Кадр за кадром

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 ,
2 часть:
https://link.ok.ru/wdDQ1
3 часть
https://link.ok.ru/7mDQ1 )
4 часть
Аркадий не любил возвращаться в прошлое. Слишком многое осталось там, среди старых воспоминаний, ошибок и решений, о которых он иногда жалел.
За эти восемнадцать лет многое изменилось. Он больше не был только продюсером. Постепенно он пришёл к тому, о чём когда-то мечтал, – начал сам снимать фильмы и спектакли.
Теперь Аркадий Громов совмещал две роли: продюсера и режиссёра. Он создавал проекты, находил молодых актёров и верил, что иногда один случайный взгляд может открыть настоящую звезду.
Сегодня он приехал в университет по делам. Новая постановка, переговоры с руководством, несколько встреч. Обычный рабочий день.
Он шёл по длинному коридору, почти не обращая внимания на студентов вокруг... и вдруг остановился.
В конце коридора сидела ОНА
на той самой деревянной лавочке...
Аркадий замер. На несколько секунд ему показалось, что время остановилось.
Когда-то он уже стоял здесь. Тогда на этой лавочке сидела девушка с огромными глазами, в которых смешались страх и надежда. Молодая Маша Воронцова.
Он помнил этот взгляд, улыбку.
Помнил, как она пыталась казаться сильнее, чем была на самом деле. И сейчас он видел то же самое.
Аркадий медленно выдохнул:
«Это невозможно...»
На мгновение ему показалось, что у него дежавю. Будто эти годы просто исчезли. Он сделал несколько шагов к девушке.
– Простите, – произнёс он.
Она подняла глаза. И Аркадий снова почувствовал тот же удар.
Эти глаза. Он слишком хорошо их помнил.
– Да? – спросила девушка.
Её голос вернул его в настоящее.
– Не хочу вас отвлекать. Меня зовут Аркадий Сергеевич Громов. Я режиссёр и продюсер. Сейчас работаю над новым проектом.
Девушка внимательно посмотрела на него. Фамилия была ей знакома.
– Очень приятно. Вероника Данилова.
– Рад познакомиться, Вероника.
Он посмотрел на неё внимательнее.
«Вероника Данилова», – повторил он про себя: Имя ничего ему не говорило. Но что-то внутри уже подсказывало: эта встреча не случайна.
Аркадий ещё несколько секунд смотрел на девушку, пытаясь понять странное чувство, которое появилось внутри.
– Вы часто здесь сидите? – спросил он.
Вероника посмотрела на деревянную лавочку.
- Иногда. Здесь почему-то легче сосредоточиться.
– Почему именно здесь?
Она пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, мне нравится это место.
Аркадий посмотрел на лавочку и невольно вспомнил тот день восемнадцать лет назад.
Тогда, после экзамена, Маша тоже сидела здесь. Такая молодая, растерянная.
Он заставил себя вернуться в настоящее.
– Вы давно учитесь?
– Первый курс.
Аркадий едва заметно поднял брови. Первый курс. Он внимательно посмотрел на неё.
– И уже знаете, что хотите связать жизнь с актёрской профессией?
Вероника улыбнулась.
– Я всегда хотела быть актрисой.
– Всегда?
– Да. С детства.
– Это было чьё-то влияние? Родители? Кто-то из близких?
На секунду её лицо стало серьёзнее.
– Наверное, нет. Просто я чувствую, что это моё.
Она замолчала, а потом добавила:
– Хотя папа сначала был против. Говорил, что актёрская профессия – это слишком тяжёлый путь.
Аркадий посмотрел на неё внимательнее.
– Против?
– Да. Он долго не хотел, чтобы я поступала сюда. Говорил, что в этой профессии слишком много неопределённости. Что не всем удаётся добиться успеха, а разочарование потом может быть очень болезненным.
Она немного помолчала.
– Наверное, он просто боялся за меня.
– А мама? – спросил он как бы между прочим.
Вероника чуть опустила взгляд.
– Мамы у меня нет.
Эти слова прозвучали слишком спокойно для молодой девушки, потерявшей маму.
Аркадий почувствовал, как внутри что-то сжалось.
– Простите.
– Ничего. Я её всё равно не помню.
Он посмотрел на неё и не удержался:
– А как звали вашу маму?
Вероника подняла глаза.
– Маша... Почему вы спрашиваете?
На несколько секунд мир вокруг будто исчез. Аркадий перестал слышать голоса студентов. Маша. Он знал только одну Машу, которая когда-то сидела перед ним на этой лавочке... Но такое совпадение было просто невозможно. Аркадий заставил себя улыбнуться.
– Простое совпадение, – сказал он. – Просто, когда-то я знал одну девушку. Вы очень на неё похожи.
Вероника невольно улыбнулась.
– Правда?
– Очень. Такой же взгляд... и такая же улыбка.
Она слегка смутилась.
– Наверное, это просто совпадение.
– Возможно, – тихо сказал Аркадий.
В этот момент дверь кафедры открылась.
– Аркадий Сергеевич, мы вас уже ждём.
Он обернулся.
– Сейчас иду.
Потом снова посмотрел на Веронику.
– Рад знакомству.
– И я.
Аркадий сделал несколько шагов, но вдруг остановился.
– Простите, вы ведь не из столицы?
– Нет. Я приехала учиться.
– Уже освоились?
– Кажется, да. Вначале было непросто, а сейчас даже не представляю себя в другом месте.
– Значит, университет стал для вас вторым домом?
– Наверное... да.
Вероника улыбнулась. Аркадий ещё несколько секунд смотрел на неё, сам не понимая, почему этот короткий разговор так его зацепил.
