Истории Марии Скибы

У души свой взгляд - И что ты в ней нашел, Вадим? – красивое личико Викули скривилось в неприятной гримасе. – Никогда не думала, что ты меня на такую уродину променяешь. Видела я вас недавно вместе: толстая, распухшая, как с вечного перепоя. На голове непонятно что. Деревня и есть деревня. Родила и в буренку превратилась. Как ты, бедненький, с такой уродиной спишь? Я, вот, если рожу, сразу на диету сяду, и кормить грудью ребенка точно не буду, он и на смеси прекрасно вырастет, а женщинам красоту беречь нужно. Кстати, - тут Викуля приподняла свои татуированные бровки, кокетливо посмотрела на молодого человека и, дотронувшись до его щеки длинным перламутрово-черным ноготком, больше смахивающим на коготь, томно проворковала: - звони, котик, если захочешь опять пообщаться с красивой девушкой. Надеюсь, мой номерок не удалил? – помахала ему пальчиками и села в свою машину. Вадим встречался с Викой до знакомства с Татьяной, его будущей женой. Таня сильно отличалась от девушек его окружения. Выросла в небольшом районном городке, после школы поступила в Пермский университет. Окончив вуз с красным дипломом осталась в городе, устроившись в одну из фирм, куда ее пригласили на работу. В этой фирме молодые люди и познакомились. С первых дней Таня и Вадим поняли, что созданы друг для друга. Это не было страстью, это была любовь. Глубокая и пронзительная. Такая, что, расставшись даже на пару часов казалось, что мир становился серым, все вокруг лишалось смысла, красок, звуков. И только вместе они могли наслаждаться полными чувствами, могли дышать, мечтать о будущем, жить. Таня не блистала яркой красотой, но все вокруг даже при мимолетном разговоре с ней очаровывались ее милой доброй улыбкой, звонким голосом, глазами, полными детского озорства, при этом девушка отличалась умом и серьезным отношением к своим обязанностям, за что начальство ее очень ценило. Вадим не думал, за что он полюбил Таню, он иногда просто смотрел ей в глаза и терялся в них, не в силах отвести свой взгляд. Он брал ее за руку и ее тепло пронизывало все его тело, наполняя душу радостью и силой. Вадим впервые за свою жизнь влюбился по-настоящему. Мечтал прожить рядом с Таней много-много лет до глубокой старости и кучи внуков-правнуков. Поэтому уже через три месяца после их знакомства сделал предложение. Услышав его признание, девушка не завизжала от радости, не бросилась на шею любимому, она пытливо заглянула в его глаза, видимо, разглядела в них то, что хотела, и только потом скромно ответила согласием. Забеременела Таня уже через три месяца после свадьбы. И словно расцвела. Она была прекрасна, глаза светились радостным ожиданием, движения стали грациозными и плавными. Вадим в глубине души даже немного ревновал жену к своему будущему ребенку. Но все же замирал от любви, глядя на Таню, которая словно летала от счастья. У нее всегда было хорошее настроение, особенно когда они говорили о малыше, выбирали имя, представляли, на кого будет похож или ходили по магазинам, присматривая кроватку и коляску. Покупать заранее побаивались, верили в приметы. И не зря. По мере беременности Тане становилось все тяжелее, девушка стала сильно набирать вес, начались проблемы с плодом, пришлось лечь на сохранение. Роды тоже прошли непросто, малыш еле выжил, поэтому Таня еще целый месяц лежала с ним в больнице. Но потом ребенок окреп и их выписали домой. Вадим, хоть и видел жену каждый день, когда навещал ее и сына, все же был поражен переменами, произошедшими с ней. Последние два месяца очень изменили Таню. Лишний вес, обвисший живот и усталые, потухшие глаза не красили его жену, теперь ничем не напоминавшую ту милую хохотушку, в которую он влюбился.

