ЖИЗНЕННЫЕ ИСТОРИИ...

Первый стук был Не громкий... Осторожный...

Мария сразу открывать не стала... Прислушалась... На печи спали двое младших детей. Старшая дочь, которой недавно исполнилось пятнадцать сидела у коптилки и штопала отцовскую рубаху. За перегородкой тяжело дышала больная свекровь.
Стук повторился.
Три коротких удара.
Мария накинула платок и приоткрыла дверь.
На крыльце стоял молодой лётчик.
Гимнастёрка была обгоревшей, лицо — в копоти, левая рука бессильно висела вдоль тела. Он едва держался на ногах.
— Наш самолёт сбили... Помогите...
Сказал — и начал оседать на землю.
Мария с дочерью едва дотащили его до сарая.
За поленницей был старый погреб. До войны там хранили картошку, бочки с капустой и бан

Мы мечтали, чтобы скорее пошёл дождь

Всё лето стояла такая жара, что дорога через деревню покрылась мелкими трещинами. Пыль поднималась от каждого велосипеда, оседала на смородине, на окнах, на босых ногах. Бабушки ворчали, что огурцы горят, мужики каждый вечер смотрели в небо и повторяли одно и то же:
— Хоть бы дождик...
И только мы, деревенская ребятня, ждали его совсем по другой причине.
Не из-за огородов.
Не из-за картошки.
А из-за нашей огромной лужи.
Она появлялась только после сильного ливня.
Прямо посреди улицы.
Такая большая, что взрослые ругались:
— Опять ни пройти ни проехать.
А для нас это был настоящий курорт.
В тот день дождь лил почти до самого вечера. Капли гремели по железны

— Если доживём до восьмидесяти пяти, ты всё равно будешь меня любить?

Она задала этот вопрос неожиданно.
Не в красивом ресторане. Не под музыку. Не в какой-то особенный день.
А дома.
На кухне.
Пока он молча чистил картошку, а она размешивала чай.
Он даже не сразу понял, что она говорит серьёзно.
— Конечно, буду, — улыбнулся он.
— Нет... Не сейчас. Тогда. Когда я стану старой. Когда буду долго собираться. Когда забуду, куда положила очки. Когда вместо красивых платьев будут тёплые кофты. Когда волосы станут совсем седыми. Когда мне уже будет не до красоты...
Он отложил нож.
Посмотрел на неё так, словно услышал самый важный вопрос в жизни.
— Знаешь, — тихо сказал он, — люди почему-то думают, ч

— Только никому не говори, где я работаю...

Он сказал это тихо, будто стеснялся собственного голоса.
Дочь застёгивала рюкзак перед школой и сначала даже не поняла.
— Почему?
Он отвернулся к окну.
— Потому что дети бывают жестокими. Узнают, что твой папа уборщик, начнут смеяться. Придумают прозвище. Не хочу, чтобы тебе было больно.
Каждое утро он вставал ещё затемно.
Пока город только просыпался, он уже мыл полы, опустошал урны, вытирал лестницы и коридоры.
Домой возвращался с натруженными руками и характерным запахом моющих средств, который, как ни старайся, всё равно оставался на одежде.
Иногда он замечал, как люди проходят мимо, будто его вовсе нет.
Редко кто здоровался.
Ещё реже кто-то го

УМЕР ЧЕЛОВЕК. ЕГО ПЕС РЯДОМ ЛЕГ И ТОЖЕ УМЕР.

И ВОТ ДУША ЧЕЛОВЕКА СТОИТ ПЕРЕД ВРАТАМИ С НАДПИСЬЮ "РАЙ" И РЯДОМ ДУША СОБАКИ.
На вратах надпись: "С собаками вход воспрещен!". Не вошел человек в эти врата, прошел мимо.
Идут они по дороге, видят вторые врата, на которых ничего не написано, только рядом старец сидит.