Евгений Додолев

Есть певица Алла Пугачёва (которая всегда весьма и весьма была талантлива). Если начать разбирать, что она серьёзного сделала после 84-го года, выяснится, что в творческом отношении - 2-3 песни. И всё - за 20 лет работы! А когда мы говорим о ней как о суперзвезде русской эстрады, примадонне, ни у кого сомнений не вызывает, что она "полный вперёд". Задаю вопрос: почему, если человек за 20 лет ничего не сделал вообще? Она что - спела что-нибудь, как Мария Каллас? Нет. У неё 3-4 песни Минкова, спетые замечательно, есть несколько блестяще сделанных записей в фильме «Король-олень», есть прекрасная работа в моей опере «Стадион», в фильме «Ирония судьбы». Но всё это к большому искусству - настоящему свершению - отношения не имеет. В чём же тогда дело? Почему же этот человек - безоговорочная суперзвезда N 1? Почему такая суперпопулярность, такой суперинтерес ко всем проявлениям её жизни? Ответ: а хрен его знает! Причём я тоже называю её N 1, но не знаю почему... И почему я выпускаю пластинку з

Недавнее решение Высшего суда Балеарских островов, подтвердившее законность увольнения официанта за видео в TikTok, ставит глубокие вопросы о границах критики в гиперсвязанном мире. Работник отеля Fiesta Hotels & Resorts записал во время смены ролик, в котором раскрыл, что чашка кофе обходится заведению в 20 центов, а продаётся за 5 евро, и пожаловался на зарплату в 1400 евро. Суд решил, что публикация нанесла «существенный репутационный ущерб» и разрушила доверие между сторонами. Судья обосновал своё решение тремя ключевыми аргументами. Во‑первых, видео было снято в рабочее время и на рабочем месте, с демонстрацией внутренней системы управления отелем, что позволяло однозначно идентифицировать компанию. Во‑вторых, содержание ролика не было частной жалобой — это было публичное разглашение внутренней информации, затрагивающее деловую репутацию и доверие клиентов. В‑третьих, суд сослался на «нарушение добросовестности» (статья 54 Трудового кодекса Испании), для которого не требуется дока

Она ушла тихо, как и подобает тем, кто всю жизнь кричал о любви на разрыве связок. Бонни Тайлер, обладательница голоса, который звучал как надтреснутый колокол, как ветер в рваных парусах, как последний аккорд перед рассветом, — остановилась 8 июля 2026 года в португальском городе Фару. Ей было 75. Два месяца назад её положили под нож, затем ввели в искусственную кому, и она так и не очнулась. Словно сама жизнь решила, что её хрип слишком драгоценен для этого мира, где больше нет места для искренней боли. Родилась Гейнор Хопкинс в валлийском шахтёрском городке, где голоса обычно звучат грубо и низко — от угольной пыли и тяжёлого труда. Но её хрипота была не от угля, а от какой-то врождённой надломленности, которую она превратила в суперсилу. Когда в 1977-м «Lost in France» прозвучал на всю Европу, никто не мог поверить, что этот голос — женский. Он был слишком мужским, слишком разбитым, слишком честным. А потом был «It’s a Heartache» — песня, которую напевали в такси, в пивных, в школь

Когда я читаю Божену (признаюсь, с неослабевающим интересом), я каждый раз убеждаюсь: она — редкий автор, который умеет говорить о национальных травмах так, что никому не хочется бить морду. Ну, почти никому. Ибо её пост о случае с Зинаидой Пронченко* в Юрмале — это не просто бытовая зарисовка, это маленький трактат о том, как история влезает в кусты с земляникой. Для тех, кто в танке ©: мама Зинаиды вела четырёхлетнюю внучку с пляжа, девочка увидела других детей с мамой, собирающих дикую ягоду, и ринулась туда же. На что латышка, мать тех детей, выдала перл, достойный пера Салтыкова-Щедрина: «Куда лезете, русские? Вас и так ненавидят, и за дело ненавидят. Это наша земляника, уберите ребёнка». Агрессия, национализм, удар по малышу — всё в одном флаконе. И вот тут Божена, как всегда, разворачивает ситуацию на сто восемьдесят градусов. Она не кричит «звери», не требует санкций против латышей. Она спокойно, почти по-докторски, объясняет: в северных странах есть неписаный кодекс сбора ягод

90 лет назад, 6 июля 1936 года, на Красной площади под звуки маршей и топот физкультурников впервые взметнулся плакат: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство». Красиво, торжественно, почти по-пионерски наивно. Через год «Правда» окончательно канонизировала слоган передовой статьёй. И пошло-поехало: школы, детсады, стадионы, плакаты художников — везде этот рефрен. С одной стороны, в лрзунге этом есть что-то трогательное — ну, право же, дети должны быть счастливы, и если государство даёт им путевки в «Артек» + бесплатные учебники, почему бы не сказать спасибо? Но с другой стороны, история этого «спасибо» — как кривое зеркало, которое показывает не то, что снаружи, а то, что внутри. И главное зеркало — та самая бурятская девочка Геля Маркизова, которую вождь держит на руках на знаменитой фотографии. Символ счастливого детства, растиражированный до каждой стены в каждой избе. Только вот реальная история этой девочки, если её рассказать без купюр, превращает плакат в горькую с

