Епархиальные ведомости — всегдашняя и глубокая благодарность тому, кто первый возымел мысль об издании их! Это такое сокровище для епархии, что и не оценить его! Чрез них можно узнавать истину, спрашивать о ней, беседовать друг с другом, хотя бы между вами были стоверстные расстояния. П. Г. Алгебров (Пензенские епархиальные ведомости, 1869 г., № 6, с. 175) Фраза, прочитанная в епархиальных ведомостях через 157 лет, нашла полное согласие и отклик в моём сердце. И сегодня, спустя полтора столетия, эти слова не утратили своей силы и актуальности. Епархиальные ведомости остаются уникальным историческим источником, позволяющим современному исследователю не только реконструировать факты церковной и общественной жизни прошлого, но и прикоснуться к живому слову, к мыслям и чувствам людей той эпохи. Они соединяют времена, сохраняя для нас голоса пастырей, их заботы, труды и радости, их борьбу за просвещение народа и утверждение истины. Благодаря этим изданиям мы можем слышать друг друга через века, постигать преемственность духовного опыта и видеть, как многое из того, что волновало наших предшественников, остаётся близким и нам сегодня. И потому слова признательности первому издателю епархиальных ведомостей звучат не только как дань прошлому, но и как осознание непреходящей ценности этого печатного наследия для настоящего и будущего. Прочитав эту фразу, я почувствовала непреодолимое желание узнать больше об её авторе — священнике Петре Григорьевиче Алгеброве. Кто был этот человек, с такой проникновенной благодарностью отозвавшийся о значении епархиальных ведомостей? В некрологе, опубликованном в «Пензенских епархиальных ведомостях» №6 за 1869 год, священник П. Л—в представил подробное жизнеописание Петра Григорьевича Алгеброва, дал характеристику его пастырским трудам, заботам и устремлениям. Полный текст этого некролога публикуется ниже. Текст приводится в современной орфографии с заменой дореволюционных букв (ять, ер, фита, ижица и др.) на соответствующие буквы современного русского алфавита. Пунктуация и стилистика сохранены без изменений. Священник Пётр Григорьевич Алгебров (Некролог) В полночь 13 февраля скончался священник села Сабанова, Городищенского уезда, Алгебров. В лице почившего не только местный благочиннический округ, но и вся Пензенская епархия лишилась одного из умных и даровитых священников. Наделённый от Бога отличными умственными способностями, он энергично и с пользою проходил своё звание. По окончании курса в Пензенской духовной семинарии в 1860 году студентом, покойный в январе 1861 года посвящён был во священника к церкви села Митрофанова, Чембарского уезда. С первых же дней своей службы о. Алгебров ревностно принялся за дело проповедничества. Митрофаново — село с раскольническим населением: у молодого священника такого прихода был большой материал для церковной проповеди: он систематически и непрерывно стал обличать неправоту раскола, представляя последователей оного отщепенцами от Церкви, совратившимися с истинного пути к вечному спасению. Умные проповеди почившего обратили на себя внимание прихожан, как православных, так и раскольников. Православные и раскольники усердно стали посещать храм с целью послушать поучение своего молодого пастыря. «Сорок лет я не был в церкви, а теперь иду послушать проповедь молодого священника», — говорил один пожилой раскольник. Так сильно было действие проповеди покойного о. Алгеброва в Митрофанове! Не долго однако о. Алгеброву довелось служить в этом селе. В 1861 году о. Пётр по семейным обстоятельствам перешёл в село Сабаново, Городищенского уезда, на место своей родины, где и служил до самой смерти почти 35 лет. Здесь во всей полноте развернулась сила природных дарований о. Алгеброва. Население Сабанова — мордва. Знакомый с этим народом с детства, о. Пётр однако, по своём поступлении в Сабаново священником, занялся литературным изучением мордвы, развивая и дополняя своё знакомство с ними непосредственными наблюдениями. Вследствие этого у о. Петра образовалось цельное мировоззрение на мордву, а впоследствии им составлен был дельный рукописный очерк жизни мордвы, чем пользовался преподаватель Семинарии Пётр Озерецкий (умерший) при составлении своих «очерков жизни инородцев Пензенской губернии», напечатанных в «Епархиальных ведомостях» за семидесятые годы. Внимательное изучение прихожан привело покойного к заключению, что сабановский крестьянин находится в состоянии умственной и религиозно-нравственной спячки: не знает самых главных истин Евангелия, христианство у него перемешано с суевериями и языческими обычаями; семейная жизнь представляет много ненормального, несогласного с духом христианской религии; внешний быт не отличается довольством и порядочностью. Всё это побудило ревностного пастыря с усердием приняться за религиозно-нравственное исправление прихода. Средствами для этого были: церковная проповедь, учительство и законоучительство в школе, вникание в нужды крестьян, наблюдение за их домашним бытом; семейные, домашние беседы, носившие характер советов, внушений и вразумлений. Учительство с церковной кафедры о. Петром было поставлено в самых широких размерах: в одних поучениях он обличал разные суеверия, языческие обычаи и дурные явления духовной и семейной жизни прихожан; в других — учил христианским православным