Самое интересное из сети

— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра. Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием… И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… — Ну и пусть, — сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем. Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех. — Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить! Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки. Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица. Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни – ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать. Я искренне удивилась: — Это что-то изменит? — Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить. — Почему? — У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали. Прошел отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор. Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих. — Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы? — Ну, хотя бы такие. – Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла. В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком: — Как вы это делаете?! — Что я делаю? — Анализы! Они такие, как я вам написала. — А-а! Откуда я знаю? Да и какая, на фиг, разница? Лафа кончилась. Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали. В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила: — Арбуз снимает тошноту после химиотерапии. По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные. — И правда снимает? — Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает». Арбуз сочно захрустел. — И правда, прошло, — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях. — И у меня… И у меня… — радостно подтвердили остальные. — Вот, — удовлетворенно закивала я в ответ. – Как-то случай у меня один был… А анекдот про это знаешь? В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась: — Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете! Через три дня врач нерешительно попросила меня: — А вы не могли бы перейти в другую палату? — Зачем? — В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых. — Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим. Не отпустили… Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему.Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Венчали его бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал: — Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз. Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо. Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала: — Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать. Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура и ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала. А однажды она мне пожаловалась: — Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть. — А какой у меня диагноз? — Я еще не придумала, — тихо ответила она и ушла. Когда меня выписывали, врач призналась: — Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых. Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов. Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно. Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить… Автор: Людмила Ламонова

что в её доме для меня нет места. Против была моя старшая сестра, она со своими детьми живёт у мамы, и мама всю жизнь пляшет под её дудку. — Спасибо, Любовь Николаевна. Я буду Вам очень признательна за гостеприимство.- через силу пробормотала я. Это был первый раз, когда я сказала «спасибо» свекрови от чистого сердца. — Ой, да брось! Не чужая ведь. — она от меня отмахнулась и забрала свою внучку из моих рук. — Пойдём, красавица. Мама пусть собирается, а мы не будем ей мешать. Поедешь жить к бабушке, солнышко? Конечно, поедешь. Бабушка будет рассказывать тебе сказки, ходить с тобой гулять, заплетать тебе косички… Слушая нежное воркование свекрови, я не верила своим ушам. Она всегда говорила, что ребёнка я нагуляла, и что она даже близко не подойдёт к моему «отродью». Я собрала вещи и мы переехали к свекрови. Любовь Николаевна освободила для нас большую комнату, а сама перебралась в маленькую. Я удивлённо хлопала глазами, а свекровь мне заявила: — Ну, что вылупилась? Ребёнку место нужно, скоро уже ползать начнёт вовсю. А мне одной много места не надо. Располагайтесь, ужин через час. На ужин она предложила мне овощи на пару и варёное мясо со словами: — Ты ведь кормящая мать. Конечно, если хочешь, я могу что-нибудь поджарить. Но диетическое для ребёнка лучше. Решай сама. В холодильнике стояла целая батарея баночек с детским питанием. — Пора уже прикармливать, как думаешь? Если тебя этот ассортимент не устраивает, купим другое что-нибудь. Ты говори, не стесняйся. — улыбнулась мне свекровь. Тут я не выдержала и расплакалась. Её доброе отношение было настолько неожиданными, что я была растрогана до глубины души. Обо мне и дочке никто никогда так не заботился, как эта женщина, которую я всегда считала главным врагом в моей жизни. Она меня обняла: — Ну тише, девочка, тише. Мужики — они такие товарищи, ненадёжные. Я сама Лёшку, мужа твоего непутёвого, одна поднимала. Папашка его убёг, когда Лёшке восемь месяцев было. Не позволю, чтобы внучка моя так же росла. Всё, поплакала и хватит. Соберись! Сквозь слёзы я объяснила свекрови, что не ожидала от неё такой доброты, и поблагодарила: — Спасибо Вам, Любовь Николаевна, спасибо большое. Если бы не Вы, я не знаю, куда бы мы с дочкой. — Я сама виновата — сына такого безответственного вырастила. Вот, буду исправлять им содеянное, в меру своих сил. Всё, давай, умывайся и спать иди. Утро вечера мудренее. Дочкин годик мы праздновали втроём: я, дочка и Любовь Николаевна — наша любимая бабушка и ангел-хранитель. Мы, уложив дочку на дневной сон, пили на кухне чай с тортиком, когда раздался звонок в дверь. Любовь Николаевна пошла открывать. — Мамуля, знакомься: это — Верочка. Верочка, это — моя мама, Любовь Николаевна. Мамуль, мы у тебя перекантуемся полгодика? А то с работой неважно, дальше снимать — средства не позволяют. Услышав голос мужа, я побледнела. Я испугалась, что сейчас свекровь их пустит, а нас с дочкой выгонит. На глаза навернулись слёзы. — А ну, пошёл вон отсюда! И девку свою забери. Жену с грудничком обобрал и бросил без копейки на съёме, не думал, на что она жить будет? Вот тебе жизнь за неё и ответила. Давайте, уходите, бессовестные. А