Музыка нашей жизни

Разлетайтесь как птицы

Ната Снегирёва
Незаметно промчались года, –
Словно стрелы они пролетели.
Не забыть ни за что, никогда
Как за парту когда-то вы сели.
Самый первый ваш школьный звонок
Новой жизни для вас стал началом.
Вы усвоили сложный урок...
И за это отметка – пять баллов.
И учитель вам был верный друг
(Как и вы, не забудет вас долго.)
И подсчёт перед вами заслуг
Поместить здесь, конечно, без толка.
Вы припомните снова не раз,
Как стихи на уроках зубрили.
Как с науками стойко борясь,
Вы влюблялись, мечтали, дружили.
Никого не бросали в беде,
И в учёбе всегда помогали.
Как на белом альбомном листе
Своих лучших друзей рисовали.
Ну, а помните, было и так,
Что списать вы друг другу давали?
И шпаргалки запрятав в рюкзак,
С диким криком свой класс покидали?
И с уроков сбегали порой,
Не желая учить теоремы.
И умерив свой пыл боевой,
В интернете читали вы мемы.
Над домашкой корпели полдня,
Когда мамы гулять не пускали.
Слёзы лились у вас в три ручья...
И что знаете «ВСЁ» утверждали.
А сегодня ваш бал выпускной.
Вы так долго его ожидали.
Год за годом, строку за строкой
Книгу знаний усердно читали.
И конечно, станцуете вальс, –
Он во взрослую жизнь вас проводит.
Расставаться, конечно, всем жаль...
Только время не медлит, уходит.
Перед вами открыты пути.
Разлетайтесь по жизни как птицы.
Мы желаем себя вам найти,
Исписав вашей книги страницы.

Лишённые рая

Ната Снегирёва
Мы словно скитальцы, лишённые рая,
Бредём по планете о чём-то забыв.
И к небу с надеждой глаза поднимая,
Мы вспомнить пытаемся старый мотив.
Давно пожалели, что дар не ценили
Нам данный однажды с далёких небес.
Ползём, экономя последние силы,
И веру теряя в возможность чудес.
Мы всё потеряли, и нет нам пощады.
Таща за собой свой невидимый крест,
Мы ждём каждый миг неизбежной расплаты,
Хоть это давно вызывает протест.
Мы прячем глаза в чёрных стёклах печали,
Боясь посмотреть правде прямо в глаза.
Но жить в этом ритме безумно устали...
Достичь бы финала – нажать тормоза.
И словно скитальцы в возможном финале
Мы ищем по свету потерянный рай.
Пытаемся вспомнить забытые дали...
И шепчем себе: «Хватит ползать. Взлетай»!

Дрожало небо...

Ната Снегирёва
От серых туч дрожало небо,
И дождь стеной стоял весь день.
И молнии сверкали где-то...
А дождь всё лил, – ему не лень.
Как будто кто-то горько плакал,
И слёзы сдерживать не стал.
А может, это было знАком...
И просто он предупреждал...
А люди в переходах ждали...
Ведь зонт уже помочь не мог.
От ожидания устали,
Вели чуть слышно диалог.
У всех дела, и дождь не в планах...
А он всё лил, как из ведра.
Бежали цифры на экранах,
Но видно было их едва.
Машины по дороге плыли,
Как корабли, дав два гудка.
О планах все своих забыли.
Вся жизнь, теперь, вокруг дождя.
От серых туч стонало небо,
И дождь рыдал ещё сильней.
И молнии сверкали где-то...
А дождь всё лил, – ему видней.

Мысли про завтра

Ната Снегирёва
Я мысли про «завтра» оставлю на завтра,
В душе чтоб совсем без тревог.
Что было – то в прошлом. Где фарс, а где драма –
Понять до сих пор ты не смог.
Где прячется грань между ложью и правдой –
Бывает не просто найти.
И станет возмездием или наградой
Потеря вчерашней любви?
Забыть навсегда и не думать о боли –
Задача ближайших недель.
Все чувства свои запереть на пароли,
В душе успокоить метель.
Понять, что любовь не даётся однажды,
И лучшее ждёт впереди.
А то, что случилось – лишь средство от жажды,
Ошибочный поиск мечты.
Я мысли про «завтра» оставлю на завтра...
Свеча догорела до тла.
Что было – то в прошлом. Где ложь, а где правда –
Я тоже понять не смогла.
Лишь время поможет узнать, как жить дальше,
Расставив все точки над «и».
Без боли, обмана и привкуса фальши
Штормам и ветрам вопреки.

