За гранью истории

«Он видел то, что скрыто от глаз» Пугающая история... Но ведь мы многое не знаем. Многое скрыто от наших глаз. Я нашел рассказ про мальчика, сейчас бы, его назвали индиго, на просторах интернета. Тема интересная. В общем, читайте. И комментируйте. Осень 1948 года в деревне Красная Горка (Ивановская область) выдалась промозглой и тревожной. После ВОВ к деревне медленно возвращалась жизнь: не хватало рук, семян, надежды. В этот тяжелый период в село приехал четырнадцатилетний Ваня Морозов из соседнего района. Мальчик жил у дальних родственников после того, как потерял родителей во время голода. Никто бы не обратил внимания на худого подростка с бледным лицом и пронзительным взглядом, если бы не одно обстоятельство. Вскоре по всей округе разнеслась молва о том, что Ваня видит будущее. Это, как ни странно бы звучало, был мальчик индиго из 1940-х. Сначала к нему шли просто из любопытства или за шуткой, но вскоре слухи подтвердились самым пугающим образом. Что он предсказал людям? Да все пр

"Нюрка, куда ты льешь-то? Ведро пустое будет к вечеру!" А она смотрит на меня и шепчет: "НТы сама не лей, тетя Маруся. Не из колодца оно сейчас пить будет". Я засмеялась тогда, дурища старая. А через час председатель наш с лесопилки вернулся, мертвый привезли. Сердце встало. И ведра того никто не трогал — так до ночи полное и стояло. Вода в нем сама по себе ушла… Будто выпил кто». Снова на моем канале история, которую прислали подписчики. Ирина, женщина, которая, прислала ее, была внучкой Марии Тимофеевны, жительницы села Крапивново Тейковского района. А та рассказывала эту историю своей внучке уже в семидесятые годы. Ирина пишет,, что до сих пор помнит, как морщинистые руки старушки до последнего дня мелко дрожали, когда она вспоминала осень 1943 года и 15-летнюю девочку Анну, которая говорила о будущем, а потом растворилась в густых ивановских туманах... Или ее утопили. За то, что знала лишнее. Итак. Ивановская область ,1943 год. На советских плакатах «Город невест» неустанно ткал, с

«Я ему говорю: "Мишенька, а мне-то скажи, долго ли жить буду?". А он смотрит так через стол, глазищами своими васильковыми, и молчит. Потом ручку свою белую протянул, хлебную крошку со скатерти смел и говорит: "Тебе, тетка Агафья, про то знать не надобно. Ты лучше иди домой да щи поставь, муж голодный вернется". Я вышла от них, до ворот дошла, споткнулась на ровном месте и ногу сломала. Лежу на лавке, вою, а сама думаю: ведь сказал же малой — не лезь, куда не просят. Про щи-то правду сказал, вернулся Егор мой злой, как черт, потому что обеда нет. А если б он мне тогда срок назвал? Я бы, наверное, еще с утра в омут головой…» Из записной книжки фольклориста Петра Николаевича Л., село Панино, Павловский уезд, август 1926 года. Историю прислал подписчик. Лето 1926 года в селе Панино выдалось тяжелым. НЭП дышал на ладан, налоги давили, старая вера трещала по швам под напором комсомольских ячеек, а земля требовала рук. Люди жили настороженно, заглядывая в завтрашний день с опаской. И именно