ЛИТИНТЕРЕС

Знаменитый автор "Трех мушкетеров" был очень колоритной фигурой. Под стать своим собственным персонажам. Любил женщин, хорошую еду, тратил миллионы, как сантимы. И при этом обладал неистощимым чувством юмора. Про таких людей всегда начинают ходить легенды. Дюма исключением не был, о нем рассказывали кучу забавных историй. Что из них правда, а что додумано, достоверно сказать нельзя. Но хочется верить, что все так и было - до последнего слова. Однажды после званого обеда друзья спросили Дюма, весело ли ему было. Писатель, который всегда был душой компании и умел превратить любой вечер в незабываемое событие, ответил с неподражаемой серьезностью: "Очень! Но если бы там не было меня, я бы умер от скуки!" Острота мгновенно разлетелась по Парижу. Враги Дюма, которые терпеть не могли его хвастовство, только скрипели зубами — ведь возразить было нечего. Он действительно умел сделать так, что без него любой вечер терял половину очарования. Как-то к Дюма пришли с просьбой: умер в бедности судеб

В середине XIX века в русской литературе появилось имя, которое критики ставили в один ряд с Тургеневым и Гончаровым. Читатели зачитывались романами некоего В. Крестовского, а гонорары автора уступали только Толстому и Достоевскому. Но почти никто не знал, что под мужским псевдонимом скрывается женщина. Настоящее имя писательницы - Надежда Дмитриевна Хвощинская. Родилась она в 1822 году в обедневшей дворянской семье в Рязанской губернии. Впрочем, в биографической литературе вам может встретиться и 1821 год, и 1824-й, и даже 1825-й. Путать следы она умела! Ее отец, отставной поручик, был человеком образованным и умным, мать отличалась естественностью и простотой . В их доме не играли в карты и не судачили о соседях - там интересовались литературой, искусством и общественными вопросами. Когда Надежда решила заняться прозой, ей потребовался псевдоним. И она стала подписываться: В. Крестовский. Как позже вспоминала сестра писательницы, "то была фамилия маленького красивого мальчика, зачем-

Кажется, будто сказочный герой обладает какой-то особой защитой. Змей его одолеть никак не может, недруги ложатся пачками под ноги. И даже если героя на части разрубили, всегда в запасе есть вариантик для воскрешения. Такая логика работает во множестве историй. Однако встречаются все-таки и сказки с гораздо более суровым исходом. Там гибель главного героя служит важной частью повествования и превращается в своеобразный урок для слушателя. Сюжет "Колобка" знаком каждому. Круглый герой укатывается от старика со старухой, затем оставляет позади зайца, волка и медведя. Каждый успех укрепляет его уверенность в собственном превосходстве. Колобок воспринимает каждую встречу как очередную победу и начинает считать себя способным уйти от любого. Именно поэтому лиса оказывается для него роковым испытанием. Лиса действует гораздо тоньше предыдущих персонажей. Сила или скорость тут роли почти не играют. Главным оружием становится лесть. Колобок охотно поддается похвале, теряет осторожность и оказы

"Я ощущаю под голым светом связь кровотока и сухожилий. Теперь я знаю, я помню это: мы в этом мире еще не жили. В других пространствах, других вселенных мы были вместе, сейчас – едины. С привычным счастьем и постепенно я расправляю крыло и спину..." Я оживаю. Вдох первый – лишний: Дышу не грудью, а волосами. Со мной мой демон – и мой всевышний, Такой же точно – с тремя глазами. Он смотрит синью ночных пейзажей, Еще нечетких, уже красивых. Я обняла бы его, но даже Пошевелиться пока не в силах. Тяжелый ветер то чуть колышет Живые пряди, то отпускает. Я оживаю и ясно слышу, Как в мысли – мысли его втекают. Он заполняет мои пустоты, Мой взгляд во взгляде его таится. Теплеет небо и капли пота Роняет сверху на наши лица. Я ощущаю под голым светом Связь кровотока и сухожилий. Теперь я знаю, я помню это: Мы в этом мире еще не жили. В других пространствах, других вселенных Мы были вместе, сейчас – едины. С привычным счастьем и постепенно Я расправляю крыло и спину. И путь холодный, предельно да

И снова здравствуйте, дорогие завсегдатаи нашего литературного салона! На календаре - 1899 год. Мы все ближе к концу XIX века, но этот выпуск еще не будет последним. Вы ведь знаете, что последним годом XIX века является 1900-й? Но не будем забегать вперед. Сегодня у нас очень любопытный набор книжных новинок - как всегда, дико разношерстный. Тут и популярные детские книги, и легендарная английская классика, и главный венгерский роман. И, конечно, Лев Толстой, который всегда и везде стоит особняком, на своем собственном пьедестале. В конце, вы как обычно, найдете ссылку на предыдущие выпуски. Эдит Несбит, английская писательница и одна из основательниц жанра детского приключенческого романа, издает в 1899 году книгу, с которой началась ее всемирная слава. "История искателей сокровищ" (полное название) рассказывает о приключениях шестерых детей семейства Бастейбл. После смерти матери и разорения отца дети решают, что они должны спасти семью. Они начинают искать клады, ловить воров и сове