Ребенок в коробке Вечер был не по-майски прохладным. Дул довольно холодный ветер, небо затянули мрачные тучи, отчего стало совсем темно. По улице небольшого районного городка уткнувшись носом в воротник потрепанной ветровки, явно давно не стиранной, с оторванными карманами, неуверенными шагами шел мужчина. Одни прохожие брезгливо обходили его, другие спихивали с пути, но он ни на кого не обращал внимание. В его голове мелькали яркие воспоминания, от которых красные от беспробудного пьянства глаза застилали едкие, соленые слезы. «Папочка, - белокурый мальчуган с хитрой улыбкой тряс мужчину за рукав, - давай купим целый килограмм конфет и устроим конкурс: кто больше их съест за минуту. Спорим, я выиграю?» - Прости, Сашка, что я тогда не купил тебе эти конфеты, прости, - сквозь до боли стиснутые зубы тихо, чтоб не спугнуть видения, прошептал Илья, так звали мужчину. Тут кто-то его сильно толкнул, так, что Илья только чудом устоял на ногах, при этом отбежав на несколько шагов в сторону от тротуара. Подняв голову, мужчина увидел спрятавшийся между домами небольшой продуктовый магазинчик и решительно направился к нему. Ему срочно требовалась выпивка. Илья купил водку и какую-то булочку. Устроившись на поломанной лавке рядом с магазином, откупорил бутылку и с жадностью сделал первый глоток. Горло обожгло так, что перехватило дыхание, но зато понемногу начала проходить давящая, невыносимая боль в голове. Всего четыре года назад Илья был совсем другим человеком. Непьющим, уважаемым на работе и, главное, счастливым и любящим отцом и мужем. Его жена работала в библиотеке. Скромная, милая Анечка. Всегда улыбающаяся, хрупкая, но сильная духом. У нее был порок сердца, с рождения. С этим можно было жить, но только без серьезных потрясений, так говорили врачи. Еще врачи запрещали ей рожать, но тут Аня их даже не думала слушать и родила сына. Благополучно. - Я с тобой ничего не боюсь, Илюш, - перед самыми родами сказала она волнующемуся за ее здоровье мужу. – Я знаю, что ты меня очень сильно любишь, и я тебя люблю. Так, как даже в книжках не пишут, а я их много перечитала, ты же знаешь. Поэтому все будет хорошо. Скоро у нас будет самый хорошенький карапуз на свете. Карапуза назвали Сашей, в честь, конечно же, Пушкина. Но Илья не был против, ему тоже нравилось это имя. Саша рос безумно хорошеньким, забавным. Таким же улыбчивым, как его мама. Все соседи, воспитатели в садике, учителя, даже продавцы в магазинах любили мальчугана. А уж родители в нем души не чаяли. В конце мая, на восьмой день рождения сына Илья подарил ему велосипед. Дорогой, фирменный. Саша был в восторге. Ни у кого из его друзей такого не было. Теперь каждый день по вечерам катался по двору вокруг их пятиэтажки, никогда не выезжая за его пределы, родители запрещали, а он привык их слушать. Но в июне в их подъезде поселились новые жильцы, у которых был девятилетний сын Коля, хулиган, который грубил всем без разбора, обижал малышей, воровал игрушки. Однажды он силой забрал велосипед у Саши и поехал кататься. Саша бросился догонять обидчика. Коля выехал на большую улицу и, не тормозя, поехал через дорогу на красный свет, Саша, размазывая ладошкой по щекам слезы, побежал за ним... Когда Илье и Ане сообщили о том, что их сына насмерть сбила машина, она не поверили. Не могли в такое поверить. Это было невозможно. Этого просто не могло быть. Аня от горя впала в ступор, а на похоронах у нее случился сердечный приступ. - Прости меня, Илюша, но я не могу остаться с тобой, мне нужно к Сашеньке, - шептала Аня, когда они ехали в машине