– Спасибо за беседу, Вероника.
Он кивнул и направился в сторону кабинета кафедры.
Через несколько минут Аркадий уже сидел за большим столом в кабинете руководства университета. Перед ним лежали документы, список студентов и материалы будущего проекта.
– Аркадий Сергеевич, мы готовы помочь с подбором актёров, – начал декан. – Среди наших студентов много талантливых ребят. Например, студенты с выпускного курса. Они уже имеют опыт и готовы к серьёзным проектам. Я бы рекомендовал обратить внимание на них.
Аркадий быстро пролистал папку.
– Да, я обязательно посмотрю.
Он сделал паузу, а потом поднял взгляд.
– А у вас есть информация о первокурсниках?
Преподаватели удивлённо посмотрели на него.
– Первокурсниках?
– Да. – Например, Вероника Данилова? – спросил Аркадий, закрывая папку со списком студентов.
Декан посмотрел на него с лёгким удивлением.
– Вероника?
– Да. Я встретил её сейчас в коридоре.
– Хорошая студентка. Очень способная. Правда, она только на первом курсе.
– Я заметил, – ответил Аркадий.
– Аркадий Сергеевич, обычно на такие роли берут студентов постарше. У них уже есть подготовка, опыт, они лучше понимают профессию.
Он задумался.
– Возможно. Но иногда дело не только в опыте.
– Вы считаете, она вам подойдёт?
Аркадий вспомнил её взгляд.
– Да. В ней есть что-то настоящее.
Он сделал небольшую паузу.
– Скажите, откуда она приехала?
– Из города Старицы Тверской области.
Аркадий замер.
На секунду ему показалось, что он снова вернулся в прошлое.
Тот же город, откуда когда-то приехала Маша.
Он быстро взял себя в руки.
– Понятно.
Он снова посмотрел на фотографию Вероники. Ещё одно совпадение.
Закрыв папку, он попытался переключиться на работу.
– А что вы можете сказать о ней как о студентке? – спросил он.
Декан задумался.
– Вероника очень способная. Не могу сказать, что она самая яркая среди первокурсников. Есть ребята, которые с первых дней стараются привлечь к себе внимание.
– А она?
– Она другая. Более спокойная. Не стремится всем доказать, что она лучшая. Но когда выходит на сцену, её замечают.
Аркадий невольно вспомнил их разговор в коридоре. Её взгляд, её манеру слушать.
– Она уже участвовала в постановках?
– Пока только в учебных работах. Но преподаватели отмечают её.
Он перевёл взгляд на декана.
– А как вы оцениваете её способности?
Декан задумался.
– Вероника – очень интересная студентка. Она ещё только на первом курсе, поэтому ей, конечно, многому предстоит научиться. Но у неё есть то, чего нельзя просто приобрести с опытом.
– Что именно?
– Умение чувствовать роль. Она не старается показать эмоции. Она действительно проживает их.
Аркадий кивнул. Именно это он заметил в ней ещё в коридоре.
– Не могу не предупредить: первый курс – это только начало. Многие талантливые ребята меняются за годы обучения.
– Я понимаю.
Аркадий закрыл папку.
– Но иногда главное видно сразу.
Декан задумался.
– Тогда, возможно, вам стоит посетить одно из занятий актёрского курса. У них скоро будет показ этюдов.
– Хорошо, – ответил Аркадий. – Я посмотрю.
– Я договорюсь, – сказал декан.
Аркадий кивнул и поднялся.
Совещание закончилось.
***
Через несколько дней Аркадий снова приехал в университет.
В актовом зале проходил показ студенческих этюдов.
Он сидел в последнем ряду и внимательно смотрел на сцену.
Один за другим выходили студенты. А потом появилась Вероника.
Аркадий замер. На несколько секунд он перестал слышать голоса вокруг. Перед ним была не просто талантливая студентка. Перед ним была девушка, которая двигалась так же, как Маша когда-то. Та же осторожная походка. Та же привычка чуть опускать взгляд, когда она волновалась. Та же удивительная способность не играть эмоции, а проживать их.
Много лет назад он уже видел это.
Молодая Маша Воронцова стояла на этой сцене, такая же растерянная, но упрямая в своём желании стать актрисой. Теперь перед ним была Вероника – её дочь. Эта мысль появилась неожиданно.
И он не пытался больше её отогнать.
После показа студенты начали расходиться. Вероника спустилась со сцены и направилась к выходу вместе с другими ребятами.
– Вероника.
Она обернулась. Аркадий стоял рядом.
– Аркадий Сергеевич?
– Я хотел бы с вами поговорить.
Она немного удивилась.
– Конечно.
Они отошли в сторону. Несколько секунд он молчал, подбирая слова.
– Сегодня я видел вашу работу.
– Да.
– У вас есть редкое качество. Вы не пытаетесь показать эмоции. Вы их чувствуете.
Вероника улыбнулась.
– Спасибо.
– Я сейчас работаю над новым проектом. Мне нужна актриса на одну из главных ролей.
Она удивлённо посмотрела на него.
– Я?
– Да.
– Но я только на первом курсе.
– Я знаю.
Аркадий посмотрел на неё внимательно. Вероника немного растерялась.
– Мне можно подумать?
- Конечно. Я не тороплю вас.
Он протянул ей визитку.
– Свяжитесь со мной, когда решите.
Она взяла визитку.
– Спасибо, Аркадий Сергеевич. – Вероника попрощалась и ушла.
Аркадий несколько секунд смотрел ей вслед. Он уже ни в чём не сомневался. Он приехал сюда ради другого проекта. Но теперь всё изменилось.
(Продолжение завтра в 11.00)

