Литературный салон "Авиатор"

Леонард Позолотин В детстве  брат показал мне несколько толстых подшивок журнала «Всемирный следопыт», где я впервые прочитал об истории Аляски, Русской Америке в повести "Злая земля" о борьбе индийцев Аляски. существовала с 1741 по 1867 год, охватывая Аляску и отдаленные форпосты в Калифорнии и на Гавайях. Управляемая поддерживаемой государством Русско-американской компанией, она функционировала как коммерческое предприятие по торговле мехом и многоэтнический пограничный регион, который в конечном итоге был продан США из-за высоких затрат и транспортных труднностей и ограничений управления движением товаров, услуг, информации и ресурсов. Ключевые эпохи  Открытие (1741): Витус Беринг и Алексей Чириков исследовали побережье Аляски, что вызвало ажиотаж на шкуры морских выдр среди сибирских охотников за мехом. Правление компании (1799): Царь Павел I учредил Русско-американскую компанию, которую позже возглавляли такие деятели, как Александр Баранов, построившие поселения и столицу Новый

Владимир Савончик Директивой Генерального Штаба орг.10/315706 от 26 декабря 1944 года на аэродроме Залесье 1-я авиационная «Сталинградская» Краснознамённая дивизия Дальнего Действия переименована в 1-ю бомбардировочную авиационную «Сталинградскую» Краснознамённую дивизию. В составе действующей армии: С 26 декабря 1944 года по 9 мая 1945 года. (135 дней) Перечень №9. В составе объединений: С 26 декабря 1944 года по май 1946 года – в составе 18-й Воздушной Армии. В составе корпусов: С 26 декабря 1944 года по май 1946 года – в составе 3-го Гвардейского Бомбардировочного Авиационного «Сталинградского» Корпуса. 31-й Гвардейский бомбардировочный авиационный «Красносельский» Краснознамённый полк – с 26 декабря 1944 года по 15 декабря 1945 года. Переименован в 186-й Гвардейский бомбардировочный авиационный «Красносельский» Краснознамённый полк. 32-й Гвардейский бомбардировочный авиационный «Керченский» Краснознамённый полк – с 26 декабря 1944 года по 15 декабря 1945 года. Переименован в 192

Владимир Минский Я ходил на «Дискотеку СССР» дважды. И знаете, это просто крутое ощущение. Четыре часа нон-стопа — это мощь. Это как футбольный матч, но без горечи поражений, без агрессии, без нервотрепки судей. Просто чистый, безудержный праздник, который накрывает волной. Ты находишься в этом море людей, и у всех глаза горят. Но есть и замечания, которые, как заноза, не дают наслаждаться в полной мере. И касаются они буквально всего: 1. Начну с главного — с музыки. Это ведь «Дискотека СССР», так? Тогда почему же из колонок льется каша из песен 90-х, нулевых, а некоторые особо «одаренные» вставки и вовсе из 20-х этого века! Где песни нашей юности? Где 60-е, 70-е, начало 80-х? Я не говорю, что надо превращать вечер в заседание исторического общества, но если уж ты заявляешь эпоху, имей смелость исполнять ее хиты. Те редкие «восьмидесятки», что встречаются, тонут в море попсы иного постсоветского периода. 2. А шлягеров, песен, которые мы знаем с детства, катастрофически мало. Вместо н

Сергей Вельяминов Земля дышала зноем, и воздух был густ от пряного запаха полыни. Сама природа навевала на раздумья, на что-то потаённое, полузабытое. От жары мысли плавились, теряя острые края. И любая фраза, едва родившись, тут же растекалась сонливой патокой. Так и не приняв нужного положения. Над головой, рассекая раскалённый воздух, носились стрижи. Целые эскадрильи. Стремительные и неутомимые. Они резали небо, укрощая его лохматые облака, придавая беспорядку свои формы. Их полёт был делом — выверенным, настоящим, без лишних слов. И в этом деловитом движении крылось странное утешение: пока птицы заняты своим вечным трудом, мир держится на месте. Где-то вдали ворчал гром. Он не угрожал, а скорее просто напоминал о себе. Пока на небе тучи, в любой момент может хлынуть дождь. Блеснуть молния. Ударить гром. Но этот рокот не пугал. Он был далёким, почти игрушечным, как шум, доносящийся из другого мира. А здесь сейчас было спокойно. Здесь была ты. Дома. Была, как всегда, в этом зное,

Георгий Пещеров (рассказ) Куда не поедешь, куда не пойдешь, Но лучше, чем Джубга, нигде не найдешь. Пейзаж здесь чарует и воздух пьянит, Волшебное море зовет, как магнит. Феодосия Железняк В разгар летнего отдыха, мне предложили профсоюзную путевку на 12 дней, на Черное море, с полным пансионом в гостинице Надежда, которая расположена на побережье поселка городского типа Джубга. Причем, при желании, проезд с трансфером туда и обратно, на автобусе. Я согласился, поскольку отдыха в таком формате у меня еще не было. Ко мне присоединилась моя партнерша по танцам. Я подумал, что вдвоем, наверное, будет веселее и дал добро. 25 июля 2026 года к 11.00 мы прибыли к метро Пятницкое шоссе. На выходе из метро собрался народ с вещами, необходимыми на отдыхе. У многих огромные чемоданы, а у нас, у обоих, небольшой рюкзак с самым необходимым. Вскоре подошли организаторы поездки и рассадили нас в автобусе. В салоне разнородный состав пассажиров, где семейные пары с детьми, пожилые люди и даже молоде

Владимир Васильевич Хлынинъ (Опыт правовой и метафизической картографии) Владимир Ангелблазер, метамонах, юрист-международник и картограф-сказочник. Остров Буян (он же Вакашан — «земля тёплых вод») в царстве царя Салтана, 12 августа 2026 «Сначала есть карта, потом появляется мир.» Мы привыкли считать, что карта — лишь второстепенное дескриптивное отражение реальности. Сначала существует территория, а затем человек фиксирует её на пергаменте. С точки зрения правовой и метафизической реальности всё обстоит ровно наоборот. Сначала появляется карта, и только затем под её матрицу подгоняется физический мир. Карта — это не эстетическое изображение и не наглядная схема. Это нормативный акт, первичный программный код. Это юридический титул и ментальная установка, которая загружается в миллионы голов, заставляя их действовать унифицированно: экспроприировать этот участок, бояться той нейтральной зоны и считать своей суверенной землей всё, что обведено жирным контуром. Человек рождается в мир

Игорь Струйский За всю жизнь много полетал на самолётах в качестве пассажира. В основном на отечественных. На нынешних импортных не летал ни разу. В далёком детстве летел с родителями на Ил-18. Из Душанбе в Омск. С промежуточной посадкой в Ленинабаде. Мало что помню, ведь было мне около четырех лет. Рейс был ночной. Папа, чтобы снять с меня стресс, всё происходящее комментировал. Я слушал и молчал, не капризничал. Очень долго раскручивались винты, поочередно, гул усиливался постепенно до максимума. При наборе высоты у меня закладывало в ушах. Мне давали леденецы, чтобы заложенность прошла. Хорошо помню обед на борту. Нам принесли отварную курицу с рисом и газировку в маленьких пластиковых стаканчиках. Посадку в Ленинабаде запомнил. Приземлились там глубокой ночью. Нас перевезли в здание аэровокзала. Разместили на балконе с видом на взлётную полосу. Мы пили чай и разглядывали наш самолёт, белеющий в ночи. Больше память не оставила ничего... Следующий полет был из Челябинска в Адле