Леопарды? О! Это как баскетбол, готов говорить часами. Я люблю леопардов, но не подумайте, что только их. Люблю и тигра, и гепарда, и льва. Вообще люблю живую сущность. С возрастом приходишь к печальному выводу, что с котами и собаками комфортнее, чем с иными людьми. Собака — лучший друг человека, она никогда не предаст. С котами тоже неплохо все обстоит. У меня дома сейчас кот живет, раньше собака была... Я вообще люблю природу. Но я не гринписовец (организация Greenpeace признана нежелательной в России), гринписовцев я не люблю. Приморский край — один из красивейших уголков земли. Так по жизни сложилось, что я больше по заграницам ездил, а Россию не знал. Лишь когда стал министром обороны, начал ездить по России. Во всех субъектах побывал. И наряду с воинскими частями увидел настоящую Россию. Потому что Москва и Петербург — это не Россия. Там одни блогеры, журналисты и чиновники, а в другой России их нет, там другие люди, они работают, что-то делают, они проще, неприхотливее. Так вот

Джеймс Берроуз, имя которого стало синонимом золотого века американских ситкомов, скончался в возрасте 85 лет. Новость о смерти режиссера подтвердил его многолетний агент Рик Розен. По данным ряда источников, Берроуз мирно ушёл из жизни во сне после непродолжительной болезни . Причина смерти не разглашается. Берроуз оставил после себя наследие, которое невозможно переоценить. За более чем 50-летнюю карьеру он выиграл 11 премий «Эмми» и получил 47 номинаций. Его называли «Стивеном Спилбергом ситкомов» за уникальное чутье на успешные проекты и безупречный комедийный тайминг. Карьеру Берроуз начал как театральный режиссер, а в 1974 году попал на телевидение, сняв эпизоды «Шоу Мэри Тайлер Мур» и «Шоу Боба Ньюхарта» . Но настоящий прорыв ждал его впереди. В 1982 году он стал соавтором культового сериала «Чирс», который шёл 11 сезонов и стал одной из главных комедий в истории телевидения . Берроуз лично срежиссировал подавляющее большинство из 273 эпизодов . При этом он был не просто режиссё

Декабрь 1989 года. СССР уже шатается. «Страна умирает, как древний ящер с новым вирусом в клетках» © Илья Кормильцев. Горбачёв ещё на трибуне, но под ним, кажется, хрустит лёд. И вот выходит «Крокодил» — советский сатирический журнал, который раньше кусал только нерадивых завскладами и пьяниц у станка. А тут — обложка. И на ней — Сталин. Не улыбающийся, не с трубкой, не в шинели на параде. А составленный из черепов. Это Альфред Штабель, уфимский художник, который рискнул — и выиграл конкурс «Глазами гласности». Конкурс, заметьте, с названием говорящим: глаза, которые наконец-то видят. И видят они то, что раньше было под сукном. Подпись под рисунком — «И длится тень столетие…» — звучит почти как эпитафия. Тень Сталина, по Штабелю, ещё не кончилась. И правильно: в 1989-м ещё никто не знает, что через два года рухнет всё, а тень останется. Но тогда казалось: вот он, прорыв. За год до этого — ну хорошо, за два — по стране уже прокатился фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Снятый в 1984-м,

Итак, 1 мая 1951 года. Мюнхен. Американская зона оккупации. Запускается радиостанция, эфир которой впервые достиг слушателей за «железным занавесом» — в коммунистической Чехословакии. Через несколько часов в эфире появились глушилки КГБ, продолжавшиеся почти 40 лет. Начинается психологическая война. Прямая. Без купюр. А начиналась она с маскировки. Американцы сделали «шикарный» финт ушами: основали «Координационный центр антибольшевистской борьбы» (КЦАБ) — якобы эмигрантскую инициативу. Но куратором этой «самодеятельности» было ЦРУ, которое сразу и занялось вербовкой для «Радио Освобождение». В 1956 году КЦАБ учреждает «Радио «Освобождение», переименованное в 1960 году в «Радио «Свобода». В 1949 году, ещё до официального старта, был создан «Национальный комитет за свободную Европу», который и занялся созданием сети вещания, получая деньги через карманы ЦРУ. Но и это еще цветочки. В Мюнхене собралось около 50 тысяч политических эмигрантов из России, которыми американская дипломатия реши

Когда-то давно, в прошлой жизни, 1 мая называлось Днём международной солидарности трудящихся. Звучало гордо. И стрёмно. Потому что солидарность эта подразумевала, что трудящиеся всего мира в любой момент могут взять штурмом Зимний — или, на худой конец, завод «Форд» в Детройте. С праздником вас, товарищи. Потом солидарность куда-то испарилась. Вместе с трудящимися. Точнее, трудящиеся остались, но солидаризироваться им стало некогда — они осваивали айфоны в кредит и платили ипотеку. И праздник переименовали: «Весна и Труд». Безопасно. Экологично. Никого не напрягает. Парижский конгресс 1889 года благословил 1 мая. А дальше начинается наш родной, до боли знакомый беспредел. 1890 год, Варшава. Царство Польское, Российская империя. Десять тысяч рабочих выходят на стачку. Первое мая в России — официально, исторически, с фактом в скобках. И что характерно: поляки всегда были впереди. Даже в устройстве первомайских забастовок. 1897 год. Маёвки обретают политический нос. Уже не просто «дайте в