Мне хотелось бы

Ната Снегирёва Мне хотелось бы время вернуть И забыть, что бывают морозы. Я хотела бы просто уснуть Пока в небе безумствуют грозы. А проснувшись цветущей весной, Рассказать тебе всё, что мне снилось, Сознавая, что рядом с тобой Сердце снова безумно забилось. Мне хотелось бы нарисовать Нашу жизнь на обычном листочке. Мне хотелось бы чувство создать С самой первой вступительной строчки. Чтоб с тобою могли мы мечтать, Наш роман сочиняя ночами. Ежедневно рассветы встречать, И гулять под луной вечерами. Я смогла бы тебя защитить, Словно ангел кристальной слезою. От обстрелов могла бы закрыть, В нужный миг пролетев над тобою. Ты бы смог быть со мною всегда, Заслоняя меня от той боли. Чтобы в дом не прокралась беда – Все замки поменять, и пароли. А что было минувшей зимой, – Я не вспомню. Наверно, приснилось... Лишь почувствую – рядом с тобой Я грустить навсегда разучилась.

Дорога в никуда

Автор: Ната Снегирёва
Марина ехала с детьми к больной матери, не подозревая, что этот путь изменит всю её жизнь.
Случайная поездка, тревожные звонки... – и мир, в котором она жила, рушится за считанные минуты.
Следствие уверено: это не случайность. Но чем глубже полиция погружается в дело, тем больше появляется вопросов.

