За гранью истории

«Я знал, что старая система должна умереть. Но я до последнего верил, что на ее пепле мы построим новый, богатый и свободный Союз. То, что получилось в итоге… Это не то, о чем мы договаривались за закрытыми дверями». Эта фраза — вольная реконструкция мыслей Михаила Сергеевича Горбачева в декабрьские дни 1991 года, когда над Кремлем спускали красный флаг. Официально он говорил народу другое: «Процесс пошел», «Гласность», «Ускорение», «Больше демократии — больше социализма». Он обещал обновить страну, сделать ее современной и сытой.  Но народ чувствовал подвох. Пустые полки магазинов, табачные бунты, бесконечные очереди за водкой по талонам и страх перед гражданской войной никак не вязались со светлым будущим. Что же на самом деле скрывал от миллионов советских людей человек, чья популярность на Западе била все рекорды? Чтобы понять это, нужно отбросить школьные учебники истории и посмотреть на факты, которые долгие годы замалчивались. Итак, что скрывал от народа Горбачев, когда собиралс

«Я видела, как горит Москва в 2150-м. Но это была не иллюминация, это было нечто... Страшное»... Такими словами 40 лет назад начинался рассказ женщины, чье имя долгие годы было вычеркнуто из всех наградных списков и приказов по личному составу ВВС СССР. В рассекреченном недавно архиве Министерства обороны хранится пожелтевшая папка с грифом «Совершенно секретно. Психиатрическая экспертиза». Внутри — стенограмма допроса старшего лейтенанта Анны Светловой, датированная декабрем 1984 года.  Официальная история гласит: Анна Светлова погибла 17 сентября 1983 года при испытании нового высотного перехватчика МиГ-31М над Кольским полуостровом. Самолет вошел в плотное грозовое облако, связь оборвалась, обломки так и не нашли. Точку поставили быстро: пропала без вести.  Но через год после похорон она села на скамейку в подмосковном парке рядом со своим бывшим сослуживцем. И рассказала историю, от которой у закаленного в боях полковника авиации волосы встали дыбом. Чтобы понять, что произошло в н

В одном далеком, раскинувшемся на семь часовых поясов Царстве-Государстве стоял Город Медного Колокола. Правил в нем старый и мудрый Царь, а может, просто очень опытный Управитель — поди разбери их, когда они все носят одинаковые строгие костюмы.  (Сказка - быль, да в ней намек Добрым молодцам урок...😉) Раз в несколько лет в этом городе наступал Великий Праздник Выбора Ковра-самолета. Народ шел к резным избам-избирательницам, бросал в гулкие дубовые урны свитки со своими надеждами, получал взамен календарики с котятами и расходился по домам. Глашатаи кричали с площадей хвалебные речи, музыканты били в бубны, и казалось, что сейчас-то и начнется новая, светлая жизнь. Но была в том царстве одна странная примета, которую знали даже дети. Настоящая жизнь начиналась не в день праздника, а ровно через неделю после него. Когда смолкнут барабаны, а календарь с котятами уже будет засунут в ящик комода. Жил на окраине города, в доме с протекающей крышей, старый часовщик по имени Лука. Человек о

«Я тогда стояла на перроне в Мытищах, снег валил такой, что неба не видать. Подходит ко мне женщина — вся в монисто, глаза черные, как угли из печки. Посмотрела на меня и говорит: "Не плачь по мужу, он через год вернется живым. А вот ты поплачешь о другом. Скоро этой страны не станет. Карта пополам треснет, как лед на реке. Ищи свой дом заново". Я ей трешку сунула, а она улыбнулась, платком лицо закрыла и шагнула за угол газетного киоска. Я моргнула — нет ее. Словно туманом растаяла. А через пять лет мы все проснулись в другой стране…» Примерно такие слова она говорила всем, кто хотел узнать свое будущее. О том, что развалится СССР, в конце 80-х еще не верили. Но в воздухе такие настроения уже Витали. Так что же это было? Правда ли, что Тамара нагадала будущий распад крепкой и сильной державы, как развал чьей-то плохо созданной никудышной семьи? Имя той цыганки стерлось из памяти напуганных женщин и мужчин, но в народе ее стали называть Тамарой. На закате Советского Союза она стала

