ИСТОРиКО

Девятнадцать лет. Столько отмерила судьба Андрею Курдяеву – виртуозному вору-карманнику, который умудрился обокрасть саму дочь Генерального секретаря ЦК КПСС. Бриллиантовая брошь Галины Брежневой исчезла за одно мгновение. А вместе с ней – и жизнь дерзкого щипача. Но обо всём по порядку. Чем же закончилась для Курдяева эта немыслимая дерзость? Андрей родился в 1962 году в Киеве, в семье циркового артиста Леонида Курдяева. Отец с ранних лет учил сына акробатике и трюкам. Мальчик рос гибким, ловким, с поразительной координацией движений. Ему прочили блестящую карьеру на манеже. Но в 1974 году всё рухнуло. Леонид Курдяев сорвался с высоты во время выступления и получил тяжёлую травму позвоночника. С цирком было покончено. Мать проводила дни у постели мужа. А двенадцатилетний Андрей оказался предоставлен самому себе. Улица подобрала его быстро. Наставником парнишки стал киевский карманник по кличке Лёня Смык. Природная цирковая ловкость пришлась как нельзя кстати. Смык сделал из мальчика п

Конец августа 1943 года. Курская область. Река Сейм. Бойцы 383-го стрелкового полка залегли на берегу. Переправа срывалась. С того берега работали пулемёты. Снаряды вспахивали землю у самой воды, и люди вжимались в грязь, не поднимая голов. Офицеры выбывали один за другим. Связь с командованием прервалась. Кто-то уже пополз назад. И тогда вперёд шагнул девятнадцатилетний старший сержант. Командир пулемётного расчёта. Слесарь из Вятских Полян, призванный год назад. Его звали Александр Ваганов. Он не кричал. Он просто встал и пошёл к воде. А за ним поднялись остальные. Как этот парень – без офицерского звания, без боевого опыта больше года – сумел переломить ситуацию, взять на себя командование целой ротой и дойти до самого Днепра? Давайте разбираться. Александр Ваганов родился в 1924 году в деревне Симонята Яранского района Кировской области. Семья крестьянская, жизнь простая. После школы уехал в город Вятские Поляны, окончил школу фабрично-заводского обучения. Получил специальность сле

В феврале 1942 года в зале Верховного Суда СССР стоял человек, которого ещё вчера вся армия называла 'товарищ маршал'. Сегодня с него снимали всё – звание Маршала Советского Союза, звезду Героя, четыре ордена. Вчерашний заместитель наркома обороны выходил из зала генерал-майором. Падение на пять ступеней разом. От маршала – до генерал-майора. А через тринадцать месяцев Сталин лично подписал приказ о его повышении и доверил ему целую армию. Без объяснений. Без извинений. Словно ничего не было. Так что же произошло между этими двумя приказами? И почему Сталин раз за разом спасал человека, которого вся военная верхушка считала катастрофой? Григорий Иванович Кулик родился в 1890 году на хуторе под Полтавой, в бедной крестьянской семье – младший из семерых детей. Четыре класса сельской школы, потом – армия. Артиллерия стала его судьбой. В Первую мировую он дослужился от рядового до старшего фейерверкера. Воевал храбро – в одном из боёв в 1915 году отстреливался до последнего патрона, за что

Утро 22 июня 1941 года. Три часа пятнадцать минут. Брестская крепость ещё спит. Через секунду земля содрогнулась. Шквал огня обрушился без предупреждения. Снаряды крушили казармы, взрывная волна выбивала окна вместе с рамами. Водопровод разбит, склады горят, связь оборвана. Красноармейцев подняло с коек не горном, а грохотом бомб. Немецкое командование отвело на захват крепости считаные часы. 45-я пехотная дивизия вермахта, прошагавшая пол-Европы, ударила всей мощью — артиллерией, мортирами, авиацией. Они ожидали панику. Получили штыковую контратаку. «Проснулся от сильного взрыва, подбежал к окну, но взрывной волной выбило стёкла с рамой, порезало лицо. Над крепостью вспыхнуло пламя…» — вспоминал политрук Пётр Кошкаров. Он был одним из первых, кто собрал вокруг себя бойцов. Рядом оказался молодой солдат из 132-го батальона конвойных войск — рядовой Фёдор Рябов. Ему едва исполнилось двадцать. Всего два дня назад он отправил домой последнее письмо: «Скоро приеду в отпуск…» Отпуска не буд

Декабрь 1938 года. Кремль. За длинным столом сидят наркомы, генералы, инженеры. Перед ними – чертежи огромной бронированной машины с тремя башнями. Конструктор танков Жозеф Котин, которому едва исполнилось тридцать лет, стоит у доски и объясняет устройство нового тяжёлого танка. Проект называется СМК – 'Сергей Миронович Киров'. Пятьдесят пять тонн стали, три башни, три орудия, восемь пулемётов. Настоящий сухопутный линкор. И тут Сталин задаёт один-единственный вопрос. Всего четыре слова. Этот вопрос изменит всё. Из него родится танк, который через три года войдёт в историю как самая неуязвимая машина первых месяцев Великой Отечественной войны. Но до этого ещё далеко. А пока – вернёмся к началу. В конце 1930-х годов мир грезил идеей многобашенных танков. Логика казалась железной: чем больше башен, тем больше огневой мощи. Один танк заменяет целую батарею. Англичане первыми попробовали эту идею, а за ними – Советский Союз. С 1932 года на вооружении РККА стоял тяжёлый Т-35. Три башни, пят