Сидела я и думала

Автор: Ната Снегирёва
(Шуточный стих)
Сидела я и думала о том, как дальше жить.
Огромный шкаф с одеждою... но нечего носить.
Решила: завтра утречком на Вайлдберриз схожу,
И очень много нового себе там закажу.
Но вот одна загвоздочка покоя не даёт.
Сижу – грущу я целый день и вечер напролёт.
Проблема не решаема. И как мне дальше жить?..
Кто сможет мне на Вайлдберриз покупки оплатить?
Я с милым в прошлом месяце на Вайлдберриз пошла,
И эту шляпку модную в квадратик там нашла.
Ещё носочки, юбочку, и чёрный лак к глазам...
И пару прибамбасиков... ну так... по мелочам.
Ну а теперь представьте вы огромных два круга.
Точь в точь такие стали вдруг у милого глаза
Когда кассир с улыбочкой пробила чек с ценой...
И вот на Вайлдберриз теперь мой милый ни ногой.
Сидела я и думала о том, как дальше жить.
Как намекнуть любимому покупки оплатить?
Решила: сяду грустная и горестно вздохну...
Пусть думает единственный как подбодрить жену.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 ,
2 часть:
https://link.ok.ru/wdDQ1)
3 часть
Прошло восемнадцать лет.
Телефон зазвонил ранним утром. Мари посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Аркадий Громов.
– Нет, – ответила Мари холодно, услышав его вопрос. – Я не буду играть эту роль.
– Даже не прочитав сценарий?
– Мне не нужно его читать. Достаточно того, что ты сказал: это история женщины, оставившей ребёнка в роддоме.
На другом конце провода повисла пауза.
– Забавно, – спокойно произнёс продюсер. – Миллионы людей знают тебя как Мари Валенскую – талантливую актрису, женщину, которой восхищаются. Но я помню тебя ещё другой. Машей Воронцовой.
Мари замерла с трубкой в руках.
– Не произноси это имя.
– Почему? Боишься, что его услышат другие? Представь завтрашние заголовки газет: «Любимица публики Мари Валенская много лет скрывала тайну. Знаменитая актриса оставила свою новорождённую дочь в роддоме».
Он сделал ещё одну паузу.
– Мы с тобой заключили контракт на двадцать лет. Он ещё в силе. Ты обязана выполнять условия и сниматься в тех проектах, которые я предлагаю.
Мари крепче сжала телефон.
– Значит, ты решил меня шантажировать?
– Я решил напомнить тебе о твоих обязательствах.
– Нет, Аркадий. Это разные вещи.
В трубке снова повисла тишина.
– Послушай меня внимательно, – наконец произнёс он уже без прежней мягкости. – За восемнадцать лет я ни разу не просил тебя сняться в роли, которая могла бы причинить тебе боль. Но сейчас это не просто очередной фильм.
– Мне всё равно.
– Нет, не всё равно. Иначе ты не перебивала бы меня, едва услышав, о чём история.
Мари закрыла глаза. Он попал в самую точку.
– Я не стану играть женщину, которая бросила своего ребёнка.
– Почему?
– Потому что я не смогу её сыграть.
Аркадий тяжело вздохнул.
– Ты будешь играть не чужую женщину. Ты будешь играть как бы саму себя.
Мари резко поднялась с кресла.
– Замолчи!
– Правда всегда причиняет боль.
– Ты чудовище, – прошептала она.
– Возможно. Но именно благодаря этому чудовищу однажды появилась Мари Валенская.
Она ничего не ответила.
– Съёмки начинаются через три недели, – спокойно продолжил Аркадий. – Сегодня курьер привезёт тебе сценарий. Прочитай его. Если после этого ты всё ещё захочешь отказаться, мы поговорим ещё раз.
Не дожидаясь ответа, он отключился. Мари медленно опустила телефон. В квартире стало так тихо, что она услышала собственное дыхание.
Мари ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя на потемневший экран телефона.
«Однажды появилась Мари Валенская…». Эти слова не выходили из головы.
Она ненавидела, когда Аркадий говорил так, будто имел право решать её судьбу. Будто мог взять её жизнь, разложить на страницы сценария и назвать это искусством. Но больше всего её пугало другое. Он знал о ней слишком много.
Мари подошла к окну. За стеклом зажигались огни города. Где-то там люди спешили домой, встречались с близкими, строили планы на завтра. А её «завтра» снова зависело от человека, которого она когда-то поклялась больше никогда не видеть.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с папкой в руках.
– Для Мари Валенской, – сказал он, протягивая папку.
Она взяла её и почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Имя казалось чужим. Мари Валенская. Когда-то это имя принесло ей славу.
Она открыла папку. Внутри был сценарий. На первой странице – название фильма: «Там, где начинается жизнь». Мари прочитала его и замерла. Эту историю будто взяли из её жизни.
Мари перевернула страницу. Сначала она читала внимательно, стараясь воспринимать всё как обычный сценарий. Это была история женщины, которая однажды совершила ошибку, испугалась ответственности и оставила ребёнка в роддоме.
Мари остановилась. Пальцы сильнее сжали лист. Она хотела закрыть папку, отложить её в сторону и больше никогда не возвращаться к этим страницам. Но что-то заставляло её читать дальше. Слова цепляли. Каждая сцена отзывалась внутри странным чувством, будто она уже когда-то слышала эти разговоры, видела эти моменты, переживала похожие эмоции.
Она дошла до главной героини.
Женщина в сценарии тоже долго убеждала себя, что поступила правильно. Что так будет лучше для всех. Что время всё исправит.
Мари закрыла глаза. Когда-то она тоже так думала.
Главную героиню в сценарии звали Виолетта. Молодая девушка, которая уехала в столицу, оставив позади прошлую жизнь. Она поступила в университет, впервые оказалась в большом городе и постепенно нашла своё место в мире искусств. Виолетта мечтала стать актрисой и стала ею.
Мари остановилась на этой странице. Слишком многое совпадало. Конечно, имена были другими. Другие места, обстоятельства. Но путь...
Внезапно перед глазами всплыло воспоминание, которое она столько лет старалась не тревожить.
Это случилось почти через год после её переезда в столицу. Тогда она уже училась в университете, снималась в небольших эпизодах и пыталась убедить себя, что прошлое осталось позади. Но однажды вечером не выдержала.
Дрожащими пальцами набрала номер матери:
– Мам...
На другом конце провода повисло долгое молчание.
– Что тебе нужно, Маша?
Она закрыла глаза.
– Как... как моя девочка?
Мать ответила не сразу.
– Уже не твоя.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Что?..