ты, Вера, будь поаккуратней — не ровен час, и тебя бросит без гроша в кармане. Я очень ошибалась в свекрови, и сейчас мне стыдно за ту нелепую вражду. Моя свекровь стала мне даже не второй мамой, а первой. Мы с Любовью Николаевной прожили под одной крышей 6 лет, пока я не вышла замуж. На моей свадьбе, она заняла почётное место мамы невесты. Дочка ходит в школу, а младший сыночек скоро появится на свет. Любовь Николаевна с большим нетерпением ждёт Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл. «Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама». Если статья пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Вдруг ко мне подбегает девочка лет пяти. Ее светлые волосы были красиво заплетены в косички, видно, что мама очень постаралась. Девочка попросила меня взять ее на ручки. Я сначала ее не поняла и решила осмотреться, высматривая ее родителей. Я подумала, что она потерялась. Но это было не так, родители сидели за столиком в кафе и наблюдали за своей дочкой. Видимо та любила вытворять подобные штуки, потому что родители, явно не слыша нашего разговора, закивали в мою сторону, давая разрешение исполнить желание девочки. Я взяла ее на руки, девочка крепко обняла меня. Я очень удивилась такому поведению маленького ребенка. Никак не ожидала, что девочка вот так запросто может подойти к чужому человеку и попроситься на ручки. Вдруг она, посмотрев мне прямо в глаза, сказала: «Ты была очень грустная, хотелось, чтобы ты улыбнулась!» После таких слов чувства нахлынули на меня, слезы сами потекли из глаз, а улыбка заиграла на моем лице. Было ощущение невероятного тепла и радости. Я крепко прижала девочку к себе и прошептала «Спасибо». Все мои обиды на мужа сразу же улетучились, настроение улучшилось. Захотелось вернуться домой и помириться с моим любимым. Девочка, спустившись с моих рук побежала к маме, я долго провожала ее взглядом, пытаясь понять, что это было. Домой я пришла в хорошем настроении, рассказала обо всем мужу, мы, конечно же помирились. Это был какой-то невероятный вечер. До сих пор, вспоминая его, чувства начинают овладевать мною с новой силой. Как же я благодарна и мужу, и той девочке, и Всевышнему, который всех нас свел тогда. Желаю вам испытать что-то подобное! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

не может выспаться (у нас была однокомнатная квартира) уезжал якобы к другу, к брату ночевать. Я все терпела, потому как хотела, чтоб у ребенка был отец, всячески пыталась сохранить наш брак. Он часто оскорблял меня, что я тупая, страшная, толстая (я поправилась после родов на 10 кг), что жены его друзей всегда хорошо выглядят, хорошо одеты, а я деревенщина детдомовская. Он стал поднимать на меня руку: не так приготовила, не так положила, ребенок орет, заткни его. Стал выгонять из дома, а мне некуда идти, я плачу, на коленях молю его не выгонять нас на улицу. Я была в декрете, получала копейки, молоко у меня пропало, деньги он перестал давать на продукты. Сам дома не ел, только ночевал иногда, мылся, переодевался и уезжал. Часто стал избивать, просто так, не за что, за то что поломала ему жизнь, что живу в его квартире, что родила ему я а не она…Это продолжалось пять месяцев. И вот в один «прекрасный» день он появляется на пороге нашего дома с ней, с любовницей Ириной, и говорит, что у меня есть полчаса, чтоб собрать вещи и уйти… (квартира только его была). Я плакала и умоляла нас не выгонять, я стояла на коленях и говорила, что нам некуда идти, на что получила пинок в живот… Он кричал: «Посмотри на себя, жирная тварь, посмотри на Ирину (Ирина красивая стройная, в дорогой одежде, с прической), как Я могу жить с тобой». Вот так зимним морозным вечером я вышла из квартиры с пятимесячным ребенком на руках на улицу… Я хорошо помню тот день. На улице темно, семь часов вечера, идет легкий снежок, светят фонари… Я стою в осенней курке, в осенних сапогах в одной руке небольшая сумка с вещами… в другой конвертик с малышкой, у меня даже не было детской коляски. Мобильник мне он не отдал, т.к. это он его купил… Куда идти? Денег в кармане было только 18 рублей. Я шла в никуда, я уже не плакала, мне нечем было плакать и не могла ни говорить, ни плакать. Идти мне было некуда, подруг мой «муж» всех отвадил от меня, были только друзья семьи, его друзья. До декрета я работала медсестрой в больнице, я поехала туда. Я слезно попросила нашего дежурного врача пустить меня переночевать в больнице. Мне разрешили, но на одну ночь. Утром я пошла в ломбард и заложила золотые серьги и цепочку, оценили в 7 тысяч рублей. Я сняла в этот же день у старушки комнату в деревянном доме, за 4 тысячи в месяц. У меня не было постельного белья, полотенец, ничего. Марье Сергеевне, хозяйке дома, было тогда 62 года, она сильно болела, еле ходила. Выслушав мою историю, она сказала, что поможет мне с ребенком, посидит, что мне надо искать работу, своих детей у нее не было, сын умер. Работу найти было сложно, высшего образования нет, я не доучилась один год. И тут опять удар, «муж» подъехал ко мне на улице и сказал, что платить кредит за машину он больше не будет. (Кредит оформлен на меня, а машина на «мужа»)… Пригрозил, что если подам на алименты, лишит меня родительских прав, т.к. жилья у меня нет и дохода постоянного тоже. Я устроилась уборщицей в рыбный цех, за 4 тыс. руб., вечером бегом посудомойкой в кафе за 3 тыс. руб., пешком за 7 км. Но на кредит денег не хватало, надо платить 8800 руб. в месяц два года… да еще и за комнату платить. По ночам я вязала носки и варежки и продавала их на рынке, в мороз стояла в болоньевой куртке и осенних сапогах. Вечерами ходила на рынок на подработку перебирать гнилые овощи и фрукты, на морозе, обледеневшими руками, те, что негодные, обрезала и приносила домой, дочке. Пошла работать дворником с 5 утра до 7. Я смотрела на женщин проезжающих в дорогих машинах, они были все красивые, ухоженные, и почему-то тогда я думала про них, вот им повезло, у них есть зимняя одежда, и им тепло, и они не голодные… Огромное спасибо Марье Сергеевне, за то, что она сидела с моей дочкой. Я приходила домой в час ночи, стирала детские вещи, ложилась спать в два, чтобы в 4.30 встать на работу. Я не досыпала, не доедала, часто болела и стабильно падала в обмороки. У меня упало зрение, я похудела на 18 кг. Руки дрожали, я была синего цвета. Денег катастрофически