Катехизис и Катарсис

Утром 19 июня 1867 года на Холме колоколов под Керетаро расстреляли троих. Двое были мексиканскими генералами. Третий, тридцати четырёх лет от роду, носил титул императора Мексики и был австрийским эрцгерцогом из дома Габсбургов, младшим братом Франца Иосифа. Звали его Максимилиан. В Мексику его привёл чужой расчёт. В стране уже была республика и законный президент: Бенито Хуарес, сапотек из крестьянской семьи в Оахаке, адвокат, первый президент-индеец в истории Мексики. В 1861 году его казна, разорённая гражданской войной, перестала платить по внешним долгам. На это и сослался Наполеон III: под предлогом долгов он затеял интервенцию и принялся искать европейского монарха на трон, которого собирался утвердить штыками. Максимилиан, второй сын, которому в Вене не светило почти ничего, принял предложение с искренним воодушевлением. В 1864 году он сошёл на берег страны, о которой знал немного. Хуарес империю не признал: отступил с правительством на север и ждал. Ждать пришлось недолго. В

Во второй половине XV века Османская империя продолжала стремительно расширяться. После взятия Константинополя в 1453 году перед султаном Мехмедом II Завоевателем открывалось множество возможностей, но и угроз. В Европе главным соперником османов оставалась Венгрия. Кроме того, нестабильными вассалами были Валахия и Молдова, а на море туркам активно противостояла Венеция. Папа Римский также призывал европейских монархов поддерживать борьбу против османов. Однако и в Азии у султана хватало противников. В Анатолии ещё сохраняли независимость некоторые турецкие бейлики и Трапезундская империя. На востоке быстро усиливалось государство Ак-Коюнлу под властью Узун Хасана. Этот правитель подчинил значительную часть Ирана, Ирака, Кавказа и Восточной Анатолии, одновременно вытесняя остатки державы Тимуридов. Как христианские государства – Трапезунд и Грузия, – так и мусульманские правители региона всё чаще искали союза именно с Узун Хасаном, понимая, что в одиночку противостоять османам станов

Агония Большой Орды привела к резкому всплеску насилия в степи. Массы казакующих татар Большой Орды искали себе прибежище и промышляли разбоем. Многие из них прибились к османскому Азаку. Среди этих людей выделился Угуз-Черкас, который в период 1500 - 1501 гг. систематически терроризировал русские посольства в Крымское ханство и османскую Кафу. 17 апреля 1500 г. отряд татар Угуз-Черкаса и Карабая напал на посольство князя Ивана Семеновича Кубенского «и грабиша их на Поле, а иных гостей полониша, а иных побиша». 11 июля 1501 г. на возвращавшееся из Крыма русское посольство и купцов напали азовские казаки Угуз-Черкаса и Карабая. Посольство было разграблено, а посол Андрей Семенович Кутузов-Лапёнок убит. Вскоре (осень-зима 1501 г.) отряд черкесов (около 400 чел.) подошел к Азаку с намерением заманить в засаду Угуз-Черкаса и его татар. Черкесы отправили к городу 30 человек для угона скота принадлежащего Угузу в расчете на то, что тот со своими казаками бросится за ними в погоню. Далее прои

Повесть Петра Петровича Гнедича «Волчонок» вышла в апреле 1905 года в иллюстрированном журнале «Нива» и с тех пор не переиздавалась ни разу. Текстов с такой судьбой много: они забываются не потому, что плохо написаны, а потому, что не вошли в школьные хрестоматии и собрания классиков, по которым мы потом и судим об эпохе. То, что «Волчонок» вообще до нас дошёл, во многом дело случая. Полный комплект всех нужных номеров нашёлся на книжном развале – одном из тех, что ещё встречаются на просторах бывшей империи, где старая Россия иногда даёт о себе знать самым неожиданным образом. Между тем повесть стоит прочтения. Написанная в год Первой революции, она хорошо передаёт атмосферу петербургского fin de siècle: богемная жизнь художников рядом с нищетой городских окраин, причём встреча сытого и любующегося собой мира с миром голодных и бездомных подана предельно трезво и без капли умиления. Правила простые! Каждое воскресенье на платформе PONTVS выходит новая часть забытой повести, ровно в

Казацкий атаман эпохи Смутного времени Михаил Иванович Баловнев (Ян Баловень) происходил из рязанского Данковского уезда. Участвовал в событиях Смутного времени. Вначале служил Самозванцу, затем присоединился в ополчению под началом князя Трубецкого. После окончания Смуты осенью 1613 года Баловень под началом Трубецкого был направлен от Москвы к Новгороду для борьбы со шведами. Однако по пути к месту дислокации казаки принялись заниматься грабежами местного населения (в Тверском уезде). Прямого восстания не было, но войско рассыпалось на отряды мародёрствующих дезертиров. Впрочем, сами казаки не высказывали открытого недовольства, называя свои действия кормлением. Казаки решили идти на восток в Заволочье, чтобы кормиться за счёт богатых северорусских регионов, не тронутых войной. В марте они достигли Череповца и Пошехонского уезда. В апреле 1614 года по случаю этого восстания в Москве прошёл Земский собор, на котором было принято решение поднять налоги, чтобы выплатить достойное жалова