— Ты сама оставила её в роддоме. Через несколько месяцев девочку удочерили.
Мари почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Кто?.. Кто её забрал?
– Этого я не знаю.
– Узнай, пожалуйста.. Мне нужно знать.
– В роддоме такие сведения не дают. Да и зачем тебе? У ребёнка теперь другая семья. Постарайся забыть.
После этих слов связь оборвалась.
Маша ещё долго сидела с телефонной трубкой в руках. Она плакала впервые за много месяцев.
Тогда ей казалось, что дверь в прошлое закрылась навсегда. Если девочку удочерили, значит, у неё уже есть мама и папа. Значит, появившись в её жизни, она только всё разрушит.
Именно тогда Маша заставила себя перестать искать ответы и решила никогда больше не возвращаться к этой теме.
Но сейчас страницы сценария снова открывали ту самую дверь, которую она когда-то закрыла собственными руками.
Она перевернула страницу. Дальше история становилась ещё тяжелее. Дочь Виолетты, Кристина, выросла и тоже выбрала актёрскую профессию.
По сценарию мать и дочь встретились спустя много лет на съёмочной площадке, даже не предполагая, кем приходятся друг другу. Им предстояло сыграть главные роли.
Мари почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
«Интересно, где сейчас моя дочь, и какую профессию она выбрала», – подумала, и сразу постаралась уйти от этих мыслей.
Она закрыла папку. Этого было слишком много. Несколько минут просто сидела, глядя перед собой. Потом взяла телефон и набрала номер Аркадия.
Он ответил почти сразу.
– Ты издеваешься надо мной? – спросила Мари.
На другом конце провода повисла короткая пауза.
– Нет, Мари.
Его голос был спокойным.
– Тогда объясни мне, почему ты прислал этот сценарий именно мне.
– Потому что ты сыграешь эту роль лучше, чем кто-либо другой.
– Почему?
Аркадий вздохнул.
– Потому что ты пережила то, что пережила эта женщина. Ты понимаешь её боль, её страх. Её ошибки. Ты даже не будешь играть её. Ты просто станешь ею. Другими словами – вживёшься в роль. Ты всегда это умела...
Мари молчала. Ей хотелось возразить. Сказать, что он не имеет права так поступать. Что нельзя пользоваться чужой болью ради своих целей... какими бы они ни были.
– А ты всегда умел находить слабые места, – тихо произнесла она.
– Я просто знаю тебя лучше многих.
– Нет. Ты знаешь лишь то, что я позволила тебе узнать.
– Разве?
Мари ничего не ответила.
– Прочитай сценарий до конца, – спокойно сказал Аркадий. — Потом можешь ненавидеть меня ещё сильнее.
– Я уже ненавижу тебя.
– Значит, ничего не изменится.
Она горько усмехнулась.
– Зачем тебе именно я? Неужели во всей стране не нашлось больше актрисы, которая смогла бы сыграть эту роль?
Аркадий немного помолчал.
– Нашлось бы много талантливых актрис. Но ни одна из них не заставит зрителей поверить так, как это сделаешь ты.
Мари почувствовала, как к горлу подступил ком.
– Ты думаешь, боль делает человека хорошим актёром?
– Нет. Боль делает правду убедительной.
– Я ничего не обещаю.
– А я и не прошу обещаний. Просто дочитай сценарий.
В трубке раздались короткие гудки.
Мари медленно опустила телефон.
Она снова посмотрела на папку, лежавшую на столе. До конца сценария оставалось больше половины.
Мари снова взяла телефон.
Аркадий ответил быстро, будто знал, что она ещё позвонит:
– Никак не успокоишься? – спросил он.
– Я хочу кое-что уточнить.
– Уточняй.
– Кто будет играть дочь Виолетты?
– Ты её не знаешь.
Мари нахмурилась.
– В смысле?
– Это молодая актриса. Она учится на первом курсе университета.
– Студентка?
– Да.
Мари невольно усмехнулась.
– И ты решил доверить такую сложную роль человеку без опыта?
– Думаю, она справится, – спокойно ответил Аркадий. – К тому же, я специально искал актрису без известного имени.
– Почему именно она?
Аркадий немного помолчал.
– Потому что в ней есть что-то для этой роли.
– Что именно?
– Не знаю, как объяснить. Взгляд. Эмоции. Какая-то внутренняя правда. Считай это моей профессиональной интуицией.
Мари замолчала.
– Ты уверен, что она справится?
– Уверен.
– Ты так говоришь, будто давно её знаешь.
На секунду в голосе Аркадия появилась едва заметная улыбка.
– Ты ревнуешь?
– Я? Ревную? Да мне всё равно с кем ты спишь? Просто жалко девочку. Ты для неё слишком старый. А она может купиться на твои красивые слова... как я когда-то.
Она снова посмотрела на название фильма.
«Там, где начинается жизнь».
– Хорошо, Аркадий. Я дочитаю сценарий.
– Я знал, что ты это скажешь.
– Не радуйся. Это ещё не значит, что я согласилась.
– Конечно, Мари. Но я уверен, что согласишься. Иначе это будешь не ты. Мари Валенская никогда не пыталась убежать от сложных ролей.
Мари положила телефон на стол. Последние слова Аркадия продолжали звучать в голове.
«Мари Валенская никогда не убегала от сложных ролей».
Он всегда умел подобрать нужные слова. Иногда ей казалось, что он знал её лучше, чем она сама себя.
Она снова открыла сценарий. На этот раз читать было ещё труднее. Теперь она уже не воспринимала историю Виолетты как вымышленную. Каждая страница словно возвращала её туда, откуда она столько лет пыталась убежать.
Виолетта тоже была молодой, испуганной девочкой.
Мари остановилась на одной из сцен. По сценарию Виолетта впервые видит свою дочь, но даже не догадывается, что это она.
Мари закрыла глаза. Она не знала, где сейчас её дочь. Не знала, как она выглядит. Столько лет она запрещала себе задавать эти вопросы... Потому что каждый ответ мог разрушить ту хрупкую жизнь, которую она построила. Она убеждала себя, что так лучше для всех.
Но сейчас ей стало интересно: а какой стала её дочь?
Виолетта в фильме тоже долго не решалась искать дочь. Ей казалось, что она потеряла право называться матерью. Мари задержала взгляд на этих словах. «Потеряла право...»
Она медленно провела пальцами по странице.
Когда-то она думала именно так.
И вдруг ей стало страшно от того, насколько хорошо автор сценария понимал её. Слишком хорошо.
Она перевернула страницу.
Впереди была сцена разговора Виолетты и её взрослой дочери на съёмочной площадке.
Мари замерла. Ей стало тяжело дышать.
Она знала, что это всего лишь фильм. История, написанная на бумаге. Но почему тогда ей казалось, будто кто-то осторожно открывает дверь, которую она до сих пор держала запертой?
(4 часть читайте здесь:
https://link.ok.ru/GyDQ1 )