Удиви безрассудством

Ната Снегирёва
Позови меня в сказку, удиви безрассудством.
Чтоб узнать мои мысли, посмотри мне в глаза.
Прочитай в них что сможешь, но не мучай занудством.
Не тревожь меня прошлым. Всё, что было – вода.
Просто будь со мной рядом, и не слушай советов.
Верь глазам моим карим, и душе своей верь.
Если сильное чувство – для него нет запретов,
И не стоит бояться в жизни новых потерь.
Чему быть – то случится, остальное – минует.
Кто останется рядом, а кто мимо пройдёт.
Иногда мир бывает чересчур предсказуем...
А бывает всё в точности да наоборот.
Позови меня в сказку, удиви безрассудством.
Помоги отыскать мне мои крылья души.
Полетели со мною... и не нужно напутствий...
Расправляй скорей крылья, выполняй виражи.

Дыхание зимы

Ната Снегирёва

До небес не взлететь

Ната Снегирёва
Ни о чём никогда не жалей, –
Что ушло – не вернётся обратно.
До небес, всё равно, не взлететь...
И на Солнце, ведь, тоже есть пятна.
Не достать нам в то время билет.
Не забыть, что когда-то терзало.
Не найти на вопросы ответ:
Почему сердце верить устало?
И пускай не исполнен каприз,
Что казался когда-то так важен, –
Жизнь – качели. Взлёт вверх, после – вниз.
И с любовью бывает вот также.
Ни о чём ты уже не жалей, –
Что ушло, то ушло безвозвратно.
Пусть не стала любимой твоей...
И на Солнце, ведь, тоже есть пятна.