При слове «зависимость» в первую очередь возникают ассоциации с людьми запущенными, бездомными, нередко психически больными. Однако в высших кругах зависимости едва ли меньше – в том числе и в политике. Первый опыт с запрещёнными веществами часто приходится на подростковый возраст. Некоторые мировые политики были вынуждены признаться, что и они в молодости баловались чем-то подобным. Биллу Клинтону во время его предвыборной кампании в 1992 году под сильным давлением пришлось признаться, что он курил марихуану, когда был студентом, но «не вдыхал», добавил он без особой уверенности. Но восприятие проблемы меняется, и вот Барак Обама уже сам, без принуждения, писал в своей книге, что, будучи «бестолковым тинейджером», нюхал кокаин и курил марихуану. «Я вдыхал, ведь для этого я это и делал», – добавил он, бросив камень в огород Клинтона. Открытое признание не принесло ему никаких неприятностей. Джордж Буш младший до своего президентства страдал алкогольной зависимостью. Когда ему было 3

Новая Гвинея и другие острова Меланезии в европейской традиции долго имели репутацию «земель людоедов». Однако далеко не все папуасские и меланезийские народы практиковали каннибализм, а там, где он существовал, его формы и масштабы сильно различались. В одних случаях речь шла о погребальном, или ритуальном, каннибализме – поедании плоти умерших сородичей. Для внешнего наблюдателя такой обычай выглядел чудовищно, но внутри самой культуры он мог восприниматься как проявление любви, скорби и обязанности перед умершим. Антрополог Бронислав Малиновский, изучавший меланезийцев Новой Гвинеи в годы Первой мировой войны, писал: «Это делается с крайним отвращением и страхом и обычно сопровождается сильной рвотой. В то же время это воспринимается как высший акт почитания, любви и преданности. Фактически этот обычай рассматривается как священная обязанность меланезийцами Новой Гвинеи, которых я изучал и был свидетелем того, что он всё ещё тайно соблюдается, хотя сурово карается белым правительст

В декабре 1870 года издатель Адольф Маркс выпустил в Санкт-Петербурге первый номер еженедельного иллюстрированного журнала с простым русским названием «Нива». Замысел был дерзким для своего времени: не журнал для учёных кружков или светских гостиных, а издание для всех сразу. От столичного чиновника до деревенского священника, от школьного учителя до хозяйки с детьми на руках. Два печатных листа, два-три рисунка, а цена подписки была посильной даже для скромного кошелька. Россия отнеслась к затее с недоверием. А потом начала читать. В 1875 году разошлись 18 тысяч экземпляров, в 1886 – уже больше ста тысяч, а к концу века – за двести тысяч. Тираж рос год за годом, словно оправдывая название: засеянное однажды поле приносило всё более щедрый урожай. Вершиной стала публикация «Воскресения» Льва Толстого, прежде отказывавшего почти всем журналам. К моменту смерти своего основателя в 1904 году «Нива» собрала 275 тысяч подписчиков. Высоколобая критика поглядывала на «Ниву» свысока, как на

Что такое «нация»? Когда мы говорим об истории, мы постоянно используем это слово так, будто его значение очевидно. Но стоит остановиться и попытаться дать точное определение, как возникают трудности. Почти каждый будет говорить о чём-то близком, но не совсем одинаковом: о языке, культуре, происхождении, гражданстве, государстве, общей памяти или политической лояльности. Хороший анализ этой проблемы можно найти в книге Эндрю Хейвуда «Политология». Британский политолог рассматривает нацию не как простое и однозначное явление, а как сложное сочетание культурных, политических и психологических факторов. С объективной точки зрения нация может пониматься как культурная общность – группа людей, связанных языком, религией, общим прошлым, традициями и исторической судьбой. Такое определение кажется привычным и понятным. Однако при более внимательном рассмотрении оно сталкивается с серьёзными трудностями. Например, единый язык сам по себе не всегда создаёт нацию, а языковое многообразие не обяз

Когда первый земледелец Восточного Средиземноморья вкопал в каменистую почву молодую оливу, он, сам того не ведая, подписал договор, условия которого невозможно было прочесть заранее. Окультуренная олива по нескольку лет не приносит ничего, входит в полную силу лишь спустя десятилетия, зато потом плодоносит веками. Тот, кто её сажал, трудился не для себя, а для внуков. Дерево, способное прожить тысячелетие, привязывало человека к клочку земли крепче любых цепей: пока зреет урожай, бросить участок и уйти на новые места уже нельзя. Взамен олива предлагала то, чему в древнем мире не было замены. Её масло разом служило едой, топливом для светильников, основой лекарств и притираний, а также священным веществом, которым умащали и атлетов перед состязаниями, и статуи богов. Спрос на него в Средиземноморье был неутолим, а предложение целиком зависело от тех, кто согласился пустить корни в самом буквальном смысле. Из этой зависимости выросла торговля. Уже в VIII и VII веках до н. э. финикийцы