Монолог дождя

Автор: Ната Снегирёва
Тебя нет со мною рядом. Ну где же ты?
Я так жду тебя ночами… вокруг зонты.
Дождь слезами плачет горько... он знает всё.
И кричит он мне: «Постой-ка.
Пойми одно…
Ты пойми, что так непросто на свете жить.
Не одной тебе так горько. Любовь убить –
Ты не сможешь, это правда, – она сильней.
И придёт к тебе в мечтаньях – кто всех нужней.
Он придёт ещё однажды к тебе во сне,
И оставит чувство жажды в твоей судьбе.
Ты не сможешь прикоснуться к нему тогда,
Лишь останется проснуться... и пустота...
И останешься навеки теперь одна.
Будешь слушать грусти треки ты дотемна.
Всё ж поверь, пройдёт тревога, уйдёт печаль...
Но не станешь слишком твёрдой, ты словно сталь.
Нет, не сможет он как прежде прожить один,
Снова даст тебе надежду... и ты простишь.
Ты простишь ему, что было, и никогда
Не припомнишь, что случилась с тобой беда»...
...Но наверно, это только иллюзий сон.
Дождь молчит, и лишь тихонько – от капель стон.
Те прощаются с друг дружкой, чтобы шутя
Улететь и не вернуться, как ты и я.

Сватовство Яги. Правдивая история

Автор: Ната Снегирёва
Встала Яга рано. Избушку любимую прибрала, воду наносила, котёл затопила.
Котёл у Яги с характером. В нём магия кипит. Если обидится – считай, пропало. Как минимум, месяц, придётся его упрашивать, сказки и стихи на ночь читать, в игры настольные играть, крассворды разгадывать.

Метод научного тыка

Автор: Ната СнегирёваЛариса твёрдо решила: в выходные она будет продуктивной. Никаких сериалов, никаких булочек.

Весна в душе

Автор: Ната Снегирёва
На замок я замкну свою душу,
Ключик спрячу за сотни дверей.
Все надежды её я разрушу...
Лишь бы Он не нашёл тропы к ней.
А душа, как ребёнок рыдает, –
Ей неведомы хитрость и ложь.
Она верит словам, и не знает,
Что цена им всего медный грош.
Я от чувств к нему напрочь избавлюсь.
Грусть исчезнет с весенним дождём.
Мир налажу с душой. Я исправлюсь.
Холода нам теперь нипочём.
И душа моя больше не плачет,
Потому что свершилась мечта.
Зацвели вновь цветы, – это значит,
Что в душе наступила весна.