не хватало. Я 2 года не покупала себе вещи, я стала походить на бомжиху. У меня не было сил, но я не сдавалась, сквозь зубы работала, потому как не хотела чтоб моего ребенка забрали в детдом, я сама оттуда и знаю что это такое. Я убирала квартиры, мыла подъезды, зарабатывала, как могла. Я прожила так 4 года. Я не стану описывать подробно весь тот ужас, через который мне пришлось пройти. Пройдя через унижения, боль, голод, слезы, кредит за машину, на которой разъезжает мой бывший, я весь погасила сама, своими руками, своим здоровьем, своими слезами. Жизнь стремительно стала меняться. Господь послал мне женщину — хозяйку элитной квартиры, которую я убирала, она пожалела меня, предложила работать у нее секретарем, зарплата 15 тысяч, я была в шоке… Она дала мне аванс на одежду, помогла устроить ребенка в сад. Все начало налаживаться. Я пошла на компьютерные курсы, закончила институт на юриста. Еще через два года меня повысили, я стала менеджером, затем коммерческим директором в крупной фирме, с большой зарплатой оформила в ипотеку 3-к квартиру, купила машину, сделала шикарный ремонт дома, недавно ездили отдыхать с дочкой в Италию, Францию. Дочка у меня ходит в частную школу и ни в чем не нуждается. Марью Сергеевну она называет бабушкой, мы ей помогаем и ездим в гости. За мной ухаживает мужчина, очень хороший, директор строительной фирмы… И вот судьба! Я покупаю по объявлению загородный домик – дачу с баней с домом. Хозяйка сказала по телефону, что она срочно продает дачу, т.к. большие долги и какие-то проблемы и срочно нужны деньги. Мы подъезжаем к даче, я, подруга и дочка. Выходят продавцы дома, думаете кто?! Мой бывший сожитель и его любовница! Я в шоке, они в шоке… Я смотрю на них и перед глазами пролетели все эти годы… тот самый зимний вечер, когда падает легкий снежок и горят фонари, я с конвертиком пятимесячным… и 18 рублей в кармане… Я стою у дорогой машины, в дорогой шубе, стоимостью как эта дача целиком, красивая, стройная и ухоженная, он лысый, пузатый, обрюзгший, тот, который меня пинал в живот, когда я умоляла не выгонять нас, и она — растолстевшая баба в 100 килограмм… Так мы стояли минут десять молча… Знаете, что я сделала? Я подошла к нему и плюнула ему в лицо, со всей мочи, со всей дури. Он даже не пошевелился… Никогда не отчаивайтесь, никогда, вы слышите меня? Никогда! Жизнь поменяется и все у вас будет! Учитесь, работайте, стремитесь к лучшему! Вспоминая, через что мне пришлось пройти и что теперь со мной стало, я повторяю: никогда не сдавайтесь и не давайте себя унижать! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

веселые мелодии, подпевая и пританцовывая на месте. Она была скорее счастлива, нежели расстроена и подавлена. Муж был шокирован. Но все становилось еще хуже. Жена взяла телефон и набрала номер. Муж прислушивался, как жена с кем-то говорила по телефону: – Привет, дорогой. Я уже собралась и выезжаю к тебе. Что касается этого дурака, я наконец-то довела его, и он ушел. И как я только могла выйти замуж за него? Жаль, что мы не встретились с тобой раньше. Увидимся, милый! Она повесила трубку и вышла из комнаты. Через некоторое время муж услышал, как открылась и закрылась входная дверь, – жена ушла… Расстроенный и со слезами на глазах, он вылез из-под кровати и принялся читать, что жена приписала в письме. Сквозь слезы он прочел: «Я вижу твои ноги, торчащие из-под кровати. Я в магазин за хлебом». Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

«Пошла за мукой, вернувшись, вынимала ключи у подъезда — деньги-то, наверное, и проронила». НО! Деньги брать отказалась наотрез! Оказалось, за пару часов я уже шестой (!!!) «нашел» бабулины деньги! Люди, я вас люблю за то, что вы такие!!! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

А у них другие - маленькие, черноглазые, с волосами мягкими, что лён, лица чистые, сами сбитые, вот и приглядела у соседей девчонку -то, Марья, думала снохой будет, Уля Чернушина, ой какая, певунья, хохотунья, а работяшша, кака девка, я те дам. Уже и с Иваном договорилась Марья, с отцом Ульянкиным, тот тоже не прочь с Рябовыми породниться, ждали только, когда Пётр отслужит, да приедет домой, чтобы свадебку сыграть. А то, что молода Ульянка, так -то ничего, зато не балованная какая, как говорится из - под отцовского надзора, да мамкиной юбки, сразу к мужу. А что? Хозяйка из неё хорошая будет, вон, как сено мечет, - любовалась Марья будущей снохой. Та тоже, то пирог принесёт, сама спекла, то масло сама сбила, видно хочет понравиться, будущей свекрови, молодец, уважает её Марья. Уже в уме детишек, внучаток нянчит, у неё, у Марьи пятеро их детей -то, четыре девки, а пятый последушек - Петя, Петруша. Сам Сил Прокопьич, с войны той, ампирилистичской, с ожогом пришёл, так фершал и сказал ожог у него, лёгкие газами пожгли. Едва успел пожить немного и всё, осталась Марья сама шестая... Ну ничего по миру не пошли, крепкое хозяйство у бабочки было, девкам всем приданное справила, не на тачанке вывозили, а возами, о, как... Оставалось токмо Петрушу оженить, Ульянка как раз для этих целей и подходила... Приданное ей Груня, мать, ещё с рождения копила. у них- то наоборот парнишки одни, Уля младшенькая. Весь двор, всю скотину всё Пете достаётся, дочери своё забрали, ей Марье ничего не надо, уголок выделят молодые, да за стол будут садить, ото и всё... Мечтала Марья, как будут со сватьей чаи распивать, да про молодёжь рассуждать, как объединят два больших хозяйства в одно, а может они, старики -то вообще в одном доме жить будут, а что? Хоть времянку вон, утеплят... Размечталась старуха, сны радужные, будто в детстве видеть начала, словно бежит по полю она, Марья знать, руки расставила и вишь ты чё, ноги-то не болят, а на встречу ей мальчишка такой черноглазенький, волосёшки по ветру треплются, зовёт её:"баба, баба, иди сюда я здесь". Ох, проснулась, а сама лыбится, надо такое, внучонок ей привиделся, от чудо, так чудо... Заждалась Петрушу, ох скорее бы сынок приехал. Приехал... Не один, а с верстой этой, коломенской, а она...худюшшая, чуть ли не на голову его выше волосы, то проволока глаза на выпучку, по лицу рыжины мать моя, женЧина... А можеть, можеть...