Литературный салон "Авиатор"

Владимир Кузнецов 19 Поднявшись наверх, ближе к гребню горы, группа старшего сержанта Кузнецова оказалась словно на смотровой площадке — вся дорога предстала как на ладони. Перед бойцами раскинулась величественная панорама гор, ощущалась вся мощь природы. Обернувшись назад, сержант увидел, как по серпантину, словно гигантская анаконда, неторопливо извиваясь на поворотах, двигался батальон. — Впереди «дух», — раздался голос рядового Воробьёва. Кузнецов повернулся и увидел идущего навстречу взводу со стороны Пакистана вооружённого человека. Тот был в чалме, широких штанах и длинном халате, с винтовкой на плече. Возраст издалека определить было сложно: у мужчины была большая борода, но двигался он быстро, бодро и уверенно — было заметно, что эта горная дорога ему знакома. Старший сержант Кузнецов вышел на связь с командиром взвода: — 571 й, я — 711 й. — Я — 571 й, — отозвался Куиш. — Вам навстречу движется вооружённый человек. — Где он находится? — Вы с ним на равном удалении от поворо

Виталий Овчинников Да, я Советский человек! Чем очень и очень горжусь. Я был и остаюсь представителем Великой Советский цивилизации, появившейся на одной шестой части земли после Великой Революции семнадцатого года и сделавшей из нищей разваливающейся и уже развалившейся Российской империи вторую экономику мира. Сделавшей несмотря на три чудовищные войны, прокатившей по ее просторам в двадцатом веке. Мои родители являются типичнейшими представителями Советских граждан, которым Советская власть дала все необходимое для их нормального профессионального, нравственного, культурного и физического развития. Тех самых граждан Советского Союза, которых нынешние демократические представители власть имущих называют презрительным словом «Совок» или же уничижительными словами госпожи Ксении Собчак - «генетическим отребьем» России. Ну, что ж, для них – «отребье», а для меня - лучшие представители человечества! Просто, у нас с ними взгляды на жизнь разные. Их взгляд, это взгляд «гламурного» бе

Олег Каминский Советским летчикам-истребителям, сражавшимся в годы Великой Отечественной войны, посвящено множество книг, статей, фильмов и других средств массовой информации. Обычно в них говорится о героизме и мужестве крылатых бойцов, о их личной храбрости и впечатляющих подвигах.      Однако про большие жертвы летчиков обычно предпочитают умалчивать. Да и вообще, по многим вопросам применения авиации в годы войны, историками до сих пор ведутся ожесточенные споры. Наиболее ярко, пожалуй, подобные разногласия выявляются в спорах об эффективности действий советских и вражеских летчиков, о соотношении их побед и потерь.      Так, большинство отечественных историков убеждено, что все немецкие асы, якобы, врали о своих успехах. Одни «знатоки» заносят в списки безвозвратных потерь самолеты противника, получивших повреждения легкой и средней степени. Другие безапелляционно заявляют, что статистика потерь Люфтваффе проходила тщательную редактуру и аккуратную немецкую корректуру в ведомств

Анатолий Гончарук Сегодня суббота, самый любимый курсантский день, но я сегодня в увольнение не иду, сегодня очередь Игрека и Лео. Последний сегодня выглядит так, что я его прямо не узнаю, он весь светится, и свет этот льется откуда-то изнутри. Он поминутно поглядывает на часы, ожидая увольнения. Без преувеличения можно сказать, что в город он улетел на крыльях любви. Тут только я вспомнил, что всю неделю Лео выглядел непривычно радостным, взволнованным и малословным. И как это я не придавал этому значения? Жди теперь, когда Лео вернется, и попробуй его еще разговорить!  Однако в роте Лео появился еще перед ужином, а выглядит он так, будто его с креста сняли. Такая разительная перемена еще больше бросается в глаза, и я пристал к приятелю с расспросами, чтобы отвлечь его от невеселых дум. Мы решили пойти на спортгородок, где нас точно никто не услышит. – Ты помнишь, – начал свой рассказ Лео, – как наша рота проводила показательные выступления перед новым командующим Юго-Западным направл

Анатолий Гончарук – Я женюсь, – громогласно возвестил Рома, вернувшийся из увольнения, оторвав всех курсантов от привычных дел. – Вы слышите? Я женюсь! – На ком это? – нехотя оторвался от чтения книги КорС. – Кто эта несчастная? – Я женюсь на Рите Миловановой, – гордо объявил Рома. – Да быть этого не может, – рассмеялся Королев. – Я так и знал, что ты заливаешь! Эти «бастионы» штурмовали и не такие как ты, и то не смогли их пробить и, так сказать, растопить лед! Сообщение Ромы никакого доверия у Королева не вызвало. Серега ничуть не сомневается, что Рома привирает. – Иронизировать легко. А я смог, – гордо объявил Рома. – Эй! Кто еще не слышал? Я женюсь на Рите Миловановой! Я! Я! Я женюсь на ней! – Ну, допустим, – нахмурился КорС, – и как же это тебе удалось? Тебе, такому косноязычному и тормознутому? Сообщение Ромы не случайно привлекло внимание Королева. Причины для неравнодушного отношения у Сергея, безусловно, есть. Он и сам, отступив от своей гордости, спеси и дурацкого гонора,