Хранитель уюта

Автор: Ната Снегирёва
Анна сидела на кухне и смотрела на чайник так, будто он лично её обидел. Он не закипал. Он вообще делал вид, что не при делах, хотя она уже трижды щёлкала кнопкой.
– Ну давай, – прошипела она. – Я не прошу подвигов. Просто закипай. Может быть тебя нужно рассердить? В конце концов – это ведь твоя работа.
На табуретке, как на троне, развалился чёрный кот Феликс. Он смотрел на Анну с выражением «ты серьёзно из;за воды переживаешь?» и лениво вылизывал лапу.
В прихожей щёлкнул замок, и в квартиру влетел Игорь, муж, с пакетом из магазина и лицом человека, который только что чудом выжил в час пик.
– Привет! – выпалил он, скидывая кроссовки. – Слушай, я тут подумал…
– Не надо думать, – перебила Анна, не отрывая взгляда от чайника. – Тут чайник бастует.
Игорь замер, потом медленно перевёл взгляд на кухню, потом на Феликса. Феликс в ответ демонстративно зевнул во всю пасть.
– Ясно, – кивнул Игорь. – Значит, сначала решаем вопрос с чайником, потом со всем остальным.
Он подошёл, поднял чайник, потряс, заглянул внутрь.
– А... – протянул он. – Тут воды нет.
Анна закрыла лицо ладонями.
– Я... я думала, он сам... ну, знаешь, магия бытовой техники...
Феликс издал звук, подозрительно похожий на смешок.
Игорь налил воды, поставил чайник, щёлкнул кнопкой, и тот, как ни в чём не бывало, заурчал.
И тут раздался решительный звонок в дверь. Анна и Игорь переглянулись.
– Ты кого;то ждёшь? – спросил Игорь.
– Нет.
– Может, курьер?
– У меня ничего не заказано.
Феликс спрыгнул с табуретки, вытянулся в струнку и пошёл к двери, виляя хвостом так, будто точно знал, кто там.
Анна приоткрыла дверь на цепочке. На площадке стояла соседка снизу, Лидия Петровна, с таким видом, будто пришла не просто поболтать, а спасать мир – и начать решила с их квартиры.
– Лидия Петровна? – удивилась Анна. – Что-то случилось?
– Случилось! – выпалила соседка. – У меня на потолке пятно! Прямо над кроватью! Девочки из ЖЭКа сказали, это у вас протечка!
Анна на секунду потеряла дар речи.
– У нас? Да у нас всё сухо...
– А у меня капает! – не сдавалась Лидия Петровна. – Если не пустите посмотреть, я аварийку вызову!
Игорь выглянул из комнаты, сразу понял, что назревает драма, и спокойно сказал:
– Давайте без аварийки. Проходите, сами во всём разберёмся.
Лидия Петровна шагнула в квартиру, но двигалась как-то странно: не к ванной шла, а будто сканировала пространство взглядом. Она наклонялась, тыкала пальцем в стыки труб, бормотала что-то про «вот тут точно мокро», но глаза всё время соскальзывали в углы.
Заглянула за диван, покосилась на шкаф, задержалась взглядом на корзинке Феликса.
Феликс шёл за ней следом. Пару раз он потёрся о её ногу, будто хотел сказать: «Не переживай, найдём». Но Лидия Петровна этого не замечала.
Анна стояла в дверях кухни и чувствовала: что-то тут не сходится. Не так люди ищут протечку. Так ищут что-то своё, потерянное. Но она молчала.
Игорь спросил:
– Лидия Петровна, может, чаю?..
Соседка вздрогнула, будто её окликнули посреди сна.
– Нет-нет, спасибо, – быстро сказала она, отводя взгляд. – Просто... думала, вдруг тут... ну, мало ли...
Она ещё раз оглядела комнату, задержала взгляд на подоконнике, потом на полу, будто надеялась заметить какой-то странный след, что-то не на своём месте. Но ничего не было. Только Феликс смотрел на неё своими жёлтыми глазами и чуть наклонил голову, будто спрашивал: «Ты ищешь кого-то?»
Лидия Петровна вздохнула, и этот вздох вышел таким тяжёлым, что в комнате как будто стало холоднее.
– Простите, – пробормотала она, уже направляясь к двери. — Наверное, я зря…
И ушла, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре ещё пару секунд слышались её медленные шаги, а потом всё стихло.
– Странно она себя вела, – задумчиво сказала Анна, присаживаясь на край стула.
– Да уж, – кивнул Игорь. – Мне показалось, не протечку искала, а что-то другое.
Феликс коротко фыркнул. Анна потрепала его по голове.
– Ладно. Если что, она ещё придёт. Или позвонит. А пока давай чай с бутербродами попьём.
Феликс, услышав про бутерброды, сразу стал выглядеть гораздо заинтересованнее.
На следующий день Анна гуляла с Феликсом. Утро было прохладным, двор ещё толком не проснулся: только голуби копошились у урны, да у старого гаража, как всегда, собрались уличные коты.
Феликс тут же втянул носом воздух, приосанился и пошёл здороваться со своими. Анна остановилась неподалёку, чтобы не мешать кошачьим ритуалам.
И вдруг среди рыжих спин мелькнуло что-то знакомое: чуть седой нос, потрёпанное ухо, старая царапина на лбу. Анна замерла.
Это был кот Лидии Петровны. Барсик-младший. Он сидел в сторонке, вылизывал лапу и выглядел так, будто ничего особенного и не случилось – просто решил пожить немного вольной жизнью, посмотреть, как другие живут.
В этот момент у Анны вдруг всё сложилось в голове: и странная суета Лидии Петровны, и её взгляды по углам, и эта отчаянная попытка казаться спокойной. Вот кого она искала. Вот зачем ей нужно было попасть в квартиру – проверить, не приютили ли они её кота.
Анна подошла медленно, чтобы не спугнуть.
– Барсик? – тихо позвала она. – Барсик, ты?
Кот поднял голову, прищурился, будто пытался вспомнить, кто она такая. Потом фыркнул – не зло, а скорее устало, как ребёнок, который долго гулял и теперь не очень рад, что его нашли.
Феликс, заметив, что хозяйка смотрит не на него, подошёл, обнюхал Барсика, будто спрашивая: «Может приютим?»
Анна достала из кармана пакетик с лакомством. Барсик понюхал, потом осторожно взял кусочек.
– Пойдём домой, – мягко сказала Анна. – Тебя там очень ждут.
Барсик посидел ещё секунду, потом встал, потянулся и пошёл рядом – не спеша, с видом кота, который согласен, что пора заканчивать приключения.
Когда они подошли к подъезду, Лидия Петровна как раз выходила с сумкой в руке. Увидев Анну с Барсиком рядом, замерла.
– Господи... – выдохнула она и тут же опустилась на корточки, протягивая руки. – Барсик... ты где был?..
Барсик подошёл, уткнулся ей в колени, и Лидия Петровна прижала его к себе.
– Ты где был, глупый? – шептала она, гладя его по спине, по голове, чтобы убедиться, что он настоящий. – Я тут с ума сходила.
Анна улыбнулась, глядя на них. Феликс подошёл, сел рядом и посмотрел на Барсика так, будто говорил: «Ну вот, тебя нашли. Теперь можно снова жить спокойно».
– Он был во дворе у гаражей, – сказала Анна. – Кажется, просто решил проверить, как живут уличные.
Лидия Петровна подняла на неё глаза, в которых стояли слёзы.
– Спасибо, – сказала она. – Я бы сама его не нашла.
– Да ладно, – улыбнулась Анна. – У меня был хороший помощник. Это всё благодаря Феликсу.
Феликс в ответ громко мурлыкнул, подтверждая: «Да, это всё я».
Через пару дней Лидия Петровна пришла к Анне днём, когда Игорь был на работе, а Феликс дремал на подоконнике. В руках у неё был небольшой свёрток в простой коричневой бумаге, перетянутый тонкой верёвкой.
– Это тебе, – сказала она, чуть смущённо протягивая свёрток.
Анна развернула бумагу и увидела небольшую статуэтку фарфорового кота. Он сидел, слегка наклонив голову, будто прислушивался к чему-то, и в его позе было столько кошачьего достоинства, что Анна невольно улыбнулась.
– Он на Феликса похож, – сказала Лидия Петровна. – Ну, не лицом, конечно... а вот этим своим видом: будто знает больше, чем говорит.
Анна провела пальцем по гладкой глазури.
– Очень красивый. Спасибо. Я его на полку поставлю, чтобы он за порядком следил. Настоящий хранитель уюта.
Лидия Петровна кивнула.
– Если хочешь, я тебе ещё про Барсика расскажу, – неожиданно предложила она, усаживаясь на стул, который Анна ей подвинула. – Про то, как он в молодости с балкона на балкон перепрыгивал. Все думали, что разобьётся, а он...
Анна налила чай, поставила на стол тарелку с печеньем, и они проговорили почти час: про котов, про старые времена, про то, как иногда самое обычное утро становится хорошим просто потому, что рядом есть кто-то, кто готов выслушать, и кот, который мурлычет в такт.
А Феликс, проснувшись, подошёл, потёрся о ноги обеих женщин. Теперь у них есть своя маленькая история, и он в ней главный свидетель.