обычаям и обрядам; в третьих — знакомил слушателей с догматами христианской веры и нравственности. Проповеди покойного отличались жизненностью, простотою и убедительностью. Многие поучения о. Алгеброва отпечатаны. Не ограничиваясь церковной проповедью, о. Пётр в 1864 году открыл в Сабанове сельское училище, в котором первые три года сам занимался обучением детей, за что в 1866 году получил архипастырское благословение. С 1867-го по 1870-й год о. Пётр был законоучителем школы. Но в конце 1870 года земское училище в Сабанове, по неимению средств содержания, было закрыто к немалой скорби о. Алгеброва. Тогда он, ревнуя о просвещении своего народа и зная по опыту, как велика польза от школы, стал обучать вторично сам по всем предметам частным образом, сначала в своей кухне, потом в сторожке. Так велось до 1885 года, когда почившим была открыта правильно организованная церковно-приходская школа, законоучителем которой он состоял до смерти. Своим учительством и законоучительством, при знании мордовского языка, о. Пётр вполне достигал христианско-просветительных целей: знакомил учеников с русскою речью, с церковно-богослужебным языком, приучал их к дисциплине, чистоте и опрятности; ученикам читающим давал на дом душеполезные книги для чтения среди семейных, в чём требовал отчёта; обучал учащихся, между прочим, церковному пению, и многие ученики за отсутствием псаломщика могли исполнять его обязанности в церкви; все учебные предметы, особенно Закон Божий, ученики знали так хорошо, что на экзаменах отвечали лучше, чем ученики других русских школ. Рядом с учительством в церкви и школе о. Пётр следил за семейным бытом крестьян и вёл беседы по домам. Благоприятным временем для таких бесед было хождение с молебнами: если где о. Пётр видел бедность от лени, словом укора будил энергию к труду, благословенному Богом; в других случаях он часто выручал своими средствами; если где замечал семейную неурядицу, делал внушения и выговоры. При этом о. Пётр вовремя был строгим, так что крестьяне положительно боялись доводить до сведения своего духовного отца о домашних неприятностях. Угроза: «я пойду жаловаться к священнику» была большим предупреждением для крестьян. Требуя от своих прихожан строгого исполнения религиозных обязанностей, о. Пётр сам был крайне аккуратен и точен. Всё требоисправления он всегда совершал неопустительно и без сокращений. Любил покойный совершать службу Божию торжественно. Его громкий и приятный голос, умение владеть им, выразительное, при отличной дикции, произнесение проповедей, стройное пение — всё это невольно приковывало к богослужению, совершаемому о. Петром. Не терпел он грязи и нечистоты в доме Божием и небрежности в церковных делах. И действительно, той опрятности и чистоте, которые покойный поддерживал в церкви через сторожа-инородца, и аккуратности во всех церковных делах и документах можно только поревновать. Два раза о. Петру пришлось принимать деятельное участие в устройстве своей церкви: до 1866 года он отстраивал существующую теперь церковь, а в 1871 году, по его старанию, устроен иконостас в настоящей. В оба раза за особое тщание и пожертвование от себя более 100 рублей покойный получил архипастырское благословение. Отстроенная о. Петром и теперь существующая церковь в Сабанове очень прилична: с двумя приделами, с величественным для сельской церкви иконостасом в настоящей. В церкви есть дорогие сосуды, евангелия, богатая ризница — всё это приобретение и предмет старания почившего. Надолго будет жив образ о. Петра в Сабанове по тем следам, которые он оставил по себе: все жители Сабановского прихода — народ в настоящее время опрятный, аккуратный, богослужение посещают исправно, а таинство св. исповеди и причащения исполняют все поголовно; много в приходе грамотных, из которых некоторые составляют из себя любительский хор чтецов и певцов церковных, наученных этому исключительно о. Петром. При своих разумных действиях по приходу покойный достиг со стороны прихожан самого глубокого почёта и уважения. Вне прихода, среди своих собратьев по службе, почивший являлся бесспорно человеком передовым. Он обладал большою начитанностью, известною всему окружному духовенству. Зато и был у него готов ответ книжный, основательный на все затрагиваемые духовною жизнью вопросы. Знали об этом все его собратья по службе, знало епархиальное начальство и отличало его, предоставляя ему разные должности, возлагаемые на более талантливых, опытных и деятельных пастырей. Почивший два года был катехизатором, четыре трёхлетия — членом благочиннического совета и помощником благочинного, назначался депутатом на епархиальные и училищные съезды, с 1883 года был цензором проповедей, с 1885 года — наблюдателем церковно-приходских школ, с 1891 года — следователем по местному округу, два раза назначался благочинным. К каждому новому делу о. Пётр относился с присущей ему энергией. Как катехизатор почивший составил отличные поучения, за которые объявлено ему архипастырское благословение. Как член благочиннического совета и помощник благочинного, он был необходимым человеком для всего округа и благочиннического совета. Всякое дело, в котором затруднялись его сотоварищи, решаемо было им со всею основательностью; все протоколы на окружных съездах в его бытность писались им. В 1877 году, когда вышли