда ей казалось, что он знал её лучше, чем она сама себя.
Она снова открыла сценарий. На этот раз читать было ещё труднее. Теперь она уже не воспринимала историю Виолетты как вымышленную. Каждая страница словно возвращала её туда, откуда она столько лет пыталась убежать.
Виолетта тоже была молодой, испуганной девочкой.
Мари остановилась на одной из сцен. По сценарию Виолетта впервые видит свою дочь, но даже не догадывается, что это она.
Мари закрыла глаза. Она не знала, где сейчас её дочь. Не знала, как она выглядит. Восемнадцать лет она запрещала себе задавать эти вопросы. Потому что каждый ответ мог разрушить ту хрупкую жизнь, которую она построила. Она убеждала себя, что так лучше для всех.
Но сейчас ей стало интересно: а какой стала её дочь?
Виолетта в фильме тоже долго не решалась искать дочь. Ей казалось, что она потеряла право называться матерью. Мари задержала взгляд на этих словах. «Потеряла право...»
Она медленно провела пальцами по странице.
Когда-то она думала именно так.
И вдруг ей стало страшно от того, насколько хорошо автор сценария понимал её. Слишком хорошо.
Она перевернула страницу.
Впереди была сцена разговора Виолетты и её взрослой дочери на съёмочной площадке.
Мари замерла. Ей стало тяжело дышать.
Она знала, что это всего лишь фильм. История, написанная на бумаге. Но почему тогда ей казалось, будто кто-то осторожно открывает дверь, которую она восемнадцать лет держала запертой?

Монолог дождя

Автор: Ната Снегирёва
Тебя нет со мною рядом. Ну где же ты?
Я так жду тебя ночами… вокруг зонты.
Дождь слезами плачет горько... он знает всё.
И кричит он мне: «Постой-ка.
Пойми одно…
Ты пойми, что так непросто на свете жить.
Не одной тебе так горько. Любовь убить –
Ты не сможешь, это правда, – она сильней.
И придёт к тебе в мечтаньях – кто всех нужней.
Он придёт ещё однажды к тебе во сне,
И оставит чувство жажды в твоей судьбе.
Ты не сможешь прикоснуться к нему тогда,
Лишь останется проснуться... и пустота...
И останешься навеки теперь одна.
Будешь слушать грусти треки ты дотемна.
Всё ж поверь, пройдёт тревога, уйдёт печаль...
Но не станешь слишком твёрдой, ты словно сталь.
Нет, не сможет он как прежде прожить один,
Снова даст тебе надежду... и ты простишь.
Ты простишь ему, что было, и никогда
Не припомнишь, что случилась с тобой беда»...
...Но наверно, это только иллюзий сон.
Дождь молчит, и лишь тихонько – от капель стон.
Те прощаются с друг дружкой, чтобы шутя
Улететь и не вернуться, как ты и я.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
ПРЕМЬЕРА
1 часть
Маша Воронцова с детства знала, что её жизнь не будет похожа на жизнь других девочек из маленького провинциального городка.

Где-то в синем море

Автор: Ната Снегирёва
Где-то в синем море, в глубине бездонной
Плавала - ныряла девушка - русалка.
Волосы блестели под её короной...
И глаза — сапфиры с нежностью фиалки.
В игры - догонялки с рыбками играла,
Черепаха Мила мудрости учила.
Но для счастья было этого ей мало –
Жизнь за гранью моря всё её манила.
Лунными ночами на поверхность моря
Выплывала чтобы мир узнать снаружи –
Что такое счастье? Что такое горе?
Кто живёт в том море, что зовётся лужей?
Собирала звуки: тихий шёпот ветра,
Крики белых чаек, пение дельфина
Голосом волшебным песен в стиле ретро,
Гул вулканов грозных, треск полярной льдины.
В пузырьках воздушных сохраняла звуки,
И в подводных скалах прятала украдкой.
Ей они служили как бальзам от скуки,
Будучи незримой маленькой загадкой.
Выпускала звуки иногда наружу, –
И пещеру сразу наполняли сказки,
И казалось, будто, изливая душу,
Словно из кусочков собирала пазлы.
Где-то в синем море, в глубине бездонной
С рыбками играет снова в догонялки.
Волосы сверкают под её короной...
Но никто не верит в девушку - русалку.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
Часть 2
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 )
Поезд медленно набирал скорость, увозя Машу всё дальше от маленького города, где осталась часть её сердца.

Жизнь – качели

Ната Снегирёва
Жизнь похожа на качели: то подбросит вверх, и кажется, будто весь мир открыт, всё по плечу, впереди только успех и новые дороги. А то плавно, почти незаметно потянет вниз. И остаётся лишь вглядываться в тени, прислушиваться к тишине, собирать себя заново.

Слова – осколки чар

Представьте, что это не просто фразы, а крошечные осколки чар – их не видно, но они впиваются, стоит только пошевелиться. Маг, швырнувший их, уже и думать забыл, а у тебя под кожей всё ещё зудит от чужой резкости, будто кто-то провёл по нервам шершавым камнем.
И ведь самое коварное в этих осколках – они умеют расти. Один злой намёк падает в душу, как капля в тёмную воду, и круги от него расходятся всё дальше: вдруг вспоминается позавчерашнее «ты не так понял», прошлогоднее «ну сколько можно», и вот уже кажется, что весь мир говорит колючками.
Хочется накинуть плащ поплотнее, спрятать себя от любых звуков, чтобы ни одно слово не пробралось внутрь.
Но есть и другая магия – та, что умеет заживлять. Такие слова не звенят сталью, они тёплые, как нагретый камушек в кармане, и понемногу растапливают ледяные края. С ними снова можно дышать, можно снова верить, что не все заклинания – разрушительные.