Сочинение в стиле фэнтези

Автор: Ната Снегирёва
Первое сентября выдалось таким солнечным, что даже расписание на доске будто улыбалось.
– Итак, ребята, – стоя у доски, произнесла Марина Петровна с
энтузиазмом, который обычно приберегают для цирковых ведущих, – сочинение на тему «Как я провёл лето».
Она посмотрела на класс так, будто пыталась заранее угадать, кто сегодня напишет «Лето было хорошее», и на этом закончит. В душе она тихо молилась: «Хоть бы не про огурцы. Хоть бы не про то, как помогали поливать грядки. Дайте мне драму! Дайте мне приключение!»
– Пишите честно, от души. Кто-то, может быть, ездил в лагерь, кто-то строил шалаш, кто-то просто смотрел на облака и думал о смысле жизни. Главное, чтобы это было ваше лето, а не лето из рекламного буклета турфирмы.
Класс тут же ожил. Зашуршали тетради, заскрипели стулья, Петя с задней парты уронил пенал, и этот грохот прозвучал как победный марш: «Каникулы закончились, но мы ещё посмотрим – кто - кого!»
Серёжа достал ручку, положил перед собой чистый лист и задумался так глубоко, что даже перестал моргать. Казалось, он не сочинение пишет, а выводит формулу вечного двигателя, или хотя бы рецепт идеального бутерброда.
Через сорок минут Марина Петровна начала собирать тетради. И вот тут её рука замерла. На первой странице Серёжиной тетради крупными, старательными буквами было выведено:
«КАК Я ПРОВЁЛ ЛЕТО.
Я подружился с водяным, который живёт в омуте».
Ручка выпала из пальцев Марины Петровны и покатилась по полу, словно решила: «Нет, я на это не подписываюсь». Учительница медленно подняла глаза на Серёжу. Тот смотрел на неё с таким честным, открытым взглядом, что даже совесть бы устыдилась сомневаться.
– Серёжа... – голос Марины Петровны дрогнул. – Ты это… серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул Серёжа без тени смущения. – Он, знаете, не какой-нибудь там мрачный водяной из старых сказок, который только и делает, что топит лодки и пугает рыбаков. У него характер отличный. И омут у него уютный, прямо как дача, только с водорослями вместо клумб.
Марина Петровна тяжело вздохнула.
– Ладно, допустим... – сказала она, решив, что если уж придётся разбираться с водяным, то лучше по порядку. – А чем вы с этим... культурным водяным занимались всё лето?
– Рыбу учили не плескаться слишком громко, чтобы не будить лягушек, – спокойно ответил Серёжа. – Лягушки у нас сонные, им важно высыпаться. Они даже табличку повесили: «Не будить до октября».
Тут в классе кто-то хихикнул. Марина Петровна метнула взгляд в сторону – это был Петя. Он тут же сделал вид, что просто закашлялся, но глаза у него блестели.
– А ещё? – спросила Марина Петровна, уже понимая, что сегодня урок пойдёт не по плану.
– Ещё мы строили плотину из веток. Просто для красоты. Чтобы она была похожа на мост в волшебную страну. Водяной говорил, что эстетика важнее функциональности. Особенно если функциональность всё равно не работает.
– Эстетика... – повторила Марина Петровна и тут же записала это слово в свой блокнот, будто боялась забыть такую ценную мысль. – И он тебе прямо так и говорил?
– Ну да. Он вообще очень культурный. Читает водоросли, словно книжки, и говорит, что у них сложный слог. Иногда вздыхает: «Опять эти тире в середине предложения...»
Теперь уже не только Петя, а почти весь класс тихонько посмеивался, переглядываясь. Кто-то даже прошептал: «Вот это фантазия!»
– Серёжа, а родители знали, что ты каждый день ходишь к омуту дружить с водяным?
– Конечно! Мама даже передавала ему банку варенья. Сказала, что в воде всё быстро портится, а варенье – вещь надёжная. Оно и сладкое, и плотное – не уплывёт.
– Варенье... для водяного?.. — Марина Петровна покачала головой, а в голове у неё крутилась мысль: «Выдумка, а какая талантливая!»
– А он что?
– Сказал, что сладости повышают настроение даже тем, кто живёт под водой. И ещё поблагодарил за заботу. Даже поклонился, насколько это возможно под водой.
Учительница встала, прошлась по классу, потом снова села напротив Серёжи и посмотрела на него так, будто пыталась разгадать великую тайну Вселенной.
– Слушай, а если я завтра сама схожу к этому омуту, я его увижу?
Серёжа на секунду задумался, словно советовался с кем-то невидимым, и спокойно ответил:
– Вряд ли. Водяные – они как хорошее настроение: если ждёшь их специально, прячутся. А если просто идёшь мимо и думаешь о чём-то хорошем – могут выглянуть. Ну, или хотя бы пузырь пустят в знак приветствия.
В классе уже не сдерживались –
кто-то тихо хихикал, кто-то фыркал в кулак, а Петя вообще уткнулся в тетрадь, чтобы не расхохотаться в голос.
И тут Серёжа будто вспомнил что-то очень важное и оживился:
– Ой, я ещё про русалку не рассказал! Она дочка нашего водяного, представляете? Так вот, она как раз вернулась из подводного бутика. Купила две шубы – из морской травы, но с перламутровой отделкой, очень модно. Ещё сумочку из крокодила – правда, крокодил потом обиделся, пришлось извиняться. А ещё – набор ракушек для маникюра. Говорит, теперь будет делать дизайн ногтей всем рыбам.
– Дизайн ногтей... рыбам... – эхом повторила Марина Петровна. В классе раздался дружный, уже не сдерживаемый смех. Даже отличница Катя, которую в классе прозвали Катюшей Несмеяной, прикрыла рот ладонью, но плечи у неё тряслись.
– И что дальше? — спросила учительница, уже понимая, что ночью не сможет уснуть, если не узнает продолжение.
– А дальше водяной её отчитывал за лишние траты. Прямо руками всплеснул – ну, насколько под водой можно всплеснуть. И говорит: «Скорей бы тебя замуж выдать за заморского водяного, чтобы ты на моей шее не сидела! Он тебя быстро финансовой грамотности научит – не будет тебе на всякие перламутровые безделушки деньги давать!»
Тут класс просто взорвался хохотом. Кто-то застонал: «Не могу, хватит!» Кто-то стучал ручкой по парте в такт смеху. Петя сполз чуть ли не до пола, держась за живот.
– А разве в омуте крокодил водится? – уточнила Марина Петровна, и в её голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что даже смех в классе на секунду стих.
– Ну, не то чтобы водится, – спокойно пояснил Серёжа, будто речь шла о чём-то самом обычном, вроде соседского кота. – Он, понимаете, в гости заплыл. Из тропиков. У него отпуск был, вот он и решил посмотреть, как у нас тут, в наших краях поживают. А когда увидел сумочку, которую русалка купила... ну, тут и обиделся. Он ведь эту модель сам изготовил, а тут кто-то без его ведома взял и купил.
В классе снова раздался смех, но теперь уже тихий, сдавленный – все старались не мешать Серёже, будто боялись, что если слишком громко хихикнут, он обидится и перестанет рассказывать.
– Он изготовил... крокодил?... сумочку из крокодила?.. – эхом повторила Марина Петровна и медленно покачала головой. – Серёжа, ты меня сегодня точно доконаешь.
– Да я правду говорю! – ничуть не смутился Серёжа. – У него даже визитка есть: «Крокодил Геннадий, эко-дизайнер, стилист и консультант по аксессуарам». Он её всем под водой раздаёт. У них там целая подводная мастерская: берут водоросли, пропитывают перламутровым клеем, а сверху чешуйки приклеивают – и получается и стильно и красиво.
Петя не выдержал и просто уткнулся лбом в парту, плечи у него тряслись от беззвучного хохота. Катя прикрыла рот ладонью, но глаза у неё сияли так, будто она сама уже записалась на приём к этому крокодилу Геннадию и взяла у него визитку.
А Серёжа, заметив, что учительница уже почти сдалась, решил дорассказать самое главное:
– А русалка ему: «А я не хочу за заморского водяного замуж! У него кораллы в шахматном порядке, а я люблю хаос и блеск!»
Тут класс уже не сдерживался вовсе: кто-то хохотал в голос, кто-то стонал: «Хватит, я сейчас умру!», а Петя просто махал рукой, будто пытался сказать: «Я всё понял, больше не надо, я верю!»
– А ещё мы с водяным в «Контр-Страйк» играли! – вдруг вспомнил Серёжа, как будто это была самая обычная деталь лета, вроде поездки на дачу.
– В «Контр…» что? – переспросила Марина Петровна.
– В «Контр-Страйк», – невозмутимо повторил Серёжа. – Ну, знаете, где надо террористов побеждать. Только мы не за террористов, мы за спецназ играли. Водяной у меня в команде был. У них там оптоволоконный кабель по дну проложили ещё в прошлом году. Это же прогресс.
Марина Петровна медленно опустилась на стул, словно ноги вдруг перестали держать.
– Продолжай... – сказала она почти шёпотом.
– Ну, значит, играем мы, всё нормально. Водяной отлично прикрывает: он под водой привык всё видеть в мутной воде – ему в игре вообще никаких проблем. А тут к нам в команду ещё и заморский водяной подключился. Из тропического моря. У него пинг получше, кстати.
– Заморский водяной... – эхом повторила Марина Петровна. В классе опять захихикали, а Катя сидела с таким лицом, будто пыталась записать всё это в конспект.
– Они сначала по видеозвонку общались, – продолжал Серёжа, увлекаясь. – Обсуждали, что можно сделать нового для своих омутов. Наш водяной говорил:
«Надо водоросли подстричь, чтобы обзор был лучше». А заморский отвечал: «А у нас кораллы в шахматном порядке выложили – и красиво, и укрытия хорошие». Ну прямо как про игровые карты говорили.
Тут Петя стукнул ладонью по парте и прошептал: «Это гениально!»
– И что дальше? – спросила Марина Петровна, уже почти не надеясь на какую-то логику, но не в силах остановиться.
– Дальше мы вчетвером – я, наш водяной, заморский и ещё один сом, который у них там за техника отвечал, – зашли на карту и взяли раунд. Водяной наш так классно дымовуху кинул, только вместо дыма пузырьки пошли. Но противнику всё равно ничего не было видно – вода замутилась.
– Противнику? – уточнила Марина Петровна, будто цепляясь за единственное знакомое слово.
— Ага. Мы против браконьеров сражались, – спокойно пояснил Серёжа. – Ну, в игре. Они там вечно всё портят: сети раскидывают, шум поднимают. А мы их останавливали. Это же важно – омут защищать.
– Пузырьки вместо дыма... против браконьеров... – повторила Марина Петровна и закрыла лицо руками. Потом резко опустила руки, посмотрела на Серёжу и сказала:
– Всё! Я больше не выдержу! Садись. Пять. Только не надо больше всего этого...
Серёжа улыбнулся, довольный, и сел на место.

