**ТАЙНА за ДВЕРЬЮ**

Дверь открылась — и я замерла на пороге. Из спальни доносился храп. Мой чемодан выпал из руки. Я не заметила. Просто стояла и слушала — этот звук из-за закрытой двери моей спальни. Из комнаты, где стоит моя кровать, где висят мои шторы, которые я выбирала полтора месяца. Была половина первого ночи. Я только что с самолёта. Семь дней командировки в Екатеринбурге, семь дней переговоров, семь дней в гостиничном номере с видом на чужой двор. Я мечтала о своей подушке. — Мам? — раздался тихий голос из гостиной. Я медленно повернулась. Лиза сидела на диване. В пижаме. Под пледом. На диване в гостиной — хотя её комната в пяти метрах. — Лиза. — Я опустилась рядом с ней. — Почему ты здесь? — Бабушка спит в моей комнате, — сказала дочка. — А ты — в вашей с папой. Я не сразу поняла. — Повтори. — Бабушка в моей комнате. А я... — Лиза потёрла глаз. — Папа сказал, что так временно. Что ты не против. Что я не против. Я встала. Прошла к спальне. Открыла дверь. На нашей с Артёмом кровати, под нашим с

Дверь открылась — и я замерла на пороге. Из спальни доносился храп. Мой чемодан выпал из руки. Я не заметила. Просто стояла и слушала — этот звук из-за закрытой двери моей спальни. Из комнаты, где стоит моя кровать, где висят мои шторы, которые я выбирала полтора месяца. Была половина первого ночи. Я только что с самолёта. Семь дней командировки в Екатеринбурге, семь дней переговоров, семь дней в гостиничном номере с видом на чужой двор. Я мечтала о своей подушке. — Мам? — раздался тихий голос из гостиной. Я медленно повернулась. Лиза сидела на диване. В пижаме. Под пледом. На диване в гостиной — хотя её комната в пяти метрах. — Лиза. — Я опустилась рядом с ней. — Почему ты здесь? — Бабушка спит в моей комнате, — сказала дочка. — А ты — в вашей с папой. Я не сразу поняла. — Повтори. — Бабушка в моей комнате. А я... — Лиза потёрла глаз. — Папа сказал, что так временно. Что ты не против. Что я не против. Я встала. Прошла к спальне. Открыла дверь. На нашей с Артёмом кровати, под нашим с

— Значит, так, — сказала мама, складывая руки на столе с видом человека, который принял решение и не намерен его обсуждать. — Я переезжаю к вам на зиму. Папа поедет в санаторий на три месяца, мне одной незачем сидеть в пустой квартире. У вас комната свободная — ну, та, где Инна шьёт. Швейная машинка встанет в угол. Мне много места не надо. Тишина. Гоша положил вилку. Вика перестала болтать ногами под стулом. Вадим поднял взгляд на меня — медленно, осторожно, как человек, который не хочет пропустить важный момент. Я сидела с кружкой чая. Смотрела на маму. Людмила Викторовна. Шестьдесят три года. Прямая спина, аккуратная причёска. Выражение лица — спокойное, уверенное. Так выглядят люди, которые не допускают, что им могут сказать «нет». — Нет, — сказала я. Мама моргнула. — Что? — Нет. — Я поставила кружку. — Ты не переезжаешь. Вот тут тишина стала другой. Гоша медленно потянулся за вилкой — не потому что хотел есть, а чтобы было чем занять руки. Вика смотрела на меня огромными глазами. В