Семейные Драмы

Ира стояла в дверном проёме и чувствовала, как дрожат колени. Но голос был твёрдым, будто она репетировала эту фразу всю ночь — что, в общем-то, было правдой. — Если сегодня же твоя мать не покинет мою квартиру, то ты вместе с ней будешь искать себе новое жильё. Всё понял? Олег сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он даже не поднял головы. — Олег, я с тобой разговариваю. — Я слышу, — буркнул он. — Ты чего разоралась? Мама просто помогает с ремонтом. — Помогает? — Ира шагнула в комнату. — Она переставила всю мебель в спальне, потому что ей "так лучше для фэн-шуя". Она перемыла всю мою косметику и разложила по баночкам, потому что у неё "своя система". Она сказала моей маме, что та неправильно воспитывает внука, и теперь они не разговаривают. Это ты называешь помощью? Олег вздохнул и отложил телефон. Посмотрел на жену усталым взглядом. — Ир, ну она же пожилой человек. Ей скучно одной. Она хочет быть полезной. — Пусть будет полезной в своей квартире. Я устала. С кухни донёсся звук откры

Это началось с посылки. Оля вернулась из города в субботу под вечер, уставшая после поездки к нотариусу. В прихожей пахло пирогами — свекровь хозяйничала на кухне третий месяц подряд. Андрей сидел в гостиной с телефоном, делая вид, что работает. — Оленька, там тебе почтальон принёс, — крикнула Зоя Антоновна из кухни, даже не выглянув. — Странный какой-то ящик, я его на тумбочку поставила. Оля сняла куртку и подошла к тумбочке. Посылка была перевязана бечёвкой, без обратного адреса. Только её имя и адрес деревни, где они жили уже полгода. — Кто принёс? — спросила она, разглядывая коробку. — Дед какой-то, я не разглядела. Сказал, из области. Оля повертела посылку в руках. Внутри что-то глухо стукнуло. Она отложила вскрытие на потом — сначала нужно было покормить ребёнка и разобрать покупки. Трёхлетняя Алиса уже капризничала в комнате, требуя внимания. Андрей оторвался от телефона: — Мама ужин приготовила, садись. — Я в городе ела, — коротко ответила Оля. — Покормлю Алису и лягу. Она чувс

Юля проснулась от того, что за окном сигналила машина. Она потянулась, глянула на часы — половина девятого. Рядом на подушке Максим ещё спал, уткнувшись носом в одеяло. Она улыбнулась, провела рукой по его волосам. Через две недели у них свадьба, а потом они наконец-то переедут в свою квартиру. Свою. Двухкомнатную, с большим балконом и видом на парк. Мысль о квартире грела душу. Последние полгода они с Максимом снимали комнату в коммуналке — стены в плесени, соседка-алкоголичка, туалет на три семьи. Юля работала администратором в салоне красоты, Максим — менеджером в автосалоне. Копили, откладывали, но на ипотеку всё равно не хватало. А потом Максим пришёл и сказал: «Мам с папой решили нам помочь. Покупают квартиру». Юля тогда чуть не расплакалась от счастья. Она никогда не ждала подарков от свекрови — Вера Николаевна была женщиной строгой, властной, всегда находила к чему прицепиться. То Юля не так одета, то готовить не умеет, то работа у неё непрестижная. Но тут… Неужели она ошиблась

Полина захлопнула дверь так, что с косяка посыпалась штукатурка. Чемодан стоял в прихожей, собранный за десять минут — наспех, кое-как, но это было неважно. Важно было убраться подальше от этого дома, от этого кошмара, от этой женщины, которая сидела сейчас на кухне и, наверное, улыбалась в кружку с чаем. — Поль, ну ты чего? — голос Димы доносился сквозь дверь приглушенно, жалобно. — Открой, давай поговорим. — Нечего нам говорить, — крикнула она в щель. — Я тебе сто раз объясняла. Пока твоя мать здесь — меня здесь нет. Она схватила чемодан и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На втором этаже чуть не врезалась в соседку, тётю Галю, которая выносила мусор. — Полинка, ты чего? — округлила глаза старушка. — Случилось чего? — Всё нормально, тёть Галь, — выдохнула Полина и вылетела на улицу. Ноги сами принесли её к остановке. Куда ехать? К маме — не вариант, мама в Твери, да и не хотелось её волновать. К подруге — стыдно, у Наташки двое детей, муж, куда ей ещё и беглянк

Кристина вернулась с работы на час раньше — начальник отпустил, потому что в офисе отключили отопление. Она мечтала заварить чай, залезть под плед и тупо полистать ленту, ни о чём не думая. Но едва она открыла дверь, как услышала голоса. Мужнин бас, перемежающийся с тонким, визгливым тенором свекрови. Кристина замерла в прихожей, прислушиваясь. — Мам, ну всё решено, — говорил Костя. — Я ей вечером скажу. В конце концов, это моя квартира. — Правильно, сынок. Нечего церемониться, — отозвалась Клавдия Михайловна. — Я уже и комнату приготовила. Серёжа с Наташей приедут послезавтра. Кристина бесшумно сняла пальто и прошла на кухню. Муж и свекровь сидели за столом, перед ними стояла початая бутылка коньяка и тарелка с печеньем. Судя по всему, они отмечали какое-то важное событие. — О, Кристина пришла, — Костя встал, улыбаясь. — А мы тут с мамой обсуждаем сюрприз для тебя. — Сюрприз? — переспросила она, чувствуя, как внутри закипает глухая тревога. — Садись, — он подвинул ей стул. — Понимаешь

