Архивариус Кот

Прежде чем продолжить, хочу остановиться на возрасте Родиона Мефодиевича. Я исхожу из авторских указаний. Цитата, использованная в предыдущей статье, - «Ему было под тридцать лет, когда впервые прочёл он "Войну и мир"». Относится эта фраза ко времени, когда Степанов один жил в Кронштадте, потому что «в Ленинград бывшая Алевтина, нынешняя Валентина, возвращаться не захотела». До этого есть точная дата – «В мае 1923 года Родион Мефодиевич отвёз свою семью в город, из которого его когда-то отправили служить царю и отечеству». Путём нехитрых вычислений делаю вывод, что родился Степанов примерно в 1895 году. Позвольте остановиться ещё на одном комментарии: «Ну и почему такие правильные мужики очень часто не обращают внимания на скромных образованных и чутких девушек с высокими духовными запросами? Почему так легко увлекаются бойкими горничными, необременёнными "высокой моралью"?» В целом соглашаюсь с его автором, но хочу заметить только одно: ведь Родиону вообще не было времени обращать вн

Раз уж зашла речь о старшем поколении, я думаю, нужно обратиться ещё к одному очень мне симпатичному персонажу - Родиону Мефодиевичу Степанову. Снова – почти нет иллюстраций с этим героем. В фильме 1958 года его сыграл П.А.Константинов, сыграл, конечно, замечательно, но мне показался слишком уж «возрастным» даже для послевоенных сцен, не говоря уже об эпизодах, происходящих в 1930-ые годы. В сериале 2011 года в этой роли снимался А.И.Блок, внешне, возможно (кроме высокого роста), и больше похожий на «моего» Степанова, но мне как-то мешали виденные много раньше его оффенбаховские герои (в общем, чистейшее «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…»), да и выдержала я сериал недолго. Герман подробно расскажет об этом человеке, проследив весь его путь, с того момента, как «в феврале месяце 1919 года бывший матрос второй статьи с дредноута "Петропавловск" Родион Степанов был неожиданно для себя назначен помощником коменданта Петроградского железнодорожного узла,

Совсем немного места занимает в книге отец главного героя – Афанасий Петрович Устименко (любил, видимо, Герман это имя: так же назвал он и своего капитана Крыкова), однако говорить о нём считаю просто необходимым, так как отец оказал огромное влияние на сына. Действует Афанасий Петрович только в первом романе, появившись всего дважды, но присутствие его ощущается постоянно. Довольно любопытно, что выведен лётчик Устименко и в другом романе – «Наши знакомые». Наверное, нужно немного остановиться на нём. Первый из известных романов писателя опубликован в 1936 году, однако в 1958-1959 годах был значительно переработан и дополнен автором. Полагаю, что именно тогда и появились в нём образы Устименко и Родиона Мефодиевича Степанова (напомню, что «Дело, которому ты служишь» - первая книга трилогии – написана в 1957 году). В конце книги мы услышим: «В Испании погиб Афанасий Петрович Устименко». А перед этим мы увидим их в Одессе («странно, непривычно выглядели оба в слишком отутюженных штатски

Наверное, нужно хоть немного остановиться на образах тех, кто не так уж много действует в романах, но о ком много говорят и отношение к кому характеризует героев. Одна из самых трагических и даже немного таинственных фигур в трилогии – Иван Дмитриевич Постников, один из учителей Устименко. Человек, к которому студенты относятся по-разному. Кто-то принимает восторженно («Настоящий, несомненно, мужик!»), кто-то сомневается («Но почему же всё-таки даже не кандидат?»). А Евгений, по своему обыкновению, подведёт итог: «У тебя вечно телячьи восторги, Владимир! Ничего, разумеется, особенного, толковый практический врач, никто не отрицает. Но… в нашей стране не иметь даже кандидатского звания? Может быть, биография с "белыми пятнами"?» А потом он же напишет: «Жовтяк и твой Постников предались фашистам. Я всегда знал, что Постников способен на всё, типичный наймит любой разведки. Наверное, он-то и потащил за собой негодяя Жовтяка». И никому не ведомо, что это за пресловутые «белые пятна» и что

Как же складываются отношения «командующего здравоохранением» Степанова и приехавшего Устименко? Практически сразу Владимир Афанасьевич понимает, что «очковтиратель и жирный врун» Степанов пригласил его восстанавливать развалины, «то же самое, что с квартирой, только похлеще». На приёме в честь приезда адмирала он представляет Устименку всем «власть имущим» в Унчанске – и практически сразу приходит в ужас и бешенство: Устименко отказывается явиться на приём к завкадрами Горбанюк («Инну Матвеевну обидел, а она вдова крупного генерала, у неё огромные связи, чего ты ей наговорил? Заявила — с вашим Устименкой сработаться совершенно невозможно»), предложил первому секретарю обкома привезти сына, у которого нашли вроде бы неоперабельную опухоль («Ты просто сошёл с ума? Ты понимаешь, что это такое? Зачем нам эта ответственность? Единственный сын!»), а главное – всем говорит о своей вере в погибшего во время оккупации своего учителя Постникова, которого считают предателем. Он умоляет: «Разве

