РАССКАЗЫ

Я вам вот что скажу: хотите верьте, хотите нет, а ночь на Ивана Купалу всегда какая-то особенная.

Будто сама земля не спит. И трава пахнет сильнее, и речка шумит по-другому. Даже самые отчаянные гуляки старались до рассвета домой попасть. А если не попадали, потом неделю рассказывали, как «дорогу потеряли». Ну-ну... Потеряли они. Знаем мы, где они её теряли.
Мне тогда восемнадцать было.
Голова — два уха. Казалось, что умнее меня человека на всём белом свете нет.
Перед самым уходом бабушка меня за рукав поймала:
— Машка, постой.
Я уже ногой притопываю.
— Ну что опять, баб? Девки без меня женихов разберут.
Она даже не улыбнулась.
— Запомни. Если ночью кто тебя по имени позовёт — не откликайся.
Я фыркнула.
— Ба, да кому я ночью сдалась?
Она говорит:
— У нас ещё прабабка рассказывала. На Ивана Купалу лес чужими голосами разговаривает. Может матерью позвать. Может подружкой. Может тем человеком, которого ты сто раз на дню слышишь. Только не человек это. Если откликнешься — пойдёшь за голосом. А лес тебя потом до самого рассвета кругами водить будет.
Я только глаза закатила:
— Ба, ты ещё скажи, что леший за мной соскучился.
Она вздохнула:
— Смейся, Машка. Молодость у всех одинаковая.
И всё. Больше ни слова.
А вечером у речки красота...
Костёр трещит. Девчонки венки плетут. Парни петухами ходят — каждый хочет показать, какой он герой. Один через костёр сиганул, штаны подпалил. Мы потом до слёз смеялись.
Пустила и я свой венок. А он, вредина, сразу за камыш зацепился.
Я ещё буркнула:
— Вот и вся моя любовь. Даже венок от меня уплывать не хочет.
Отошла чуть в сторону, хотела палкой его подтолкнуть.
И тут слышу:
— Маш...
Голос Нинки. Ну точь-в-точь её голос. Я даже не подумала.
— Сейчас!
А мне опять:
— Маш... Иди сюда...
Думаю: «Ну зараза. Опять спряталась.» Пошла. Никого.
Тут опять:
— Маш...
И ведь всё казалось — ещё два шага, и увижу. Вот тогда бы остановиться... Да где там. Мне же "море по колено" было.
Иду, иду... И вдруг понимаю... Что песен не слышно. Костра не видно. И вообще вокруг никого. Стою одна.