В камере киевского гестапо лежал человек. Тело его было чёрным от побоев. Он не стонал, не просил воды, не звал на помощь. Он молчал. Три дня. Три полных дня – ни единого слова. Сокамерник, подсаженный специально, чтобы его разговорить, потом вспоминал: 'Это был камень'. На четвёртый день человек разжал разбитые губы и произнёс всего два слова: 'Иван Кондратюк'. Пауза. 'Студент'. Это было единственное, что из него удалось вытянуть. За три месяца непрерывных допросов – одно имя. И то вымышленное. Но кем на самом деле был этот человек, которого не смогло сломить гестапо? Иван Данилович Кудря родился 7 июля 1912 года в селе Сальково Киевской губернии. Отца потерял в два года – тот ушёл на Первую мировую и не вернулся. Батрачил, учился в школе, работал слесарем в машинно-тракторной станции. Потом – педагогические курсы и должность заведующего сельской начальной школой. Казалось бы, обычная судьба деревенского парня: школа, поле, снова школа. Но в 1934 году его призвали в пограничные войска

Рабочие ломали стену. Обычный ремонт в обычном доме. Но то, что нашлось за слоем штукатурки, заставило их побледнеть. Три пухлые папки с грифом секретности. Пожелтевшие страницы, плотно исписанные машинописным текстом. Печати. Номера дел. Имена людей, которых давно уже не было в живых. Советская эпоха спрятала немало тайн в стенах, подвалах и тайниках. Но эту историю стоит рассказать с самого начала – с того момента, когда самый могущественный чекист страны хранил в своих сейфах столько компромата, что хватило бы похоронить карьеру каждого члена Политбюро. И с того момента, когда всё это приказали сжечь. Лаврентий Берия знал о каждом из кремлёвских вождей то, чего знать не следовало. На протяжении полутора десятилетий он возглавлял сначала НКВД, а потом МВД, и за это время в его сейфах скопился архив невиданной мощности. Дела-формуляры – агентурные разработки – на Маленкова, Кагановича, Молотова. Записи прослушек. Восемь томов дела под названием 'Осиное гнездо', заведённого на жену Вя

Старший лейтенант Фёдор Ильченко стоял на южной окраине площади Павших борцов и всматривался в сумерки. Январский мороз бил под тридцать шесть. С немецких позиций возле универмага кто-то подавал сигналы фонариком и кричал, что хочет встретиться с советскими парламентёрами. Ильченко был заместителем начальника штаба 38-й мотострелковой бригады. В масштабах Сталинградского котла – должность более чем скромная. И он понятия не имел, что за этим фонариком в ночи прячется человек, которого разыскивает всё советское командование. К концу января 1943 года положение немецкой 6-й армии в Сталинграде было уже не безнадёжным – оно было мёртвым. Почти триста тысяч солдат и офицеров попали в котёл ещё в ноябре. За два месяца окружения они съели строевых лошадей, собак, кошек. Боеприпасы кончались, медикаментов не было, а советская артиллерия методично перемалывала последние очаги сопротивления. Командующий 6-й армией генерал-полковник Фридрих Паулюс раз за разом слал Гитлеру радиограммы с просьбой

Зима 1943-го. Где-то на передовой рядовой Василий Безродных вскрывает конверт. Руки грязные, пальцы потрескались от мороза. Письмо из дома. От родственницы. Он начинает читать – и лицо каменеет. Жена скоропостижно скончалась. Мать ослепла от голода. Двое детей совсем обессилели. Есть нечего. Одежда истлела. Крыша землянки рухнула. Солдат стоял с этим письмом посреди окопа – и не знал, что делать. Он защищал страну. А страна не смогла защитить его семью. Василий Безродных был родом из Орловской области. Обычный деревенский мужик – из тех, кого в первые же месяцы войны забрали на фронт. Ушёл, оставив жену с двумя маленькими детьми и пожилую мать. Воевал честно. Не прятался за чужие спины. А в тылу тем временем происходило то, о чём с фронта не видно. Оккупация, потом освобождение – но жизнь от этого легче не стала. Орловщина в 1943-м лежала в руинах. Поля выжжены, скот угнан, запасы разграблены. Его жена не выдержала. Умерла. Мать, старая женщина, ослепла – организм не вынес голода. Дет

Ночь. Степь под Миллерово. Июль сорок второго. По двум шоссе, зажавшим узкую полосу поля, гудели немецкие колонны. Грузовики, танки, мотоциклы – вся армада ползла на восток, к Сталинграду. А между этими дорогами, в темноте, по траве стелился маленький тихоходный У-2. Без единого огня. Почти бесшумно. За штурвалом сидел двадцатипятилетний майор Николай Власов. Он искал человека. Четырьмя днями раньше, 16 июля 1942 года, группа советских бомбардировщиков нанесла удар по станции Миллерово в Ростовской области. Среди лётчиков был Герой Советского Союза Филипп Демченков – командир звена, уже совершивший к тому моменту 146 боевых вылетов. На обратном пути его самолёт атаковали шесть немецких истребителей. Бой был коротким и неравным. Машина загорелась. Штурман доложил, что боеприпасы кончились. Демченков удерживал горящий самолёт, пока штурман не покинул кабину. Потом прыгнул сам. При приземлении ему перебило ногу. Он упал в поле, в нескольких километрах от вражеских позиций. С трудом добрал