Качели

Автор: Ната Снегирёва
ПРЕМЬЕРА
Жизнь, как детские качели –
То наверх, то снова вниз.
Мы летим к заветной цели,
Будто в сказочный круиз.
Мимо мчатся дни, как птицы,
Тени тают в синеве.
Всё меняется, кружится
В этой вечной суете.
Но в качании ритмичном
Слышен времени отсчёт.
Жизнь – она не безгранична –
И однажды повернёт.
Мы не знаем, что за дверью,
Что готовит новый день.
Лишь надежда неизменно
Гонит прочь сомнений тень.

Лишённые рая

Ната Снегирёва
Мы словно скитальцы, лишённые рая,
Бредём по планете о чём-то забыв.
И к небу с надеждой глаза поднимая,
Мы вспомнить пытаемся старый мотив.
Давно пожалели, что дар не ценили
Нам данный однажды с далёких небес.
Ползём, экономя последние силы,
И веру теряя в возможность чудес.
Мы всё потеряли, и нет нам пощады.
Таща за собой свой невидимый крест,
Мы ждём каждый миг неизбежной расплаты,
Хоть это давно вызывает протест.
Мы прячем глаза в чёрных стёклах печали,
Боясь посмотреть правде прямо в глаза.
Но жить в этом ритме безумно устали...
Достичь бы финала – нажать тормоза.
И словно скитальцы в возможном финале
Мы ищем по свету потерянный рай.
Пытаемся вспомнить забытые дали...
И шепчем себе: «Хватит ползать. Взлетай»!