Скорой помощи. – Мое место рядом с сыном, неважно, на этом свете или том. Скажи им, чтоб не спасали меня, я не хочу. Илья от ужаса ничего не мог ей ответить, только качал головой и кусал губы. Ему хотелось кричать, вопить, но все слова застряли в горле, невозможно было даже сделать небольшой глоток воздуха. Через несколько часов Анечки не стало. Илья остался совсем один. Сгорбленный под весом невыносимого горя мужчина бродил по улицам, не в силах вернуться в опустевшую квартиру. Ему казалось, что это все какая-то бредовая, жуткая сказка, сон, из которого нужно, но невозможно вырваться. Что за гранью этого сна где-то есть живые Анечка и Саша, где-то, но не рядом с ним. Теперь он понимал, что никогда больше он не услышит их голоса, не увидит родные глаза и такие знакомые милые улыбки. В тот день Илья купил свою первую бутылку водки... С тех пор он жил только воспоминаниями. Иногда тяжелыми, иногда, светлыми, приятными. Илья вспоминал и пил, пил и вспоминал. С работы его давно уволили. Старые друзья понемногу растерялись. Соседи перестали здороваться. Он забыл, что такое чистая одежда и душ, квартира давно не видела уборки: грязные окна, поломанная в драках собутыльников мебель, мусор по полу и горы пустых бутылок – Илье было все равно, он тоже умер, вместе с сыном и Анечкой, пусть не телом, а лишь душой. Когда у него поселился Николай, Илья не помнил. Как-то само собой получилось, что в детской комнате теперь жил чужой мужик. Илья не был против, потому что этот Николай исправно снабжал его выпивкой, каждый день покупал бутылку и закуску, но сам никогда не пил. Это Илью вполне устраивало, компания для выпивки ему не была нужна. Но однажды Николай подсунул ему какую-то бумагу и попросил расписаться. Сказал, что это вроде как договор аренды, который с него требуют на работе. Илья особо не вникал, расписался и забыл об этом. Но потом оказалось, что на самом деле это был договор купли-продажи квартиры. И вот в тот самый майский непогожий день вместе с Николаем пришли двое крепких парней и подняв с дивана пьяного Илью, выставили его за дверь. При этом, правда, сунули ему в карман пачку тысячных купюр, а в руку старый пакет, в который накидали кое-что из его вещей. Мужчина не сопротивлялся, он давно жил без эмоций, потеряв даже малейший интерес к жизни. И вот сидел он с бутылкой в руке на старой скамейке и мечтал только об одном: напиться, уснуть и больше никогда не проснуться. Вдруг что-то отвлекло мужчину, вырвало из оцепенения. Илья поднял голову и огляделся. Над его головой еще почти голыми ветками, словно скрюченными длинными пальцами, шевелила старая береза, тяжелая темнота разбивалась светом фонаря, висевшего над входом в магазин, да яркими окнами соседних домов. Стояла тишина, осторожно нарушаемая только ветром и шумом двигателей изредка проезжающих по улочке автомобилей. Но тут Илья понял, что был еще другой звук. Детский плач. Едва слышимый, но все же очень близкий. И доносился он со стороны мусорных баков, стоявших позади магазина. Мужчина встал и медленно пошел на этот звук. Когда он остановился перед кучей коробок, то сначала даже не поверил своим глазам: в верхней коробке лежал завернутый в большое полотенце младенец. Ребенок плакал совсем тихо, возможно, от того, что был очень слаб и замерз. Мужчина разом протрезвел. Еще раз посмотрел вокруг: никого, лишь вдали несколько прохожих торопливо шагали по улице, торопясь в свои уютные квартиры. Шагали, даже не подозревая, что кто-то из жителей их города вот так безжалостно оставил умирать от голода и холода маленького человечка.