пошутил Петруша, а? Ну не можно, такую дылду полюбить... Не пошутил, знакомься, мол, матушка, моя Луша, Лукерья, значит. Так и повалилась Марья на землю, это как же так? У его тут невеста, а он. Позвала Ваську соседского мальчишку, за ухо его негодника хватила. -Аяяяй, тётка Марья, чего ты дерёшься? -А ну, признавайся, болезный, как писал письма Петруше? -Как диктовала, так и писал. -Про невесту? Про невесту, что ждёт его дома, писал ли? -Про Ульку, что ли? Конечно писал, да только...- отскочил парнишка и затараторил, - маленькая ещё Улька, до вашего Петра, он старый уже, а Ульянке только пятнадцать исполнилось. -Молчи, знай, ково бы ты, понимал ишшо, пора уже девке взамуж выходить. -Это при старом строе пора было, ясно? А у нас Советская власть и общество современное, понятно? Вот пожалуемся куда надо и накажут вас всех. -Ишь ты...а за что накажуть-то? За то, что я тебе ухо крутанула ты гляди- кася, накажууууть... -Да за то что руки распускаете и что взрослого мужчину хотели на ребёнке женить. -Иди отсель, на ребёнке...Улька девка на выданье, а ты шаромыжник...Постой...уж не ты ли в жанихи Ульянке метишься? А? Ото - то я и посмотрю, что навроде как ты пишешь неправильно. -Да всё я правильно писал, у дядь Пети, спросите. -А я спросю, ить. -От и спросите, а Ульянка вам не достанется, ясно, - потирая красное ухо выкрикнул Васька со слезами на глазах. -Иди ужо, жаних, - выкрикнула ему в след Марья, - посмотрим ещё - тихо себе под нос зашептала она, - в два счёта эта голенастая вылетит отсюда, как чёрт из улья, ишь ты приехала, прЫнцесса... -Петруша, спросить что хотела? -Да, мама. -А письма ты мои в армии получал? -Получал мама, получал регулярно. -А про Ульянку...про Ульянку, я там тебе писала... -Про Ульянку? Ну да, что учиться хорошо, что хочет на врача поехать в город учиться, людей лечить хочет, а что? Я поддерживаю, молодец девчонка. -Какого врача, - изумилась Марья, каких людей? А про замужество? Что вы с ней пожениться должны? -С кем, мама? -Да с Ульянкой же, сынок. -Мама, с какой Ульянкой, ты о чём вообще? Мало того, что она дитя дитём, так у нас многожёнство законом запрещено. Вот моя жена законная Лукерья, Луша... -Ооо, - взвыла старуха, - да мы сговорились уже, ты, что Петя, девку опозорить хошь? Выгони, сейчас же, выгони эту рыжую, никто и не догадается выгони, - упала на колени Марья, - я тебя, Христом Богом прошу, выгони её, женись как положено, на нашенской, на хорошей девушке. Выгони эту... -Мать, успокойся, - разозлился на мать Петя, - сил уже нет слушать тебя, что ты тут устроила, Луша - моя жена, я её люблю, понятно? Не хочешь с нами жить, мы уйдём от тебя, Луша врач, она сюда перевелась, будет у нас пункт свой, в посёлке врач будет, мама...Мы уйдём, мама...уйдём...живи, как хочешь. -Это она? Она, Лушка, тебя от матери отворачивает? Вот, сынок, вот оно... Упала на пол Марья, рот на бок повело, трясётся вся. Эта рыжая, что-то сделала и старухе стало легче. Но не полюбила она Лушку из-за этого, не полюбила... Долго детей у Пети не было, старуха злорадствовала, а она говорила, говорила, женился бы Петр на Уле, уже голопопики бегали бы по двору. Ульянка уехала, учиться в город подалась, с этим лопоухим, вот выучиться, - не теряла надежды Мария, приедет и пододвинет эту рыжую, тогда Петя мигом на ней женится, детей нарожают... Стала замечать старуха, Лушка -то и так белая, что капуста в щах, а тут ну совсем, блёдная, веснухи даже поблёкли. Заболела что ли, кобыла? -Что это с твоей? Улыбается Пётр, прячет счастливые глаза. -Бабушкой скоро будешь, мать... Плюнула сгоряча и ушла... Всё, всё прахом прошло, не видать ей внучат от Ульянки...А от кобылы...даже близко не подойдёт на руки не возьмёт... Тяжело ходила Лукерья, видно было, что мучается... Родила...Ванькой назвали. Старуха слово держит, не подходит, пусть сами, со своим нянчатся... Четыре месяца, как прошло с родин. Пётр на работе до ночи, к полуночи приходит, что за работа такая интересно...эта пехтается одна, успевает и еду приготовить и с дитём, и скотину управить... Она, старуха не лезет, больно надо... Проснулась ночью, ребёнок криком кричит. Что эта полоротая? Не слышит, что ли? -Петь, Петя, чего дитя орёт у вас? Тишина... Встала охая, матушки...Мальчишка в колыбельке криком исходится, а эта спит...ах ты коровушка, спит на полу, посередине хаты...А где же Петя. Подошла, пацана на руки взяла, тот орёт, мокрый весь, попа холодная...Перевернула, сунула в рот марлечку чистую с хлебом, намоченным в молоке положила к себе на печь побайкала, уснул, уснул, козявочка. Что же пойду матерь твою будить, ково на полу разлеглась-то...А где Пётр? Время -то уже, не случилось бы чего... -Лушк, Лушка, ково молчишь?- толкнула, а она застонала батттюшки весь подол тёмный, кровь... -Ох, ты же, божечки, что с тобой девка ?Нечто сделала, что? Ду ра ты, д у р а, Лушка, кобы ла ты эдакая, ну что мне с тобой делать? Застонала, живая. Подстелила тряпок разных, укрыла. -Куды мне бежать? что делать, Лушка...Тебя не бросишь дитё опять же... Та стонет только. -Ты полежи, полежи милая, я до соседев... Дверь скрипнула, крадётся Пётр счастливый, улыбается. -Ты где был? -Мама, что не спишь ты куда? На работе был... -На работе? У тебя жена, вот - вот по м рё т, знаю я твою работу...беги до Кузьмича, бери у него полуторку в район Лушку везти надо, а то помрёт...а с тобой я опосля поговорю... Лежит Лукерья в больнице, сейчас только поняла где она, дверь тихохонько скрипнула, кто там? Свекровь? Тётка Марья...Семенит с узелком. Села у кровати, сухонькая, маленькая, глаз не подымает, тихо заговорила. -Ваню покормила, с собой не повезла, куды такая дорога, я слышь, соседку попросила, она с радостью за дитём просмотреть согласилась, ты не боись, своих семерых вынянчила, нечто нашего забидит. - Услышала слово нашего Луша, радостью обдало...- Ты вот чего девка, голая тут у меня лежишь я те вещи привезла, сейчас воды пойду попрошу, обмою тебя, поди эти и не помыли? Вся кровяная лежишь. Подхватилась и побежала, тут же санитарки с тазиками забегали, засуетились, бабы с соседних коек смотрят завистливо, эх повезло Лушке с мамой, вон как она их тут...костерит всех... -Ты лежи, - говорит Марья снохе, когда чистая, умытая и переодетая Луша, лежит на подушке и тихо улыбается, - сколько понадобится, я хоть кажный день буду ездить, слышала? Удумала она мне, дома поговорим, - шепчет старуха поправляя одеяло, - совсем ума нет, на кого Ваньку и меня старуху бросить решила... Мужики, что оне, сёдня пусто завтра воз, а вот дитё , оно своё родимое...