«Он сидел на скамейке у старого фонтана и смотрел в пустоту. Я спросил: "Дедушка, а что будет с нашей страной?" Он повернул ко мне свои выцветшие глаза и тихо сказал: "Она уже не та, какой была вчера". И я понял — он видит то, чего мы еще не замечаем». (Из дневника журналиста Сергея Васильева, 1992 год). *** Когда писать уже не о чем, все темы перебраны по много раз и под разным углом, то обращаешься письмам от подписчиков и к архивам. Недавно довелось мне получить записи об интересном феномене: предсказания выжившего в блокадном Ленинграде. Читая их, я понял, а ведь все сбывается. Судите сами. История Михаила Петровича N. хранится в архивах оренбургских издательств, работавших в девяностые годы. В фондах газет «Вечерний Оренбург» и «Оренбуржье» до сих пор можно найти заметки о старике из Ленинграда, который предсказывал будущее на набережной Урала. Эти архивы стали основой для городской легенды, но за ними скрывается нечто большее. Михаил Петрович — «дед из Ленинграда», как его называ

«Он видел то, что скрыто от глаз» Пугающая история... Но ведь мы многое не знаем. Многое скрыто от наших глаз. Я нашел рассказ про мальчика, сейчас бы, его назвали индиго, на просторах интернета. Тема интересная. В общем, читайте. И комментируйте. Осень 1948 года в деревне Красная Горка (Ивановская область) выдалась промозглой и тревожной. После ВОВ к деревне медленно возвращалась жизнь: не хватало рук, семян, надежды. В этот тяжелый период в село приехал четырнадцатилетний Ваня Морозов из соседнего района. Мальчик жил у дальних родственников после того, как потерял родителей во время голода. Никто бы не обратил внимания на худого подростка с бледным лицом и пронзительным взглядом, если бы не одно обстоятельство. Вскоре по всей округе разнеслась молва о том, что Ваня видит будущее. Это, как ни странно бы звучало, был мальчик индиго из 1940-х. Сначала к нему шли просто из любопытства или за шуткой, но вскоре слухи подтвердились самым пугающим образом. Что он предсказал людям? Да все пр

"Нюрка, куда ты льешь-то? Ведро пустое будет к вечеру!" А она смотрит на меня и шепчет: "НТы сама не лей, тетя Маруся. Не из колодца оно сейчас пить будет". Я засмеялась тогда, дурища старая. А через час председатель наш с лесопилки вернулся, мертвый привезли. Сердце встало. И ведра того никто не трогал — так до ночи полное и стояло. Вода в нем сама по себе ушла… Будто выпил кто». Снова на моем канале история, которую прислали подписчики. Ирина, женщина, которая, прислала ее, была внучкой Марии Тимофеевны, жительницы села Крапивново Тейковского района. А та рассказывала эту историю своей внучке уже в семидесятые годы. Ирина пишет,, что до сих пор помнит, как морщинистые руки старушки до последнего дня мелко дрожали, когда она вспоминала осень 1943 года и 15-летнюю девочку Анну, которая говорила о будущем, а потом растворилась в густых ивановских туманах... Или ее утопили. За то, что знала лишнее. Итак. Ивановская область ,1943 год. На советских плакатах «Город невест» неустанно ткал, с

«Я ему говорю: "Мишенька, а мне-то скажи, долго ли жить буду?". А он смотрит так через стол, глазищами своими васильковыми, и молчит. Потом ручку свою белую протянул, хлебную крошку со скатерти смел и говорит: "Тебе, тетка Агафья, про то знать не надобно. Ты лучше иди домой да щи поставь, муж голодный вернется". Я вышла от них, до ворот дошла, споткнулась на ровном месте и ногу сломала. Лежу на лавке, вою, а сама думаю: ведь сказал же малой — не лезь, куда не просят. Про щи-то правду сказал, вернулся Егор мой злой, как черт, потому что обеда нет. А если б он мне тогда срок назвал? Я бы, наверное, еще с утра в омут головой…» Из записной книжки фольклориста Петра Николаевича Л., село Панино, Павловский уезд, август 1926 года. Историю прислал подписчик. Лето 1926 года в селе Панино выдалось тяжелым. НЭП дышал на ладан, налоги давили, старая вера трещала по швам под напором комсомольских ячеек, а земля требовала рук. Люди жили настороженно, заглядывая в завтрашний день с опаской. И именно