Телевизор. В небольшом северном городке с осенним названием Ноябрьск, на пятом этаже пятиэтажного дома в квартирах напротив жили чета Скворцовых, Володя и Даша, и разведенная жизнерадостная оптимистка Людмила с маленьким сынишкой. Дружно жили, как и все соседи в те далекие восьмидесятые годы. Даже кумовьями были. И жутко любили подшутить друг над другом. Наступило первое апреля. А оно в том году совпало с воскресеньем. Сам Бог велел в этот день поозорничать. Утречком часиков в восемь Скворцовы были уже на ногах, думали тяжкую думу, как же над кумой-то подшутить. Ну и придумали. Люда давно хотела себе телевизор цветной купить.

Любимый ученик - Здравствуйте, почему вы не пришли вчера на торжественную линейку? Все же первый класс. Заболели? – Лариса приветливо улыбалась, но женщина, которая привела мальчика, осталась серьезной и в ответ лишь недовольно качнула головой. – Это у нас Соколов Владислав, правильно? – Лариса заглянула в журнал, потом вопросительно посмотрела на женщину, та опять лишь кивнула в ответ, потом молча развернулась и вышла из класса, оставив мальчика стоять у стола учительницы.

Нелюбовь. - Верка, там твой приехал! – Лена стояла в дверях и едва переводила дыхание от быстрого бега. – Только не один, с женой приехал, представляешь? Вера, которая уже торопливо натягивала на себя свою самую красивую блузку, так и замерла, полуодетая. - С какой еще женой? – не оборачиваясь, хрипло спросила она у подруги, а та пожала плечами и убежала, новость она донесла, а вот успокаивать Веру совсем не хотелось, могло и ей заодно достаться. - А я тебе говорила! – довольно усмехнулась вышедшая из спальни мама девушки. – Бабник твой Юрка! До Армии девок менял как перчатки, тебе голову заморочил. Это ты его целый год верно ждала, а он там не очень-то скучал. - Мам, как же так? – по щекам Веры тоненькими ручейками текли слезы, но она не замечала их, так и стояла, с широко раскрытыми от ужаса глазами. – Он же писал, что, как приедет, сразу заявление подадим. Зачем он так со мной?

Старое объявление Мужчина с помятым лицом и недельной щетиной на щеках, морщась от жуткого похмелья, достал с антресолей пакет со старыми газетами, взял одну из них, завернул в нее кусок несвежего сала и пошатываясь вышел из квартиры. Шаркая заношенными туфлями, мужчина спускался по лестнице и даже не догадывался, что волею случая в тот день он изменит жизненные пути нескольких человек сразу.

Дуэт семнадцать лет спустя Встретившись взглядом с Женей, Татьяна сначала замерла, а потом неожиданно для себя смутилась и опустила голову. - Что это с тобой? – со смешком в голосе спросила её Лера, перекрикивая музыку, орущую в кафе, где проходила их встреча выпускников. – Никак Иванов тебя засмущал? А что? Вон какой стал! Красавец! И от тебя глаз не отводит. Давай, не упускай шанс, подруга. Таня отмахнулась только, пробурчав, что, узнав про её прицеп, все мужики шарахаются от неё, как мухи от дихлофоса и, тяжко вздохнув, подцепила вилкой огурец на своей тарелке. Но задумалась. Она и сама заметила, что смотрит на неё Женька, да ещё и по-особенному как-то смотрит, с нежностью, что ли. И почему она его никогда не замечала? Вот если б вернуть эти семнадцать лет... "Как-то летом на рассвете Заглянул в соседний сад..." Таня и Женька, тогда ещё девятиклассники, звонкими ребячьими голосами пели дуэтом эту любимую всеми песню в школьном хоре. Наталья Егоровна, их учитель музыки, настояла, чтобы в конце песни ребята брались за руки и смотрели друг дружке в глаза. Тане это совсем не нравилось, перед каждым выступлением она из-за этого спорила с учительницей, а Женька всегда молчал, стоял рядом красный от смущения и улыбался, как дурачок, чем ужасно бесил девочку. Таня даже хотела отказаться от песни, но у них так здорово получалось, что даже на краевых конкурсах призовые места доставались