да и свекровь тебе чай не чужая, - шепнула и отодвинулась, смотрит своими глазами хитрыми, что и в старости цвет не потеряли, - ладно Луша, побегу я, завтра приеду,- уже в голос сказала. -Спасибо...мама - шепчет Луша, замерла Марья, обернулась по - девчоночьи улыбнулась и припустила бежать. -Какая у тебя мама, Луша... -Да девочки, она у меня такая, только она не мама, ну мама конечно, мужа моего... -Свекровь? - недоверчиво все спрашивают. -Да, свекровь, я детдомовская, а она мне маму заменила... Да, неправду сказала Луша, но она верит, так и будет. На завтра Пётр приехал, несмело к кровати подошёл, сел рядом голову опустил. -Прости...Прости меня, я такой подлец... -Ничего, Петруша...ты только определись, нужна ли тебе такая работа... -Нет, - подскочил - нет, милая не нужна...мне ты нужна, сын... -И мама - тихо сказала Луша... *** Ох, и кобыла у Марьи сноха. Ну вот за что её любить? Голенастая, громкоголосая, рыжая, глаза на выпучку...Нет, не за что любить...А Марья вот любит...Она давно полюбила просто из вредности скрывала, вместе с ней не спала и переживала, за ночные похождения Петруши. Внука на руки брала и тетёшкала, пока они не видели, ох и полюбила Ваньку...Лушка во двор, Марья к колыбельке... А в ту ночь задремала и проспала, не доглядела, а та, что удумала болезная...от дитя нерождённого избавилась, хорошо хоть не повредила ничего... Марья тогда перетрухнула знатно. Когда сын под утром из больницы приехал, сказала ему, чтобы выбирал, семья или гулянки. Любит ту, пусть уходит. -Я разврата в доме не потерплю, слышал? Лушу с дитём не выгоню, ты мужик, тебе проще в жизни устроиться...Разлюбил? Иди своей дорогой, ко мне приходи, к сыну приходи, ежели лЮбая позволит та, новая...Бабу чуть на тот свет не загнал...ирод. Не за что любить сноху ну совсем не за что. А за что? За весёлый нрав? За голос красивый, особливо кааак затянет "По Дону гуляет", только за одно это расцеловать хочется, за то что в руках у той всё горит? За то что...Да за всё, а особливо за внучат за Ваню, Мишеньку, Андрюшу, Витю и Машеньку... Слава богу, что не повредилось ничего от того, что она сделала, деточек родила ещё, всю жизнь Луша за тот свой грех каялась, что в бреду будто сотворила... Эх, не за что любить сноху Марье было, а она любила...Да так, что дочки обижались, мол, тебе, мама, чужая девка роднее. А как не родная? Рядом, бок о бок, почти тридцать годочков прожили. До глубокой старости дожила Марья... Всех внучат вынянчила правнуков потетёшкала и ушла со спокойной улыбкой и душой чистой... (Автор Мавридика д.)

– Здесь и мой угол есть, по закону мне положенный. – Ишь, – Марина убрала руку и прижалась к стене, пропуская дочь, – когда уходила, дверью хлопала, не спрашивала, чем я за твой угол платить буду. – Мама! – Юлька скинула обувь. Плечи дочери невольно вздрогнули. Мать вспомнила, что дочь всегда, перед тем как разрыдаться, вскидывала плечи. Сдержалась. Так хотелось обнять, прижать и сказать, что всё позади. Нельзя. Нужно быть строгой до последнего. Не слушает же никогда. Дочь прошла в свою комнату и прикрыла дверь. Мать это задело ещё больше: “Свой угол. Зачем она так. Ну и ладно, пусть живёт”. С момента ухода ничего в комнате дочери не изменилось. Мать лишь делала уборку. Утро встретило солнцем и радостным чириканьем. Марина распахнула окно и впервые за долгое время свободно вздохнула. Как гора с плеч. Юлька открыла дверь в свою комнату и долго ещё не выходила. За утренним кофе обе молчали. Опухшие от слёз глаза дочери рисовали на её лице “пучеглазика”. Мать сдерживалась, а так хотела услышать, как и чем жила дочь все эти пять лет. Юлька умылась, собралась и молча ушла. – Не время. Не время разговоров. А когда время? – думала мать. Всё время не время. Так и с мужем случилось, исполнилось дочери восемнадцать, школа позади, впереди светлое будущее и что? Муж собрал чемодан и ушёл. Просто ушёл, не к какой-то там бабе, а просто ушёл. И на простой разговор времени не нашлось. Через год ушла дочь. В институте встретила парня, собрала сумки и ушла. Марина сидела за кухонным столом и думала, почему с ней это произошло и зачем. Всё же в этом мире зачем. А ответов на вопросы не было. Часики на руке спешили. Пора на работу. Дочь всё так же молча жила в своей комнате уже третий день. Марина в гостиной. А ведь очень давно она порывалась сделать из комнаты дочери себе спальню, даже спальный гарнитур присмотрела. Сдержалась. Всё надеялась, что дочь вернётся. Все пять лет надеялась. Как чувствовала, что любовь у дочери не сложиться. Так и вышло. Первой начать разговор мать боялась. Боялась спугнуть дочь. Слишком тонкой была нить соединяющая их сейчас. Юля сделала первый шаг сама. – Мам, ты была права, – тихо сказала за ужином дочь. – Х-х, – подумала мать, но вслух не сказала, – я так и знала! – Он оказался под*лецом. Бесплатная прислуга – очень удобный вариант сожительства. Без обязательств, без всего, понимаешь… он не собирался на мне жениться. Ему не нужен был ребёнок, и я сделала аборт. Юля молчала, молчала и мать. Говорить что-то сейчас было не к месту. – Мне стало так одиноко. Я стала чувствовать себя ненужной и сказала Коле об этом. А он знаешь что… сказал, что не любит меня и если меня что-то не устраивает, я могу идти на все четыре стороны. Он смеялся мне в лицо… представляешь? Юлька запрокинула голову, и плечи её вздрогнули. Марина тут же встала и подошла к дочери. Обняла сразу, без сомнений и задержек. Ей так хотелось кричать в голос. И рыдать с дочерью на пару. Столько накопилось за пять лет. “А я тебе говорила, что все мужики одного хотят, а ты мне не верила. Вот! Я была права”, – повторяла про себя мать. Ей так хотелось выть от ощущения потери. Бабушкой, она могла уже стать бабушкой и качать внука или внучку. Слушать мерное сопение ребёночка. Покупать ползунки и погремушки. Но Марина молчала. Она принялась благодарить Бога, что вернул девочку домой. Пусть поздно, но дочь поняла, осознала. – Знаешь что? – мать чуть отстранилась от дочери, – а давай сходим сегодня в кино, сто лет не была нигде. Дочь захлопала мокрыми ресницами. – Поздно уже. – А нам на ночлег не проситься. У нас же есть свой угол, – шутила мать. – Хорошо, что ты вернулась ко мне. Знай, я всегда тебя жду. С хорошими вестями, с плохими новостями. Я жду. И буду ждать вечно.

