Князь Ярославский

Кризис конца XVI – начала XVII веков в России хорошо известен под коротким и выразительным названием «Смута». Но как быть с войной внутри Великого княжества Московского во второй четверти XV века? Была ли это война (корректнее говорить о серии военных столкновений с периодами затишья) между Москвой и Галичем Мерским, между столицей и провинцией или между альтернативными столицами? И причина конфликта, и противостоящие стороны сходились на Москве – это была междоусобица московских князей за обладание московским великокняжеским столом. Поэтому название «московско-галичские войны», встречающееся в литературе, выглядит странным. Воевали между собой молодой великий князь Василий Васильевич Тёмный и его дядя (младший брат его отца) Юрий Дмитриевич, то есть внук и сын Дмитрия Донского. После смерти Юрия Дмитриевича в 1434 году в конфликт активно втянулись его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка. На той или другой стороне участвовало большинство тогдашних князей Северо-Восточной Руси, котор

Широко распространено мнение, что русская государственность органически выросла из княжеской вотчины (именно московской), и само слово «государство» означает собственность государя (великого князя, затем царя). То есть русское государство исторически развивалось как огромное частное владение одного человека, представлявшего одну семью. Зачастую из этого больше лингвистического, чем исторического факта делается вывод о предопределённости всех авторитарных тенденций русской власти, о вечно воспроизводящей себя одной и той же модели политического строя. Между тем внимательный и непредвзятый взгляд заметит динамику и широкую вариативность в развитии русского авторитаризма. Никогда «государь» и «государево» не были единственным мерилом общественной жизни, это хорошо видно как в характерных оборотах языка (понятие государства как «земского дела», которое всегда бытовало параллельно «государеву делу»), так и в истории самых разных параллельных царской власти институтов, которые функционировал

Представленный в предыдущих двух частях краткий очерк политической карты Руси накануне Батыева нашествия, которое уничтожило Средневековую Русь как единую цивилизацию в том виде, в котором она до тех пор развивалась, побуждает осветить один важный вопрос, который обычно в связи с этим «предсмертным снимком» возникает – это вопрос о пресловутом единстве раздробленной Руси. Когда мы говорим, что Русь той эпохи представляла собой полицентричную систему из множества земель, речь идёт преимущественно о политической стороне дела. Но наряду с политической раздробленностью можно выделить и некоторые признаки единства. Тут сразу стоит оговориться, что вопрос об историческом наследии Средневековой Руси часто становится камнем преткновения между исторической памятью трёх современных восточнославянских народов: белорусов, русских (великорусов) и украинцев (малорусов). Этот крайне политизированный теперь аспект проблемы надо проговорить. Судя по письменным источникам, «русскими» себя в средние века

Полицентричную систему русских земель в XII-XIII века можно рассматривать как систему отношений земельных княжеских династий и подвластных им территорий. Рассмотрение этих отношений стоит начать со Смоленской земли и её славной династии смоленских Ростиславичей (потомков Ростислава Мстиславовича, умершего в 1167 году). Во-первых, из смоленского княжеского рода происходил наш (ярославский) самый важный князь Фёдор Чёрный, основатель второй ярославской династии и небесный патрон Ярославля. Во-вторых, Смоленская земля была географическим центром средневековой Руси, а её князья долгое время доминировали среди своих сородичей как самый сильный и влиятельный род. Смоленские князья часто занимали киевский стол, оспаривая его у черниговских и волынских князей, оспаривали у суздальских князей права на Новгород (и были там явно популярнее своих соперников), и, таким образом, брали под свой контроль «становой хребет» Руси, который представлял собой идущую с севера на юг ось трёх крупнейших городо

Тенденции к образованию на Руси множества земель/княжений/волостей с более-менее устойчивыми территориями (обычно именуемое политической раздробленностью Руси) явно обозначилась ко второй четверти XII века, когда в 1132 году на киевском престоле умер великий князь Мстислав, старший сын Володимера Мономаха, последний великий князь, чья власть над большей частью Руси была не только номинальной. В историографии традиционно насчитывается тринадцать таких территорий, на которые постепенно «раздробилось» единое пространство Руси. Это земли Полоцкая, Галицкая, Городенская, Муромская, Рязанская, Туровская, Черниговская, Суздальская, Смоленская, Володимерская (Волынская), Новгородская, Перея́славская и собственно Киевская. В таком составе русские земли просуществовали до 40-х годов XIII века, когда татарская экспансия с одной стороны, и литовская экспансия с другой, значительно изменили и количество, и границы земель, и удельный вес каждой из них в некогда общем русском пространстве. То есть по