именно им. Поэтому ей приходилось терпеть. Женя и Таня учились вместе с первого класса, но никогда не дружили. Девочка была почти отличницей, а у Иванова в дневнике красовались в основном тройки. Таня была озорной, бойкой красавицей, заводилой и хохотушкой, а Женя тихим, молчаливым, совершенно обычным парнем. Удивительно, что он в хор записался, не постеснялся. Но голоса у ребят, действительно, были замечательные, Наталья Егоровна нарадоваться на них не могла и ужасно расстроилась, когда Женя сказал, что после девятого класса уезжает учиться в техникум в другой город. Таня пошла в десятый класс и про Женьку совсем забыла. Нет, она встречала его иногда, чаще, конечно, летом, только внимание на него не обращала. Парень был ей совершенно не интересен. После школы Таня поступила в институт в областном центре. А на пятом курсе вышла замуж за однокурсника. Диплом девушка защищала уже на последнем сроке беременности. Андрей, её муж, не был красавцем, но он был очень обаятельным и энергичным человеком. Во время учёбы в институте он только и делал, что что-то организовывал. Походы, театральные постановки, какие-то конкурсы. Все девчонки с их факультета были по уши влюблены в Андрея, но он выбрал Таню, и она этим ужасно гордилась. Только через пять лет, когда у них уже было двое детей, Саша и Вика, Таня поняла, что гордиться, в принципе, было и нечем. Особенно когда она узнала о том, что её муж не только энергичный, но ещё и очень любвиобильный. Вернее, она подозревала, что Андрей не просто так задерживается по делам почти каждый вечер, но старалась верить и доверять мужу. Только однажды, возвращаясь с годовалой дочкой из больницы, Таня случайно увидела Андрея, который прямо на улице обнимал ярко накрашенную девушку в очень короткой юбке. Так он даже не смутился, когда понял, что его застали с поличным: - Истерику только не закатывай, - холодно и даже брезгливо сказал он жене, - Региночка очень ранимый человек, она актриса, а не деревенщина, как некоторые. Кстати, я сегодня опять задержусь, у меня очень важная встреча, - и он посмотрел на свою любовницу таким жадным взглядом, что Таня в одно мгновение его разлюбила. А может, и не любила никогда? Истерику закатывать Таня не стала. В тот же день она собрала вещи и уехала с детьми к своим родителям. Те даже обрадовались, Андрей им никогда не нравился, а внуков они, наоборот, очень любили. И теперь могли возиться с ними сколько угодно. Таня на удивление быстро нашла себе работу, устроила детей в детский сад и зажила очень даже неплохо. А через два года вышла замуж за одного из начальников фирмы, в которой она работала. Особой любви к Григорию Николаевичу она не испытывала, но он казался ей надёжным и правильным, к тому же так необычно ухаживал, даже пирожками угощал, между прочим, собственного приготовления. И к Таниным детям отнёсся очень хорошо, подружился с ними, подарки им дарил дорогие. Таня его не любила, она честно призналась себе и своим родителям, что этот брак у неё по расчёту. Но расчёт был в основном на то, что с этим человеком ей и её детям будет спокойно и сытно. Григорий, в общем, был неплохим человеком: спокойным, аккуратным, может, даже слишком, вежливым, иногда тоже чересчур, богатым, вот этого не помешало бы и побольше, но у него был один огромный недостаток: его мама. Роза Станиславовна была очень властной и жесткой женщиной. Таня была благодарна ей за то, что она, не смотря на её двоих детей, позволила сыну женится на Тане и этим подарила ей надежду, что они смогут найти общий язык и даже подружиться. Но, как выяснилось вскоре после свадьбы, Гриша просто не мог сам иметь детей, поэтому его мама выбирала из тех, кого он мог ей предложить на роль невестки и готовых внуков, обязательным условием были их малый возраст, здоровье и то, чтобы в наличии были мальчик и девочка. Таня, оказывается, была