Медовый месяц Приехали к обеду и до позднего вечера гуляли у Колесовых. Пришли немногочисленные родственники, соседи и товарищи Кирилла. Новоиспеченный муж, с обручальным колечком, в новом костюме, как с иголочки, поглядывал на молодую жену, будто спрашивая: «Ну как тебе?». Настя, поймав его взгляд, улыбалась, и ее счастливые глаза отвечали: «все хорошо». На другой день, родственники, в том числе и Настины родители, уехали в город, оставив на недельку подтаежном селе Подсиненское, молодоженов. Стоял август. Уже не столь жарко и не так душно, но к обеду солнце грело по-летнему. А вот ночами уже прохладно — тайга рядом. Настя, прижавшись к мужу, чувствовала себя защищенной и согретой его телом и его поцелуями. — Дядька Андрей посмеялся вроде, сказав, что медовый месяц у нас, — прошептал Кирилл, — а у нас всего пара недель… ты же не против провести неделю здесь, дома у моих родителей… — Кирюша, я ведь с тобой, мы же договорились… — Ну я подумал, может тебе скучно здесь… — Настя приподняла голову, посмотрела в глаза мужу. – С тобой не скучно, ну правда, — она обняла его, — я такая счастливая… и твои родители такие хорошие, и вообще, все хорошо, тихо тут, воздух необыкновенный, наверное, грибов и ягоды полно… — Ага, есть такое дело, помню, с детства с отцом по ягоды, по грибы, а еще на рыбалку, классно было… — А людей тоже искали? — Было дело, искали вместе с отцом, ну еще другие ребята присоединялись. — А кто терялся, приезжие? — Не только приезжие, местные могли заплутать… вон бабу Маню только два раза выручали. Привычка у нее, раненько по грибочки отправиться, никому не сказав, вот два раза и терялась. Ох, и костерил ее дед Василий, муж ее, колокольчик хотел на шею повесить, в шутку вроде, а баба Маня злилась. Он и сейчас говорит ей: «Будешь ходить с колокольчиком, как наша корова Зорька». Короче, не отпускает ее теперь вообще ни по грибы, ни по ягоды. Настя слушает, как завороженная: — Ты и сейчас без тайги жить не можешь. — Ну почему, могу. Мы же в городе с тобой познакомились, там и жить будем. Вот недельку у родителей, потом на базу отдыха с друзьями, ну вроде как у нас медовый месяц… так что, домик у нас там будет отдельный… В окно постучали. Это было так неожиданно, видимо кто-то, чтобы сократить путь, зашел в палисадник и постучал в окошко. — Кто это? – спросил Кирилл и подошел к окну, отдернув штору. Родители не стали бы беспокоить, зная, что молодые уединились, ведь имеют право. Кирилл открыл створку, Дмитрий Ярцев, его ровесник и товарищ, который еще вчера сидел у него за свадебным столом, виновато взглянул на него. – Кирюха, извини, знаю, такое дело, только поженились, свадьба и все такое… но человек у нас потерялся… — Где? в тайге что ли? — Ну да, похоже так. — Когда? — С сегодняшнего утра нет, а уже вечер… — А кто? Из наших что ли, или приезжий? — Из наших, Марьянка Лозовая… мать вон её бегает по дворам, кипиш наводит, не в себе уже… — Погоди, я счас, — Кирилл накинул рубаху, успел поцеловать Настю, — подожди, Настюша, я скоро… — Кирилл, что случилось? – но он уже вышел. — Слушай, но ведь времени мало прошло, — сказал Кирилл, когда они стояли с Ярцевым у черемухи, что рядом с палисадником. – Взрослая девчонка, к тому же местная, вроде нормально ориентируется… — Да тут, понимаешь, мать ее говорит, что не собиралась она никуда, на работу ей завтра, и вдруг исчезла, до сих пор дома нет. Кирилл почувствовал, как по спине прошелся легкий холодок, хотя обычно не мёрзнет, но как-то неуютно стало. Марьяна… два года назад он пытался ухаживать за ней, казалось, влюблен был, нет, точно, влюбленность была, нравилась ему эта «черноокая девчонка» — именно так ее называли в селе. Они даже встречались, но потом расстались по инициативе самой Марьяны. Кирилл позже уже узнал, что ее симпатия на стороне Тараса Торопова. Он здесь живет, старше Марьяны и Кирилла на семь лет. И только вспомнил свои отношения с Марьяной, как в переулке показался Торопов. Обычно на машине, а здесь пешком, и, видимо, шел целенаправленно к дому Ярцевых, но увидел его здесь. — А-аа, вот ты где, а я тебя ищу, звонил, ты не ответил, — сказал он Дмитрию Ярцеву, а потом уже поздоровался с Кириллом. – Ну чё, мужиков поднимать надо, явно потерялась, — сказал Тарас и его взгляд был неподдельно беспокойным. — Может она накануне говорила тебе, куда поедет, — спросил Ярцев, — может вовсе не в тайге, а уехала… к родственникам, например… Торопов отличался немалым ростом, но сейчас плечи его были опущены и сам он будто меньше стал. – Тоже так думаю, — сказал он и достал зажигалку, — но мать её, Нина Николавна, уверяет, что в тайгу ушла… не пойму только, почему так решила. — Может показалось ей? Может и правда в город уехала, — предположил Кирилл. — Короче, хотелось бы в это верить, но сдается мне, что где-то в тайге потерялась, — сказал Ярцев. — Сначала думал, ошибся дядька Василий, а он талдычит одно, вроде как Марьяна по утру через Сизый лог шла, туман еще был, небольшой такой туман, но говорит, она это была, — рассказал Ярцев, вспомнив разговор с Василием в подробностях. — Он взял из рук Торопова зажигалку, щелкнул ею, появился дрожащий огонек. – Кирилл, ну если что, поможешь? – спросил он друга, хотя и жили они теперь далековато друг от друга, Кирилл в городе, а Ярцев и Торопов здесь, в Подсиненском. Горы вдалеке синеют, вот и назвали Подсиненское. — Да не вопрос, конечно, помогу, только если потерялась, то подмога нужна. Завтра утром решим, что делать, но, скорей всего, в МЧС звонить, пусть помогут. — Ну до утра тогда, — сказал Тарас, — хотя не усну я, дёрнуло меня в район уехать, вернулся, а тут такое… и ведь ничего не сказала, — с досадой проговорил он и отошел от них, растворившись