Беляков

Старшая дочь мне как-то сказала насмешливо: «Пап, ну ты человек двадцатого века».  Это когда я бурчал по поводу тиктока, что ли, не помню.  То есть из прошлого, и в новом веке уже мало что смыслю.  Нет, конечно, я тип уходящий, я не ропщу. Но все-таки пытаюсь жить в тех обстоятельствах, которые мне предлагают.  Во мне борьба прошлого века и нынешнего, конфликт радиоприемника на кухонной стене и айтьюнса.  Вот книги. Да, мне хочется взять их в поездку. Бумага, тактильность, листать. Как я с детства привык. Но тяжелые, блин. А тут открыл в телефоне – и читай «старосветских помещиков».  Когда появился ЖЖ, я долго высмеивал глупых друзей: вам нечем заняться? Потом завел себе аккаунт в разных сетях. Сперва думал – просто для дела, для связи, так удобно нужных людей находить, журналист все-таки.  Ага, конечно. Начал писать, увяз.  Потом дети велели завести тг-канал, и тут я уже не сопротивлялся, я полюбил это дело, я оценил его мощь и красоту. Научился писать кратко и быстро, хотя всегда бы

Девушки часто просят меня поделиться бьюти-секретами. Особенно, когда им за сорок.  Охотно!  Итак, утром вы проснулись, посмотрели на себя в зеркало: отеки, круги под глазами, бледная кожа. А вечером вам на мероприятие или дружескую вечеринку, где надо блистать. Да хоть куда – женщина везде должна блистать, даже в магазине пятерочка, как говорила Шанель.  Не волнуйтесь, мои бюджетные процедуры превратят вас в загадочную королеву бала.  Налейте 50 грамм «Столичной» и быстро выпейте. (У хозяйственной девушки всегда найдется в холодильнике пол-бутылки хотя бы.) Вы увидите, как на щечках сразу заиграет естественный румянец.  Некоторые эксперты рекомендуют пиво, но оно дает кратковременный эффект и к тому же не избавит от отеков. Другие эксперты советуют Absolut или Grey Goose, но я всегда доверяю проверенным отечественным маркам.  Подождав десять минут и ощутив действие средства, выпейте еще 50 грамм.  Да, отеки и круги исчезают, словно вы провели полдня в кабинете косметолога! Следующие

Он вызывает у меня странные чувства: радость, что лето в разгаре, что много еще впереди, и при этом что-то вроде тоски по смутным образам детства.  Липы цветут. Очень люблю этот запах. Он простой, сладковатый, но совсем ненавязчивый, он просто часть воздуха, особенно после дождя.  Запахи мне очень важны, иногда я невольно им подчиняюсь.  Могу сказать незнакомой женщине комплимент, лишь потому что ее парфюм меня заворожил.  Или могу торопиться уйти откуда-то, лишь потому что запах там мне напоминает что-то тревожное в прошлом.  Люблю потереть листик герани, на пальцах остается терпкое, яркое – прямо со школы люблю. То есть школу я ненавидел, но листочки герани с ней примиряли меня. Еще у меня было сокровенное дело – нюхать трубы на крышах Москвы. В молодости с друзьями часто туда забирались, это было несложно, даже в самом центре, на Патриарших или близ улицы Кирова. На крыши выходили гулкие отверстия вентиляции. Они были установлены рядом, плотно, чем-то походили на органные трубы.  О

Только один должен править безраздельно и строго, быть диктатором. Не терпеть оппозицию. Любые попытки демократии и свободы какого-то слова пресекать на корню.  Если что – я про кухню.  Только один должен искусно готовить. Когда оба – это уже семья на грани распада.  У меня была знакомая пара – Нина и Петя. Милейшие люди, но, как назло, оба классно готовили.  Приезжаю, допустим. И уже у входа в подъезд ощущаю ароматы приправ и мяса, что томится в духовке. Эх, радуюсь, ждет меня пиршество.  У плиты суетится Петя, весь озабоченный. Нина присела рядом, закуривает. Вдруг говорит: «Полей соусом!» «Нин, я полил, не волнуйся».  Через минуту Нина опять: «Что-то оно у тебя уже долго, ты его пересушишь».  Петя: «Нин, все под контролем».  Нина снова: «А розмарин?» Петя не выдерживает: «Нин, иди в комнату!» Нина уходит, но возвращается. У нее еще пара советов. Все заканчивается чуть ли не дракой, их дочка-подросток трагически запирается в ванной, а у меня уже нет аппетита.  Думаете, это Нина така

Приехал в Лондоне однажды на вокзал, был на такси, на знаменитом кэбе доехал. От Ватерлоо мне надо было дальше, к знакомым.  Только не мог же я зайти в вокзал, не покурив. Есть эта ужасная привычка, каюсь. Но что поделать. Стою, курю.  Вдруг появляется мой смуглый таксист: «Сэр, это вы же сейчас ехали со мной? Сэр, вы оставили карту».  И протягивает мою банковскую карточку. Она лежала у меня в заднем кармане штанов, она просто выпала на сиденье.  А карта эта с собой была единственная. Если бы я ее потерял, я бы не купил билет на вокзале, мне бы вообще в Англии было нечего делать, только побираться на улицах.  You saved my life, говорю я таксисту. Протянув десять фунтов как благодарность. Они были последней наличностью, но разве тут мелочатся. А ведь если бы я не курил – таксист бы меня не нашел, я бы растворился в толпах вокзала, и все пропало.  Другой случай на днях. Приезжаем с дочкой на Ленинградский вокзал. Провели несколько дней в Петербурге. Давай, говорю, я покурю, заодно и