новые приходо-расходные книги и в составлении отчётов по ним стеснялись многие благочинные, по местному округу единственным и верным руководителем был почивший, который по просьбе благочинного и руководил окружное духовенство в отчётах по новым приходо-расходным книгам и ведомостям. Как следователь, о. Пётр был человеком незаменимым. Хорошо знакомый со всеми руководствами и опытный по ведению следствий, он всякое дело исследовал с полною законностью и тщательностью. Своё цензорство почивший проходил с любовью и с пользою для собратьев. Сам будучи хорошим проповедником, изучив слова Златоуста, Григория Богослова, митрополита Филарета, Иннокентия, Никанора и других светил в литературе по истории проповедничества, он выработал здравый взгляд на дело составления проповедей. «Нет пользы в тех поучениях, — говорил покойный, — в которых предлагается сухая мораль и которые состоят из одних "общих мест"; малополезны и те поучения, где проповедник указывает добродетель, но не намечает способов к достижению её, громит порок, но не имеет материнского чутья указать средства победить его, разлюбить его». Вот почему для всех заинтересованных лиц делаемые о. Петром рецензии на проповеди были ценны и крайне интересны. В должности наблюдателя церковно-приходских школ о. Алгебров был выдающимся деятелем по народному образованию. Опытный учитель и законоучитель, любитель этого дела, почивший с большою охотою отнесся к новому делу открытия церковно-приходских школ. С этою целью он объехал все сёла своего округа и в первый же год им открыто около 10-ти церковно-приходских школ. По Городищенскому уезду о. Алгебров первый проявил педагогическую деятельность в деле благоустроения этих школ. Для оценки деятельности о. П. Гр. по должности наблюдателя отметим то внимание, какое ему оказало со стороны епархиального училищного совета. Назначенный наблюдателем с 8 февраля 1885 г., 27 июня того же года он получил благодарность от училищного совета за плодотворные труды по должности наблюдателя; в 1887 году награждён Библией от Св. Синода за плодотворную деятельность по открытию и благоустроению церковно-приходских школ округа в должности наблюдателя; 1887 года 27 августа епархиальным училищным советом представлен преимущественному вниманию Его Преосвященства, как особо выдающийся деятель по народному образованию; в 1889 году, когда почивший, согласно своему прошению по причине расстроенного здоровья, был уволен от наблюдательства, ему преподано архипастырское благословение за отлично-усердное, ревностное отправление в течение 5 лет должности наблюдателя. Из других наград по духовно-пастырской службе он имел набедренник, скуфью, камилавку, наперсный крест. Выдающиеся дарования почившего везде выделяли его; все относились к нему с полным уважением, как к авторитетной личности. Особенно дорого и ценно было в нём то, что он высоко смотрел на личность священника и своим умом, своими умными действиями вполне поддерживал священническое достоинство. Люди светские, представители дворян, которые сталкивались с ним по школьному делу, должны были отдавать ему дань уважения, как мужу мудрому. В частной, семейной жизни о. Алгебров был дорогим человеком: он отличался русским хлебосольством, был радушным и приветливым хозяином, приятным и занятным собеседником. Читая духовные и светские журналы, покойный не опускал без внимания ни одного сколько-нибудь выдающегося общественного события, особенно из мира высшей духовной иерархии. Всё прочитанное служило предметом всесторонних, казалось, нескончаемых его рассуждений. Можно было при этом удивляться силе его развитого воображения, силе его мысли. Свой досуг он посвящал письменным работам, литературным трудам: кроме поучений много статей его напечатано в «Епархиальных ведомостях», в «Руководстве для сельских пастырей» и других периодических изданиях. Пред самою уже смертью почивший составил проект увеличения доходов Православного Палестинского Общества, за что и получил благодарность Общества, присланную о. Петру уже лежавшему во гробе. Самая сравнительно скорая кончина жизни о. Петра была следствием его исполнительности. Чувствуя себя серьёзно нездоровым, о. Пётр на престольный праздник 6 декабря прошлого года однако решился совершить богослужение в настоящей, холодной церкви, так как трапезная тёплая для великих праздников слишком тесна. Во время службы покойный сильно простудился и из церкви его принесли домой на руках. Это обстоятельство и ускорило смерть. Невыразимою скорбью поразила всех собратьев по службе весть о смерти о. Алгеброва. На отпевание, бывшее 17 февраля, прибыло девять иереев; из них некоторые приехали за 50 вёрст. Все почти священники приехали без приглашения, исключительно только с целью отдать последнюю дань своего глубокого уважения почившему. Священник о. Кл., движимый тем же чувством уважения к о. Петру, получив известие о его смерти в дороге, воротился домой и прибыл на отпевание со своим хором мальчиков-певцов, которые совместно с хором сабановских учеников, управляемым псаломщиком, и пели похоронную службу. Пред и во время отпевания память почившего о. Петра три его собрата почтили речами, в которых охарактеризована деятельность Петра Григорьевича. Мир и блаженный покой душе твоей, доблестный пастырь! Священник П. Л—в. (Источник ПЕВ 1896 №6 лист 155)