в наступившей темноте. — Переживает, — сказал Кирилл, — видно, что переживает… да-аа, я бы тоже места себе не находил. — Слушай, извини, понимаю, только поженились, вторую ночь у родителей, а тут… поиски предстоят… я почти уверен, что придется искать… — Ладно, не извиняйся, ты же знаешь меня, поисковая работа – часть жизни уже… — Ну да, так оно и есть, наслышан о тебе, как только успеваешь… Кирилл усмехнулся. – Ценный работник потому что. Наш начальник цеха говорит, что у меня сварочный шов, как у ювелира, так что прощают мне поисковую работу, отпускают, люди ведь… людей ищем. Друзья расстались. Кирилл вернулся в дом, который родители полностью предоставили молодожёнам на ближайшую неделю. — Что случилось? – беспокойно спросила Настя. Ее волосы рассыпались по плечам, и она сидела, на постели в ожидании Кирилла. — Замерзла? – спросил он и обхватил ее руками, стараясь согреть. — Нет, не холодно, а просто… вдруг испугалась. — На-аастя, ну ты чего? Кого тут бояться? Мы же дома. — Это же Дима приходил? — Да, это он. Ложись, все нормально. – Он не хотел рассказывать жене о пропаже человека, хватит, что его самого охватило беспокойство, к тому же Марьяну он хорошо знал, можно сказать, выросли вместе. Только вот женой ему стала не Марьяна, а Настя. — Кирюш, ну скажи, что случилось? — Да пока не знаю, утром будет известно, ты спи. Проснулся Кирилл рано. Взглянул на жену, коснулся губами ее плеча и тихо поднялся, быстро оделся и вышел. Можно было взять мотоцикл, но ведь шумно будет, не хотел будить Настю, да и вокруг все еще спали. Только баба Маня и дед Василий, что напротив, уже управлялась по хозяйству. Далеко не все держали корову, а вот они не могли без коровы, без домашнего молока, поэтому и поднимались чуть свет. Кирилл выкатил велосипед и поехал к Ярцеву, и проезжал как раз мимо дома Лозовых. Марьяна жила с матерью. Но сейчас домик их выглядел почему-то сиротливо, может от того, что чувствовал отсутствие Марьяны… Кирилл Колесов удивился, когда увидел возле дома Ярцевых Тараса, можно сказать, они одновременно оказались тут. – Ну что? – спросил Кирилл, — есть новости? Вообще, одно время Кирилл обижался на Торопова, считал, что он отбил у него Марьяну. Хотя девушка сама сделала свой выбор. Тарас уже к тому времени крепко стоял на ногах, работал, купил машину отечественную, но добротную и считался вполне завидным женихом в селе. Кирилл думал, что они вскоре поженятся, но их отношения протянулись на два года. А Кирилл успел познакомиться с Настей, сделать предложение и жениться. — Нет, ничего не слышно, мы с Ниной Николавной всех родственников обзвонили, никто ее не видел. Ярцев тоже не спал и вышел за ворота. – Мужики, не зову в дом, жена с дочкой спят. — Да ладно, не на чай же пришли, — сказал Торопов. – Я вот думаю, в город поехать, может там она… — Так звонили же родственникам, — напомнил Кирилл, — смысла нет там искать не маленькая, сама бы позвонила. .. — Вот! – Сказал Дмитрия Ярцев. – Она бы точна позвонила, а раз не звонит, значит недоступна, так что скорей, всего, в тайге… только чего ее понесло туда… — Вот и я думаю, зачем? – обречённо сказал Тарас. – Ну говорила про грибы, про ягоду, так мы ведь вместе собирались… — А может она сама рванула, — предположил Ярцев, — места знает, дай, скажет, ягоды наберу. — Ну не знаю, маловероятно это. — А может кто из чужих приезжал? – спросил Кирилл. – Ну мало ли народу тут ездит, к тому же золотодобывающая артель недалеко. — Ну чё, украл что ли ее кто? – спросил Тарас с досадой в голосе. — Да кто его знает, — задумчиво сказал Ярцев. — Ладно, мужики, собираемся, поднимаем всех, кто нормально ориентируется и выдвигаемся на поиски, — принял решение Кирилл. — Кирюха, одни не справимся. — Да это понятно. Ну сколь нас наберётся… человек десять-двадцать… так это вообще ни о чем, метров на двести только и хватит растянуться. Позвонили в район в МЧС. Выслушав о пропаже, ничем их не утешили. – Ну отправим вам несколько человек, но всех не можем, у нас тут вчера пацан потерялся. Все силы на поиски бросили, так что давайте пока сами. Ну вот еще в город за помощью обратимся, но это после обеда только смогут приехать. — Ладно, пока сами, — сказал Кирилл, — может, недалеко ушла, найдем быстро. Кирилл вернулся домой и застал Настю спящей. Она словно почувствовала его взгляд, открыла глаза и сразу потянулась к нему, обхватив за шею. – Настя, подожди, Настюша, дело одно назрело… — И что за дело с утра пораньше? – спросонок, но уже с улыбкой спросила она. — Отлучиться мне надо. — Куда? — В тайгу. Сон быстро пропал. – Кирилл, зачем? — Да не пугайся ты так, я не один буду, человека найти надо. — А разве кто-то пропал? — Да, девушка… местная, странно, что она потерялась, выросла ведь здесь… Настя расстроилась. – Ну вот, даже сейчас, когда у нас всего две недели отпуска, когда у нас медовый месяц, ты снова бежишь на свою работу… — Настя, ты же знаешь, это не от меня зависит, люди теряются, случается такое часто… а кто им поможет? Вот и собираемся мы, поисковики, ищем… — Но ведь есть МЧС, полиция, кто там еще, неужели без тебя не обойдутся? — Настя, ну пойми, не могу я остаться в стороне, это невозможно, меня даже с работы отпускают… — А я не отпускаю! – Она обвила его шею руками и притянула к себе. — Настя, обещаю, как только найдем, я сразу к тебе. А сейчас мне надо успеть собраться, да парням позвонить, может из города подмога придет. Она вздохнула. – Вечером буду ждать, обещай, что вернешься к ужину. Кирилл пожал плечами. – Честно, не знаю, все будет зависеть, насколько далеко ушла Марьяна. — Марьяна? — Да, это наша местная девушка. — Все равно буду тебя ждать. Конечно будешь, ты же моя жена, — он обнял ее, стараясь