Говорят, писатели берут сюжеты из жизни. Герои этой подборки пошли еще дальше - они сами прожили невероятную жизнь, успев при этом еще и стать легендами в мире литературы. Один пять лет провел в рабстве, другой геройствовал на Кавказе, третий был контрабандистов, четвертый пережил две авиакатастрофы подряд. Ну и так далее. Мы собрали здесь авторов, чьи биографии напоминают приключенческие романы, детективы и исторические боевики одновременно. На их фоне даже самые невероятные сюжеты иногда кажутся вполне правдоподобными. Испанец, автор "Дон Кихота". В 1571 году в битве при Лепанто получил тяжелое ранение левой руки, после которого она на всю жизнь осталась почти неподвижной. По пути домой попал в плен к алжирским корсарам и провел пять лет в рабстве. Четырежды пытался бежать - каждый раз его ловили и жестоко наказывали. После одной из неудач его водили по улицам Алжира с веревкой на шее в качестве публичного унижения и устрашения. После освобождения работал интендантом в испанской арми

"Жил человек рассеянный на улице Бассейной". Эту строчку знают все. Сковорода вместо шапки, перчатки на пятках, трамвай, который никак не может доехать до вокзала... Поэма Самуила Маршака стала классикой детской литературы. Но мало кто знает, что забавный чудак имел реального прототипа. Им оказался ученый-химик, академик Иван Алексеевич Каблуков. Иван Каблуков родился в 1857 году в семье зубного врача . Он стал выдающимся химиком - профессором Тимирязевской академии, членом-корреспондентом Академии наук СССР, Героем Труда, создателем целой школы физико-химиков (это не шутка, там речь про объединение химической и физической теории растворов). Но коллеги и студенты запомнили его не только по научным трудам. Каблуков славился феноменальной рассеянностью - она стала его визитной карточкой, источником бесконечных анекдотов и причиной всенародной любви. Самой известной его особенностью была неспособность запомнить собственное имя. В анкетах и документах Каблуков мог написать вместо "Иван Каб

"Петр вбил себе в голову, что Ибрагиму нужна невеста, и он знает, какая именно. Нежно воспитанная аристократическая девица из богатой семьи. Что могло пойти не так? Но, видимо, девушку никто не предупредил. При встрече с будущим мужем она падает в обморок..." А вы знаете, что в этом году будет ровно 190 лет с того момента, как Пушкин прекратил работу над своей повестью "Арап Петра Великого"? В сентябре 1836 года он еще что-то писал, вносил правки, но потом - все, больше ни слова не добавил. А ведь повесть так и осталась незаконченной. Он даже названия не успел дать. Да, "Арап Петра Великого" - это чисто условный заголовок, под которым в "Современнике" в 1837 году вышли два отрывка. А планировался большой исторический роман! Пушкин позднего периода вообще был крайне настроен писать крупные исторические произведения. Много всего задумал, но мало что успел. В смысле мало что успел именно в этом направлении. Понятно, что остальной его творческий багаж весьма огромен. Жаль, конечно. Было о

"Отсиживайся спокойно да следи за своим уделом. Главное, чтобы грешным делом казна бы не оскудела. Не открывай ворота, княже, амбарный замок навесь. Про левый берег забудь, хотя он потерян еще не весь..." Не выходи из терема, не совершай ошибку. Между Сулой и Сурожем половцы скачут шибко, Стрелы свищут над стылой степью, опустошен колчан, Игорь кличет по имени мертвых однополчан. Лисица весело брешет, ухает зло сова - Нечего было срываться в рейд, ни с кем не согласовав. Даже не думай, княже, не нарушай границы. Пара плевков не обрушит в пыль дедовские гробницы. Ладно, пускай не пара и, может быть, не плевков, Но нет ничего ценнее договорных оков. Если другой нарушает слово, это уже не суть, А если нарушил ты, то в Ахен тебя на суд. Пусть себе летописцы рассказывали потом бы, Как полыхали у самого моря майские гекатомбы. Город, который тебя позвал, в горячий пепел растерт. Но то, что было отрезано, снова не прирастет. В гости сходи к булгарам, бальзамом запей чак-чак. Тебя не касаетс

Есть одна богиня, которая переплюнула всех по части кровавого безумия. Знакомьтесь: Сехмет. Египетская богиня с головой львицы и телом женщины. И с очень дурным характером. Началось все с того, что люди перестали слушаться старика Ра. Верховный бог состарился, люди это заметили и решили: "А нафиг нам такой бог?" Начали смеяться над ним, плеваться в сторону храмов и вообще нарушать все мыслимые запреты. Ра, естественно, обиделся. Но махать посохом на толпу ему было лень. Поэтому он позвал Сехмет. - Доченька, - сказал Ра ласково. - Тут люди совсем обнаглели. Наведи порядок. Сехмет улыбнулась. Львиной пастью. И пошла. Она начала убивать всех подряд. Без разбора. Мужчин, женщин, детей, стариков - ей было все равно. Она пила кровь реками, разрывала тела когтями, а головы складывала в кучу просто потому, что ей нравился хруст. Ра сначала радовался. "Ай да дочка, ай да молодец!" - думал он, глядя на горы трупов. Но потом он понял, что переборщил. Люди заканчивались. Те, кто еще дышал, прятали