Легкое чтение: рассказы

— Пакет нужен? — спросила кассирша. — Нет, — ответил Петр. — Товары по акции? — Нет. — Скидочная карта нашей сети? Петр открыл кошелек, собираясь расплатиться, а скидочных карт у него отродясь не было. — Нет! — В голосе появилось раздражение. — Не хотите ли завести? — Нет!!! — Это займет всего пару минут. Петр закрыл кошелек, буркнув матерное. Бросил покупки и вышел из магазина. Вслед ему донеслось: — Мужчина, вы куда? Но Петр не собирался ни возвращаться, ни отвечать. Он был на грани срыва. В нем клокотала ярость. По дороге домой он зашел в небольшой магазинчик, где купил хлеб, молоко и пачку вафель. Прелесть маленьких магазинчиков в том, что там с покупателем не заигрывают. Просто продают тебе то, что ты сказал, без всяких «пакетиков, акций и скидочных карт». *** В душе у Петра было сумрачно, как в ненастный день сразу после заката. Уже и не вечер, но еще и не ночь. А чтобы что-то рассмотреть, нужно приложить усилия. Такое состояние психологи обычно называют легкой депрессией, а прич

В офисе было шумно, служащие изображали бурную деятельность особенно старательно, когда в их отдел зашёл начальник. За ним семенила испуганная темноволосая девушка, которой на вид было лет двадцать с хвостиком. — Коллеги, позвольте представить нашу новую сотрудницу Екатерину Шмелёву. Она будет трудиться младшим менеджером по продажам. Прошу, позаботьтесь о ней и научите тонкостям ремесла, — сказал Иван Петрович, а затем обратился к новенькой, — вот, ваш стол, располагайтесь. На ознакомление с коллективом и спецификой продукта, который продвигает наш отдел, даю вам месяц. Дерзайте! Иван Петрович ушёл, а девушка, тихо поздоровавшись со всеми, села на своё место. Офис замер. Всем было интересно, что за человек перед ними, вольётся ли в коллектив или быстро уйдёт, как делали некоторые слабаки, работавшие здесь ранее. Мужчины заметили, что кольца на пальце у Кати нет, и она очень даже симпатичная. Поэтому одни втянули животы, а другие стали оценивающе присматриваться к новенькой: можно ли б

Рита стояла на балконе, курила и с грустью наблюдала за качающимися в темноте от ветра деревьями. Поселок, где она теперь жила с мужем (неофициальным), был тихий. Недалеко располагался сосновый лес. Казалось бы, живи и наслаждайся жизнью. Но душа Риты осталась в прошлой жизни – в шуме большого города, суете, памяти о друзьях. Почему она оказалась здесь? Она уехала за любовью – мужчиной, который казался ей надежным, правильным, заботливым. Тем, кто обсуждал с ней будущее, окружал вниманием. Она поверила. Она надеялась, что наконец-то обретет свое счастье, семейное спокойствие и будущее с тем, с кем ей было хорошо. С Виталием у них было взаимопонимание. Он был еще полон сил, хоть возраст и приближался к пятидесяти. Но он устал от городской жизни и, продав квартиру в мегаполисе, решил переехать за город. А что Рита? Она колебалась, поехать с ним или нет, хотя он не возражал, и даже, казалось, был рад. Но Рита сомневалась. Она родилась в городе, и деревня казалась ей чем-то страшным, далек

— Результаты обследования показали, что своих детей вы иметь не можете. — Врач посмотрел на Петра поверх очков. — Вы абсолютно в этом уверены? — растерялся Петр. Врач утвердительно кивнул. Петр встал, попрощался и потерянно вышел из кабинета. В голове роились вопросы, ответы на которое он надеялся получить дома... *** Ира всегда была женщиной-праздником: любила танцы до упаду, ночные клубы и вечеринки. Петру было сложно соответствовать молодой жене. Даже маленький сынишка не смог приземлить Ирочку. — Петя, я схожу с девчонками в клуб? — спрашивала она у мужа, скорее для порядка. — Ира, тебе пора повзрослеть... Ты же как-никак мать и жена. Сережка претендует на твое время. Да и я, честно говоря, тоже, — Петр мямлил и ненавидел себя за то, что не умеет настоять на своем. И Ирочка этим беззастенчиво пользовалась. — Петь, ну ты ведь дома! Если что, можешь всегда позвонить моей маме — она поможет, подскажет и будет счастлива! А я не могу в четырех стенах, я просто с ума сойду... Ты же не хо

― Мама! Да как ты вообще могла? Ты скрывала от меня правду всю мою жизнь! Да что ты за человек такой? Разве так можно с родной дочерью! Какая бы ни была правда, лучше ее нет ничего! Лилия Михайловна лишь печально вздохнула и опустила глаза. ― Да бог его знает, доченька, как оно правильно-то. Кто же теперь нас рассудит. Ты можешь сейчас поступать как знаешь, но я тебе одно скажу. Я для тебя всегда хотела только самого хорошего. Когда твой родной отец меня, беременную, бросил, как последний трус, а вся моя семья от меня отвернулась, я себе дала обещание: во что бы то ни стало сделать тебя счастливой. Я ведь еще тогда, тридцать лет назад, без всякого УЗИ знала и чувствовала, что у меня родишься ты, моя доченька. ― Мам, да папа же мне не родной, получается. А я с ним всю жизнь, как со своим любимым папой. Обнимала его, целовала, любила. А мой настоящий отец, значит, где-то далеко и совсем не со мной, ― Марина горько заплакала и бросилась к маме на шею. Тема отца и отцовства была для нее оч