Елена замерла на лестничной клетке, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки. Только что соседский мальчик лет десяти, Кирюша, выскочил из лифта и выпалил эту фразу, даже не остановившись: "Тётя Лена, а к вам чужая тётя заходила! Вчера вечером. И дядька ваш пришёл поздно, они долго смеялись". Она стояла и смотрела на свою дверь, обитую коричневым дерматином. Свою. Эту квартиру она получила от бабушки три года назад. Здесь каждая стена помнила её детство, бабушкины пироги, запах старой мебели. И вот теперь сюда кто-то пришёл. Чужая тётя. — Кирюша, а ты уверен? — спросила она дрогнувшим голосом. — Ага, — кивнул мальчик. — Я в глазок смотрел, когда шум услышал. Она высокая, волосы светлые, длинные. И духами такими пахло, что даже в коридоре слышно было. Елена медленно достала ключи. Пальцы не слушались, ключ со звоном упал на пол. Она подняла его, сделала глубокий вдох и открыла дверь. В прихожей витал сладкий, приторный запах цветочных духов. Не её. Елена никогда такие не носила.

Инна стояла у шкафа с пакетом старых вещей, которые давно пора было выбросить. Рука сама потянулась к кожаной куртке Романа — той, что он носил ещё в институте. Карман оттопыривался, будто там что-то лежало. Она сунула руку внутрь и нащупала плотный конверт. Бумага пожелтела, края обтрепались. Письмо было написано от руки, почерк старческий, с нажимом. «Ромочка, сынок. Ты сделал правильный выбор. Эта девочка нам подходит. У неё есть квартира, и она не будет требовать лишнего. Главное — не вздумай жениться на ней по любви. Любовь — это глупость. Мы с отцом всё просчитали. Как только оформите брак, уговори её продать квартиру и переехать ко мне. Дом большой, места хватит. А квартиру пустим на погашение наших долгов. Ты же хочешь, чтобы мы с папой спокойно дожили свой век?» Инна перечитала письмо три раза. Сначала ей показалось, что это чья-то злая шутка. Но почерк был слишком живым, слишком настоящим. Она узнала этот стиль — так писала его мать, Ольга Ивановна. — Господи, — выдохнула Инн

Наташа вернулась из командировки на день раньше. Она хотела сделать сюрприз — заехать в кондитерскую за любимым медовиком Андрея, принять ванну с пеной и встретить его с работы улыбчивой и отдохнувшей. Вместо этого она застыла на пороге собственной квартиры с пакетом в руках, глядя на разбросанные по коридору коробки и чемоданы. — О, приехала! — Андрей вышел из зала, сияя как начищенный самовар. — А мы тебя только завтра ждали. Сюрприз! — Я вижу, — медленно произнесла Наташа, снимая кроссовки. — Чей это багаж? — Мамин, конечно! — он чмокнул её в щёку, даже не заметив, что она не ответила. — Я же тебе говорил, что она переезжает из Твери. Врачи сказали, что ей одной тяжело, давление скачет. А у нас тут и лифт, и поликлиника рядом. Наташа помнила этот разговор. Помнила, как он зашёл за ужином, между делом, будто речь шла о покупке нового чайника. — Я сказала, что надо подумать. Обсудить. Взвесить всё. — А чего взвешивать? — Андрей удивился искренне. — Она моя мать. Мы обязаны заботиться.

Настя стояла в прихожей, сжимая в руках пухлый конверт с коммунальными квитанциями. За спиной, в кухне, закипал чайник, но она не слышала его свиста. В ушах стучала только одна мысль: «Хватит». Свекровь, Нина Сергеевна, сидела на диване в гостиной, поджав губы. Рядом с ней, уткнувшись в телефон, развалился Максим. В позе мужа читалось полное безразличие — нога на ногу, локоть на подлокотнике. Он даже не поднял головы, когда Настя вошла. — Я всё проверила, — сказала Настя, кладя конверт на журнальный столик. — За газ, свет, воду — долг двадцать семь тысяч. Квартплата не оплачена за три месяца. И это только коммуналка. Нина Сергеевна повела плечом: — Ну и что? Максим устаёт на работе. Ты бы сама занялась платежами, раз такая умная. — Я и занимаюсь. Своей зарплатой. — Настя выдержала паузу, чувствуя, как в груди закипает злость. — А ваш сын не приносит домой ни копейки уже полгода. Максим дёрнулся, но промолчал, только сильнее вжался в диван. — Как это — не приносит? — голос Нины Сергеевн

Свекровь Елизавета Андреевна вошла на кухню без стука, как всегда. Оля вздрогнула и чуть не выронила нож, которым нарезала хлеб к завтраку. — Опять магазинный, — скривилась Елизавета Андреевна, заглядывая Оле через плечо. — Стыдоба. Моя бабка пекла сама каждый день. А ты, невестка, руки пришить забыла, как я погляжу. Оля сжала зубы и промолчала. Она знала, что любое слово будет использовано против неё. — Мам, ну что ты начинаешь, — подал голос Стас из-за стола. Он уже доедал свою яичницу и даже не поднял головы. — А что я? Ничего я не начинаю, — пожала плечами свекровь, усаживаясь на табуретку. — Я о вас забочусь. Вот вы молодые, здоровья нет, питаетесь химией. А я тебе, сыночек, котлеток принесла. Домашних, из настоящего мяса, а не из этой... субпродуктовой дряни. Она поставила на стол контейнер, и Оля почувствовала запах чеснока и жареного лука. Вкусный запах. Но от него почему-то стало тошно. — Спасибо, мам, — улыбнулся Стас, и Оля заметила, как он сглотнул. — Оля, ты бы поучилась у