Не то что бы я был какой пророк, но иногда делаю вещи удивительно мудрые, прозорливые.  Еще в 90-е мои состоятельные друзья начали обзаводится машинами. А в конце 90-х зарабатывал уже я неплохо. Друзья спрашивали: а ты что, когда же за руль? Во-первых, отвечал, я регулярно бухаю, какая машина. Во-вторых, не хочу.  Друзья смотрели на меня как на лузера.  В нулевые машинами обзавелись уже все, даже те девушки сели за руль, которые – мне казалось – не очень в ладах с кофеваркой. Нет, водили и норм.  Девушки спрашивали: а ты что? Во-первых, отвечал, не умею. Во-вторых, не хочу.  Девушки смотрели на меня, как на человека немного ущербного.  В компаниях люди обсуждали инжекторы, бамперы, аудиосистемы, какая лучше в машине бумс-бумс. А я напивался одиноко как Венедикт Ерофеев. Я был там лишним, я был посторонним, но гордым.  Но дальше.  О, дальше начались сюжеты с парковками. Почти все работали в центре, а там фиг где встанешь, да и сколько денег отдашь за парковку.  Кто-то машину продал,

Никогда не разговаривайте о делах в пятницу вечером. Особенно с незнакомыми, особенно в месенджерах.  Дождитесь утра субботы. Лучше даже полудня. Когда проснется ваш контрагент.  Как-то мне написал человек, типа: Алексей, вы супер автор, у меня бизнес, мне бы хотелось сделать книгу о себе и моем бизнесе, вы же писали о Натуре сиберике…  Ну да, говорю. А что за бизнес и чего от меня вы хотите.  Бизнес у него разный, в Казани. Нужен ему тот, кто помог бы сделать книгу, есть мысли, идеи, есть что рассказать, сколько за такое возьмете? Знаете, говорю, тут много деталей, сейчас уже вечер пятницы. Но давайте хоть завтра, если вам срочно, обсудим.  «Отлично, спасибо!» В субботу он молчал. И в воскресенье. А сюжеты я люблю завершенные, с любым финалом, но ясным. И вот понедельник.  Здрасьте, пишу, и что ваша книга.  «Ой, я в пятницу нажрался… Хрень всем писал».  Здоровья вам, говорю. И спасибо за честность.  Или на днях. Ищем новую квартиру с женой, чтобы снимать. Требования наши очень скром

Их вообще много, и не только в американских детективах и боевиках, наши тоже иногда сверкают идиотизмом, но я выбрал пять – тех, что уже просто вызывают у меня веселый смех. 1. Герой – лузер, которого уволили или разжаловали. Еще бросила жена. Еще он спивается. Еще он психопат. Дрянь, а не человек. Но вот нам покажут, как этот жалкий субъект вдруг совершает двадцать шесть подвигов кряду, уложив всех злодеев. Сценаристы, кажется, тоже спиваются.  2. У героя в заветном ящичке обязательно лежат газетные вырезки. Крупный план заголовков: «Страшное убийство в Бронксе», «Загадочное исчезновение», «Хрен знает что случилось, но пусть зритель волнуется». Всю жизнь герой хранит и таскает с собой эти вырезки, больше у него вообще никаких сокровищ.  3. Самое важное герой узнает из телевизора. Он зашел в бар хряпнуть вискаря на последние гроши и тут – здрасьте! – по телевизору сообщают именно ту новость, вокруг которой построен сюжет. Телеведущий по идее должен уже смотреть на героя и радоватьс

Итак, говорю, собор был построен в шестом веке по велению императора Юстиниана. Тот хотел возвести самый большой и роскошный храм в мире, что ему удалось… Это мы с женой шагали к важнейшему пункту. Нельзя же оказаться в Константинополе и не увидеть чудо под названием Айя София. То есть в Стамбуле. То есть мы его не раз уже видели, но в самом еще не были. Приходим. А тут, блин, очередь – примерно до аэропорта. Еще и жара. Хм, произношу мрачно я. «Нда», – отвечает жена. А знаешь что, говорю. Ну стоял этот храм полторы тыщи лет без нас. И еще постоит.  Давай, говорю, лучше пойдем есть в то прекрасное место. «Давай!» – радостно отвечает жена. Мы уже оба голодные.  Прекрасное место – это кафешка на рынке прямо у Галатского моста. Свежая рыба, креветки, мидии. Мы его открыли давно. Всё простенько как в шалмане, официанты наряжены фиг знает как. Но именно такие места – самые честные и лучшие.  Нет, хочется понтов – радибога, прямо рядом, на том самом мосту, рестораны, где крахмальные скатер

Приятеля-журналиста позвали на федеральный канал в ток-шоу по поводу одного скандала. Даже неважно какого.  И я сказал ему – не ходи. Он не дружен с фигурантами «дела», не психолог, не скандалист. Он вообще пишет о музыкантах, концертах, хороший интервьюер.  Зачем идти туда, где визжат багровомордые истерики? Что ты забыл там?  Он сказал, что уже дал согласие. Блин. Вот же проблема. Откажись – замену найдут через минуту, пять замен, двадцать замен.  Этого человека я знаю очень давно, с тех времён, когда он ещё был студентом журфака и стажировался в моем отделе. Он хороший и порядочный человек.  Но что за адская магия? Почему самые разумные люди вдруг тупеют и покорно идут в ящик, как только позовут, неважно по какому поводу? Там даже не платят. Что заставляет? Смешное тщеславие, которое поджаривает нас на дьявольской сковородке? Да, есть такое, мы все слабы. Сам я в юности был глуп и ходил на всякие «акулы пера».  Но чорт возьми, я же повзрослел, научился отказывать. Звонят из какого-