Нина Ивановна никогда и подумать не могла, что решится сдавать комнату в своей квартире. В ее распоряжении была всего лишь двушка в сорок квадратов. Хороший район, солнечная сторона, средний этаж… Но комнат всего две, да и те очень маленькие. А кухня совсем крошечная — пять метров. Ну куда тут пускать людей? Но… Соседка снизу, Маргарита Михайловна, сдала одну из своих комнат девочке-студентке. А на вырученные деньги уже заканчивала ремонт балкона. — Да ничего такого! — убеждала соседка Нину Ивановну. — Девонька сидит в маленькой комнате, учит конспекты свои. Ну или в институте целый день. А по выходным к родителям в область уезжает. — Ну не знаю…— вяло отбивалась пожилая женщина. — Пустить к себе домой чужого человека… А вдруг она воровка? — Скажешь тоже, — возмутилась соседка. — Катерина мне от родителей то кабачок привезет, то смородины банку. Думаю, и чего я раньше не сообразила сдать комнату? Куда мне одной-то целых две комнаты. «И то правда», — размышляла Нина Ивановна, оглядыва

Диана и Вадим поженились, когда обоим было по двадцать четыре года. Жить было негде, а у мамы Вадима ― трехкомнатная квартира. Что может произойти? Мама в одной комнате, молодая семья ― в другой. Третья комната ― общая. Однако с первых же дней отношения не заладились. Татьяна Павловна старалась помогать молодой хозяйке. От чистого сердца. Подсказывала, как жарить мясо и рыбу, делать котлеты. Постоянно шепотом что-то высказывала сыну. Почему невестка так редко стирает, почему не готовит завтраки? Вадим все пересказывал жене. И клубок недовольства рос очень быстро. Диана недолго терпела придирки свекрови. Как-то сказала на кухне: ― Мне ваши советы уже надоели. Я как хочу ― так и готовлю. И вообще, не лезьте в нашу семью. Татьяна Павловна обиделась, но ненадолго. Вспомнила, как ей не нравилось, когда собственная мать постоянно лезла в то, как она вела хозяйство, общалась с мужем. Поэтому решила, что будет стараться держать свое мнение при себе. Но это было очень сложно. ― Она вообще не уб

Свадьба была пышной. У Алины было кружевное платье с открытым верхом, и она сама себе казалась какой-то воздушной и очень красивой. Гостей было больше ста, многих Алина вообще видела впервые, узнавая лишь от родителей, кто есть кто. Когда в качестве подарка Сережины родители подарили пухлый конверт, Алина едва не подпрыгнула от радости. Сергей с самого начала говорил, что его родители подарят очень хороший подарок. Зато когда пришел черед подарка от Алининых родителей, девушка была готова провалиться сквозь землю. — Дорогие Алиночка и Сергей, — всхлипнув, начала мама невесты, — мы с папой поздравляем вас с днем свадьбы и дарим вот этот скромный подарок. На этих словах Татьяна Михайловна вытащила из-под стола внушительную коробку, перевязанную бантом, и протянула молодым. — Этот подарок пригодится вам в семейной жизни, — закивал Игорь Владимирович и подмигнул дочери. Алина натужно улыбнулась. Родители целый месяц говорили о том, что у них будет шикарный подарок, а в итоге преподнесли ка

― Ритка, еще вот там помой! ― Лена ткнула пальцем в кабинет, который не был частью Ритиной работы. Но Маргарита, не желая спорить, послушно кивнула. Елена только сморщила нос, и так зная, что Рита все исполнит. Она презирала эту тихую и мягкую женщину, так позволяющую вытирать о себя ноги. Рита, на самом деле, редко отстаивала себя и свои интересы. Ей было проще уступить и сделать, как хотят другие, чем пытаться противостоять. Она работала уборщицей, мыла полы в офисе и еще подрабатывала в одном магазине, раскладывая товары по полкам. На нее часто вешали чужую работу, пользуясь ее уступчивостью и прилежностью. Дома у Риты тоже было не все гладко. Свекровь Марина Ильинична часто покрикивала на безропотную невестку, муж Семён тоже мог позволить себе повысить голос. Только единственный сын ― семилетний Вовчик ― любил маму безо всяких условий. Он знал только, что мама добрая и всегда ему поможет, а больше ему пока было ничего и не надо. Маргарита давно привыкла к своей жизни. Замкнутый кру

Мужчина неопрятного вида стоял у магазина в состоянии привычного лёгкого опьянения и тумана в голове, и выпрашивал на водку. — Дядя, — раздался сбоку и сзади детский голосок, — дядя! Мужчина оглянулся. Перед ним стояла девочка лет пяти-шести в розовой курточке и розовой шапочке. — Дядя, это тебе, — сказала девочка и протянула пакет сливок, дорогих, он когда-то любил такие в кофе добавлять. Он взял, а девочка побежала к женщине, стоявшей невдалеке от входа в магазин, они взялись за руки и скрылись в чёрной мгле ноябрьского вечера. Что-то знакомое показалось ему в облике женщины, мысль мелькнула и никак не хотела гаснуть в тумане головного мозга. — Влад? Ты? — его окликнули. Перед Владом стоял мужчина в дорогом пальто нараспашку, на шее белый шарф, без головного убора. — Я. А ты кто? — Я — Серёга Пархомов. — А, Серёга, не узнал. — Влад, как ты так докатился? Ты же был классный менеджер, ты же французам смог бы продать их Эйфелевою башню. — Смог бы, — согласился Влад, — но всё в прошлом.