Владимир Минский Я часто задумываюсь о том, какое кино мы имеем, чтобы показать своим детям и внукам о нашем советском прошлом. И с каждым годом мне становится всё тревожнее. Так немного фильмов, которые мог бы рекомендовать к просмотру. Увы. Я убеждён, что до девяноста пяти процентов российского кино о том периоде нужно утилизировать. И дело здесь не в художественном качестве. Дело в том, что даже относительно «хорошее», даже, вроде, патриотическое кино сегодня работает против нас, подкрепляя нарративы наших врагов, показывают мир утрировано в обе стороны. Где не прививается любовь к стране, наоборот, прививается желание бежать как можно дальше, впрочем именно так и заканчивается киношный «хэппиэнд». Или когда демонстрируется показушный ура-патриотизм, а враг показан как полный идиот, этому кино не можешь верить, оно отталкивает. В большинстве современных фильмов Комиссаров, например, показывают подлецами и трусами — хотя это не соответствует правде. Коммунистов, смершевцев, сотрудни

Петрович 8 Русский четырёхгранный игольчатый штык Русский четырёхгранный игольчатый штык — колющее холодное оружие (штык), примыкаемое к стволу винтовки Бердана (разг. «берданка») и 3-линейной винтовки Мосина (разг. «трёхлинейка»), карабинов образца 1944 года и СКС образца 1945 года. Хотя в литературе часто встречаемо название «русский штык». Казнозарядная винтовка системы Горлова-Гуниуса («система Бердан № 1») была спроектирована русскими офицерами — полковником Горловым и капитаном Гуниусом в США и пристреливалась без штыка. Горлов, как специалист военного дела по своему усмотрению выбрал для винтовки русский традиционный (введён вместо багинета в 1702—1709 годов и многократно дорабатывался в последующие полтора века) игольчатый 3-гранный штык, который был установлен под стволом огнестрельного оружия. Да, первые русские штыки были трёхгранные, без долов, с гладкими гранями. Так как штык игольчатого типа имел преимущество при штыковом бое в плотном строю, а игольчатая форма штыка у

Анатолий Гончарук Мы с Лео перепрыгнули через забор у областного военкомата, когда раздался голос Валеркиного «тестя». – Добрый день, молодые люди. Странный, однако, вы избрали способ выхода в город. Большинство курсантов предпочитают все-таки более безопасный и привычный способ – через КПП. – Тренируемся, товарищ полковник, – бодро доложил я, – чем не полоса препятствий?  К тому же этот способ очень удобен… – Конечно, конечно, – снисходительно сказал полковник Обертинский. – Сержант Иванов свободен, младший сержант Леонтьев – к машине. Лео не оставалось ничего другого, как сесть в машину, и его увезли домой к «невесте» даже несмотря на то, что он смело, пытался протестовать. Во время увольнения я зашел в кафе, чтобы пообедать. Мне принесли мой заказ, и я с удовольствием приступил к трапезе. В зал вошли новые посетители, но я не обратил на них никакого внимания, тем более что я сел лицом к телевизору, а спиной к входной двери. По телевизору показывают видеофильм «Дело для настоящих муж

Анатолий Гончарук Среди поднадоевших вечерних разговоров об одном и том же, слух уловил слово – Арлекино, и я стал прислушиваться. – Чудесный фильм, – расхваливает Литин. – Рекомендую его всем посмотреть. – Какой фильм? – тут же первым поинтересовался Веня, ему никогда не удается сдержать свое любопытство. – «Меня зовут Арлекино», – охотно отвечает Литин. – Тебя? – смеюсь я. – Да мы все давно в курсе! – Фильм так называется, – смеется Литин. Его так восхитил этот фильм, что он тут же принялся пересказывать Вене его сюжет. Ко мне подошли Лео, Костя Морозов, Дима и Володька. – Симона, сходим на этот фильм? – предложили они. – Давайте, – согласился я. На следующий день, когда все курсанты спешили потратить свое свободное время на отдых и развлечения, мы пошли в кино. Правда, с билетами не повезло, и мы попали только на последний сеанс. Когда Арлекино занимался любовью, женщины в зрительном зале, которым всем явно за сорок, подняли возмутительный крик на тему: «Что же это делается? Как так

Владимир Минский В белорусской публицистике и околонаучных кругах периодически всплывает утверждение: первопечатника Ивана Фёдорова на самом деле звали Иваном Фёдоровичем, он был белорусом, а не русским, и «правильное» имя — с окончанием «-ич», потому что это «по-нашему». Этот нарратив — не историческая реконструкция, а идеологический конструкт, который разбивается о простые факты. В XVI веке фамилий в современном смысле у людей не было. Человек именовался по имени и отчеству. Ивана Фёдорова звали так: · Имя — Иван (в церковных текстах — Іоанн). · Отчество — Фёдоров (сын Фёдора). В Москве писали без окончания «-вич», в Литве и на Украине — с «-вич» (Фёдорович). Это не фамилии, а разные формы одного и того же отчества в зависимости от местной традиции. · Фамилия — отсутствовала. То, что сегодня называют «фамилией Фёдоров», — это просто застывшая в русской историографии форма его отчества. Сам первопечатник в московских изданиях подписывался как «Иван Фёдоров», в львовском «Апостоле» 15