запомнить запах ее тела, ее волос, и так не хотелось расставаться, даже на день, и тем более на несколько суток. Кирилл вскоре завел мотоцикл и уехал к месту сбора. Настя старалась не расстраиваться, но все равно стало грустно. Не так она представляла первые дни после свадьбы. Нет, она представляла, конечно, но вместе с Кириллом. А он неожиданно уехал. И хотя Настя прекрасно знала, что Кирилл давно занимается поиском людей на добровольной основе, и в душе приняла его дело, но сегодня его отъезд застал ее врасплох. — Уехал! Ну надо же так, и здесь ему покоя нет, — сказала Лидия, мать Кирилла, — ох дети, не повезло вам, надо же такому случиться, — она уже знала, что у Нины Лозовой пропала дочь. — И Марьяну жалко, с чего вдруг она потерялась… — Лидия Ивановна, может ее быстро найдут. И пусть все хорошо будет. – Настя будто сама себя успокаивала. – А медведи… далеко? Лидия только сейчас вспомнила, что Настя абсолютно городской житель, и непривычно ей в этих местах. — Да медведям есть, чем заняться, полно еды в тайге, они сейчас далеко, так что не думай об этом, зверь он ведь зря не полезет, причина нужна. А поисковики – люди знающие, они свое ищут, зверье не трогают. — Но оружие-то у них есть? — Нет пока, но думаю пригодится, — Сергей Сергеевич, отец Кирилла, до этой минуты, сидевший за столом с задумчивым видом, отозвался. – Придётся и мне присоединиться, — сказал он. — И куда ты? Без тебя обойдутся. – Лидия надеялась, что Марьяну быстро найдут и Кирилл вернется. А тут муж вдруг собрался им помогать. — Не все так просто, Лида. Народу мало, а тайга большая. Думаю я, Марьяна шибко заплутала, а может чего случилось, выбраться не получается. Лидия с Настей убрали посуду, что осталась после праздничного стола, разобрали и расставили по полкам. — Хлеба у нас мало, не хватилась я вчера, — заметила Лидия, — надо в магазин сходить. — Лидия Ивановна, а давайте я схожу, это же на соседней улице, я хоть прогуляюсь. — Ну а чего, сходи, глядишь, время быстрее пройдет, а там и Кирилл вернется. Настя быстро переоделась, натянув джинсы и футболку. Было тепло, безветренно и как-то тихо. Вот проехал мотоцикл с прицепом, мальчишки на велосипедах догнали ее, да легковая промчалась мимо, обдав клубами пыли. Она взглянула на небо: солнце спряталось и появились тучи. Возле магазина ее остановила молодая женщина в узких джинсах и пестрой футболке. Остановилась и бесцеремонно стала разглядывать Настю. — Мы знакомы? – спросила девушка, почувствовав колючий взгляд. — Да я и без знакомства знаю, за Колесовым замужем. — О-ооо, как быстро здесь новости разносятся. — Так это не секрет… ты вот только не знаешь, наверное, что Кирилл раньше с Марьяной дружил. — С какой Марьяной? – спросила Настя. Но тут же вспомнила, что это та девушка, которая потерялась. — Какая разница, с кем он дружил, — Настя старалась быть равнодушной, но это получалось с трудом. Олеся вздохнула. – Действительно, какая разница… только Марьяна потерялась… вчера потерялась. Как приехали вы сюда со своей свадьбой, так и потерялась… — Что за ерунда?! Свадьба в городе была, а здесь только вечер небольшой. Просто посидели… но это неважно… причем тут мы с Кириллом? — Ну как же, любил он Марьяну… — Слушайте, некогда мне, и вообще, вы много лишнего говорите. — Да я еще ничего не сказала! – Девушка вдруг разозлилась. – Марьяна – моя подруга, переживаю я. — А мы с Кириллом здесь причем? Кирилл, кстати, на поиски вместе с друзьями отправился… — Колесов? Сам пошёл искать? – Олеся была удивлена, видно, еще не знала, кто в поисковой группе. – Надо же, пожертвовал медовым месяцем… всё бросил и побежал искать Марьяну… — Ничего и никого он не бросал. Кирилл – поисковик, он не мог иначе… — Конечно не мог… Настя подумала, что Олеся не в себе, взгляд какой-то странный, было заметно, что исчезновение подруги выбило ее из колеи. – Если не найдут, сама пойду Марьянку искать, — пробормотала она. Настя так и оставила ее в полной растерянности. – Ерунда какая-то, — сказала она, — Кирилл ничего мне не говорил про свою бывшую девушку… — она остановилась, — а ведь я и не спрашивала… В дом Колесовых вернулась немного растерянной. Катя, старшая сестра Кирилла, пришла в гости с детьми — с дочкой и сыном. С Настей они как-то сразу сдружились и общались без всякого стеснения. — Насть, ты чем-то расстроена? – спросила Катя. – Да не переживай, Кирилл не первый год поисками занимается, тем более места свои, хоть и тайга большая. — Знаешь, Катя, я сейчас встретила девушку, она сказала, что подруга этой… ну-уу пропавшей Марьяны… — А-аа, Олеську что ли? И чё она тебе нагородила? — Странно как-то разговаривала со мной… Катя, а правда, что у Кирилла раньше отношения с Марьяной были? — Ну понятно, Олеська – известная сплетница, любит насочинять, наверное, сериалов ей не хватает. — Да нет, она, правда, была расстроена. — Верю, они ведь близкие подруги, поэтому и расстроена. А с Кириллом… да, были отношения, кажется, мой брат влюблен был в нее, бегал даже за ней. Но Марьяне Тарас нравился, хоть и старше ее, ну вот и переметнулась. А что, я не осуждаю, это их дела… я за вас с Кириллом радуюсь, вы же классная пара… и не переживай, надеюсь, найдут они ее. Только непонятно, чего она одна в тайгу-то пошла… неужели по ягоду, ну смешно, конечно, одной по ягоду… — Олеся сказала, что Марьяна из-за нашей свадьбы с Кириллом расстроилась, вот и ушла… — Неправда! Марьяна с Тарасом уже два года на одном месте топчутся, никак пожениться не могут, она и не думает про Кирилла. Настя согласилась и сделала вид, что успокоилась. Но на душе было тревожно. Во-первых, за Кирилла, а во-вторых, из-за пропавшей девушки, — она даже представить не могла, как это, потеряться в тайге.