Итак, продолжим разговор о «товарище Степанове». Оканчивает институт он уже семейным человеком – они с Ираидой «допрыгались до необходимости» официально оформить отношения, и теперь он ищет новых способов укрепиться в жизни. Радуется, что мать собирается стать портнихой: «Хорошие портнихи вообще-то зарабатывают много денег... Кое-какие деньжонки я лично собираюсь с этого дела иметь». Очень быстро находит себе место, стремясь при этом пристроить и Володю (думаю, что желая «порадеть родному человечку», то есть Варе): «Горздрав направил в соответствующие организации требование на двух специалистов персонально: ты будешь работать ординатором в первой городской имени Парижской коммуны больнице, а я, являясь санитарным врачом, иду в аппарат горздрава». При этом совершенно уверен в его согласии: «Значит, в Затирухи мы не едем». Володя от этого назначения откажется, вызвав «праведный гнев» Евгения, а вот сам он получает то, что ему нужно… Конечно, самое главное здесь – это то, как он расценива

Наверное, после статей об Алевтине нужно остановиться на её ненаглядном сыне – для меня одном из самых неприятных персонажей трилогии. Многие считают его образ чисто схематическим, карикатурным, ходульным и Бог знает ещё каким, но, увы, таких Евгениев на свете слишком много и, думаю, мало кому не доводилось с подобными типами сталкиваться. Ещё в самом начале Володя скажет про него Степанову: «Но только ваш Евгений всё как-то вбок живёт, понимаете?» Что же здесь от схемы, а что, к сожалению, типично? Итак, сын горничной и «унтера-самокатчика», родного отца, видимо, никогда не знавший, но усыновлённый Родионом Мефодиевичем и носящий его отчество и фамилию, да ещё при этом использующий имя Степанова в своих интересах. Володя объяснит: «И не то чтобы он спекулировал, ничего подобного, он вами нисколько даже не спекулирует, но он вас в запасе держит — для мало ли чего. И теория у него неправильная: он считает, что вы обязаны Варе и ему создать великолепную жизнь, так как сами и Валентина Ан

Узнав в госпитале о гибели Алевтины, Устименко будет жестоко укорять себя: «А Валентина-Алевтина? Не подумал навестить её, забежать к ней на мгновение, ведь он бы был последним из этого мира! Брезговал? Кактусы не нравились? Додик не по нутру пришёлся?», «Нет, не трусил он тогда. Просто пренебрегал… Какое ему дело до мещанки Алевтины. А на поверку-то, на поверку работой — кто он и кто они?» Конечно, здесь он, по своему обыкновению, остаётся максималистом, бросающимся из одной крайности в другую. Однако гибель Алевтины поистине героическая. Разумеется, Володя помнит свой визит к ней, когда на «семейном празднике» «Валентина Андреевна была счастлива: вино ударило ей в голову, стол казался совсем таким, как когда-то у присяжного поверенного Гоголева; ели и пили вокруг приличные люди, никто не говорил о кораблях, о пушках, о манёврах, о полёто-часах, никто не запевал сиплым голосом про Конную Буденного». Тогда она назвала его «деревенским доктором» «и протянула Володе руку для поцелуя», а

В комментариях к статьям о Вере не раз и не два было названо имя другой женщины – Алевтины (или Валентины) Степановой – матери Евгения и Вари, первой жены Родиона Мефодьевича. На мой взгляд, очень интересная женщина. В первой книге перед нами почти карикатурный образ, подобный тем, что многократно появлялся в кинофильмах 1930-40-х годов. Почему-то для меня она прочно ассоциировалась с той, кого в титрах «Весёлых ребят» указали как «дитя Торгсина»: Только, читая Германа, мы ясно понимаем, как она, что называется, «дошла до жизни такой». Очень интересно, что сначала, попав в дом Степановых, мы хозяйку не увидим, а только услышим: «В доме приторно пахло ванильным печеньем, в соседней комнате мадам Лис — приятельница Женькиной мамы, Валентины Андреевны, — играла на пианино, и оттуда доносились голоса: усталый — Валентины Андреевны, басовитый — Додика, известного мотоциклиста, автомобилиста и теннисиста, а кроме того, ещё главного спортивного судьи в городе и области». Услышим о ней от сына

Наверное, совершенно естественно после разговора о Любе вспомнить того, за кого она всегда идёт в бой, - Вагаршака Саиняна. Снова обычная присказка: иллюстраций нет, в экранизации Вагаршак не попал. Использую фотографии артистов, как мне кажется, подходящих по типажу. И сначала – сильно отретушированное фото в молодости (подлинник воспроизводится в ужасном состоянии), думаю, всеми любимого П.Б.Луспекаева (при рождении, напомню, - Павел Багдасарович Луспекян): Впервые перед нами Саинян предстаёт в воспоминаниях Любы, мечтающей соединить с ним жизнь («Я вам писала насчёт доктора Саиняна», - скажет она начальству), родить ему детей. Странный студент, которого считают гением и о котором рассказывают удивительные вещи: «Ходили слухи, что он в самом начале войны с третьего курса был выпущен зауряд-врачом и работал хирургом, а потом что-то произошло, и он оказался у них на пятом, хоть по возрасту был совсем молодым человеком, мальчиком». Держится скрытно («Стоило с ним заговорить — и он не то