Вятичам в русских летописях принадлежит особое место. Помимо того, что им, как и радимичам, приписывается ляшское происхождение, они считались самыми закоренелыми язычниками: «живяху в лесе, якоже всякый зверь, ядуще всё нечисто, и срамословье в них предъ отци и пред снохами, и браци не бываху в них, но игрища межю селы, и схожахуся на игрища, на плясанья и на вся бесовьскыя песни, и ту умыкаху жёны собе, с нею же кто свещевашеся. Имяхут же по две и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну над ним, и посем творяху кладу велику, и возложат на кладу мертвеца и сожигаху, и посем, собравше кости, вложаху в сосуд мал и поставляху на столпе на путех, иже творят вятичи и ныне» (ныне - это не раньше начала XII века, когда, как считается, составлялась Повесть временных лет). На заре истории Руси её будущая территория, населённая славянскими, балтскими и финскими племенами, была объектом притязаний германцев-варягов на севере и тюрок-хазар на юге. Если варяги собирали дань с чуди, ильменски

В русском языке многие названия издревле известных соседних народов в разное время по разным причинам были заменены. Хорошо известен пример переименования многих народов России в советское время, когда русские экзонимы этих народов заменялись их самоназваниями. Например, черемисы стали марийцами, остяки – хантами, и т. д. Там, где русское название и самоназвание более-менее совпадали (татары, карелы) всё было оставлено как есть. Впрочем, с «татарами» из-за большой распространённости этого названия до сих много путаницы. В результате мы имеем такие химерические этнонимы как «монголо-татары» и «татаро-монголы» применительно к народам империи Чингисхана и его наследников, которые призваны снять излишнюю ассоциативность с современными тюркскими народами. Но давайте вспомним и некоторые другие полузабытые или даже запрещённые названия. Ляхи и жиды стали поляками и евреями, причём оба первых варианта не носили в себе изначально никакого бранного смысла. Слова «ляхи» и «лядский» производят то

На брабантской миниатюре выше отражено мифическое представление от трёх частях света (Азии, Африке и Европе) и трёх основных людских племенах (семитах, хамитах и яфетидах), восходящее к библейскому рассказу о расселении послепотопного человечества (Ной и его сыновья Сим, Хам и Яфет). На Руси было своё прочтение этой легенды. В основу было взято её изложение в византийской хронике Георгия Амартола IX века, включённое в начальные строки «Повести временных лет». Составитель «Повести» при этом дополнил это изложение своими соображениями о месте славян и других племён будущей Руси в этой истории. Предвосхищая все межэтнические «бои за историю» будущего, летописец отнёс и славян, и балтов, и финнов, и самую русь (кем бы она ни была) к потомкам Яфета и, соответственно, к коренным европейцам. Наиболее важный здесь отрывок (касающийся непосредственно Руси как страны) следующий: «до Понетьского (Понта Эвксинского, то есть Чёрного моря) моря, на полунощныя (северные) страны, Дунай, Днепръ и Кавьк

В контексте истории татарского нашествия на Европу в 1236-1242 годах, которое началось с Волжской Болгарии и закончилось Болгарией Дунайской любопытна судьба одного из последних самостоятельных половецких ханов – знаменитого в русской истории Котяна. Именно Котян ещё в 1223 году обратился за помощью к русским князьям, привёл их на берега Калки, и там испил вместе с ними горькую чашу поражения от новых владык Степи – татар (монголов). Потерпев поражение в однажды, он не стал испытывать судьбу во второй раз, и накануне полномасштабного татарского нашествия на свои родовые кочевья в 1239 году уехал на запад ко двору венгерского короля Белы IV. Точно также поступили и сражавшиеся с ним бок о бок на Калке русские князья Михайло Всеволодович Черниговский и Данило Романович Галицкий. Но, если русские князья потом вернулись в свои разорённые татарами гнёзда и начали возрождать свои владения, Котян заранее знал, что ему возвращаться будет некуда - татары займут место половцев в степях и никуда

В 1204 году византийская столица, которую на Руси поэтично называли Царьградом, была взята участниками IV Крестового похода (в основном, итальянскими и французскими воинами). Если бы позднее Византия не возродилась из своего никейского осколка в 1261 году, чтобы продлить своё существование до рокового 1453 года, именно IV Крестовый поход считался бы концом Восточной Римской империи. Решение захватить город своих союзников и братьев по вере западные крестоносцы приняли во многом стихийно, не по указу римского папы или германского императора. В этом трагическом событии отчасти были виноваты сами византийские греки и, в первую очередь, императоры из династии Ангелов, которые безответственно вмешали огромную иностранную армию в свои внутриполитические интриги. Как бы то ни было, случилось то, что случилось – город оказался разграблен самым жестоким образом, было убито много людей, многие драгоценности и реликвии или погибли в огне, или были навсегда вывезены грабителями. От этого удара Виз