Где-то в синем море

Автор: Ната Снегирёва
Где-то в синем море, в глубине бездонной
Плавала - ныряла девушка - русалка.
Волосы блестели под её короной...
И глаза — сапфиры с нежностью фиалки.
В игры - догонялки с рыбками играла,
Черепаха Мила мудрости учила.
Но для счастья было этого ей мало –
Жизнь за гранью моря всё её манила.
Лунными ночами на поверхность моря
Выплывала чтобы мир узнать снаружи –
Что такое счастье? Что такое горе?
Кто живёт в том море, что зовётся лужей?
Собирала звуки: тихий шёпот ветра,
Крики белых чаек, пение дельфина
Голосом волшебным песен в стиле ретро,
Гул вулканов грозных, треск полярной льдины.
В пузырьках воздушных сохраняла звуки,
И в подводных скалах прятала украдкой.
Ей они служили как бальзам от скуки,
Будучи незримой маленькой загадкой.
Выпускала звуки иногда наружу, –
И пещеру сразу наполняли сказки,
И казалось, будто, изливая душу,
Словно из кусочков собирала пазлы.
Где-то в синем море, в глубине бездонной
С рыбками играет снова в догонялки.
Волосы сверкают под её короной...
Но никто не верит в девушку - русалку.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
Часть 2
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 )
Поезд медленно набирал скорость, увозя Машу всё дальше от маленького города, где осталась часть её сердца.

Жизнь – качели

Ната Снегирёва
Жизнь похожа на качели: то подбросит вверх, и кажется, будто весь мир открыт, всё по плечу, впереди только успех и новые дороги. А то плавно, почти незаметно потянет вниз. И остаётся лишь вглядываться в тени, прислушиваться к тишине, собирать себя заново.