уже пятой по счёту. Роза Станиславовна при их первом знакомстве, то есть смотринах, решила, что Саша и Вика достаточно красивы, выспитанны, этого было достаточно для начала. Дальше женщина собиралась их воспитывать исключительно в своём духе. Таня очень хотела иметь крепкую семью: верного мужа, благополучных детей, уверенность в будущем в конце концов, поэтому она решила попробовать подстроиться под свекровь. Честно выполняла все её указания: в воспитании детей, в приготовлении еды для Гриши, следила за идеальной чистотой в их четырёхкомнатной квартире, которая, кстати, была куплена Гришей, но благоразумно оформлена на Розу Станиславовну, это на случай его развода. И какое-то время жизнь Татьяны и её детей была довольно мирной и благополучной. Гриша возил по утрам детей в садик, вечером немного играл с ними, а Роза Станиславовна готовила им всякие вкусности, вроде мармелада и кексиков. Но тут Татьяна забеременела. То, что это мог быть ребёнок Григория, его мама даже не допускала, потому что диагноз бесплодия ему поставила её давняя подруга, которой Роза Станиславовна безгранично доверяла. Вот тут и начался кошмар. Свекровь заподозрила невестку в измене, забрала у неё телефон, проверила все контакты и переписки, но не найдя ничего подозрительного, решила, что Таня вовремя и расчётливо всё удалила, тогда Роза Станиславовна рассвирепела. Ругалась она знатно. Столько гадостей о себе Таня никогда не слышала. Но самое обидное было то, что сам Григорий заступаться за жену даже и не думал. Он тоже не верил в её верность и своё отцовство. Девушка теперь жила в оскорблениях и недоверии, но делать аборт категорически отказалась. Надеялась, что после родов муж растает, всё же это будет его родной ребёнок. - Привет, как живёшь? – однажды услышала Таня, задумавшись о своих проблемах у прилавка в магазине. Она вздрогнула и резко обернулась. Рядом с ней стоял молодой высокий мужчина, очень знакомый, но имени его Таня вспомнить никак не могла. Только почему-то в голове всплыли строчки из песни о смуглянке. - Я Женя Иванов, не узнала? - он смущенно улыбнулся, а Татьяна торопливо кивнула: - Да, узнала, конечно, нормально всё, - быстро пробормотала она и покатила дальше свою тележку с продуктами, то, как грустно посмотрел ей вслед Женя, она уже не видела. Тане было не до одноклассника. Она шла от врача, который сообщил ей, что у неё будут двойняшки. Девушка чуть не плакала, от свекрови помощи можно было не ждать, от мужа тоже, мама её к ним, практически, не приходила, не смогла найти общий язык с Розой Станиславовной и новым зятем, как она будет с двумя управляться? Но от Григория Таня ушла ещё до рождения близнецов. Не выдержала плотного потока оскорблений и, что ещё хуже, того, как стали относиться к её детям муж и его мать. После того, как родились Оля и Дениска, Татьяна сразу подала на алименты. Роза Станиславовна решила бороться за честь и деньги сына до конца и настояла на экспертизе ДНК. К её изумлению, малыши оказались родными детьми Григория. Сам он даже вроде обрадовался сначала, но его мать быстро пресекла этот его всплеск радости, выдав с презрением, что это всё обман, который подстроила вероломная сноха, раскрывшая рот на их квартиру. Несмотря на её возмущение и даже угрозы, алименты Григорию всё же присудили. Выходя из зала суда Татьяна чувствовала себя такой униженной и обессиленной, что дала себе слово больше никогда не выходить замуж. Прошло ещё два года. - Тань, ну Тань, ну пообещай, что придёшь на встречу выпускников, пятнадцать лет всё же, красивая дата, - по-детски сморщив хорошенькое личико умоляла Лера, одноклассница Татьяны. – Посидят с твоими оболтусами твои родители, да, тёть Люд? - Конечно, Лерочка, посидим. А ты, дочь, даже не раздумывай, и так после этого Гришки и его мамаши о себе забыла, надо же и развеяться когда-то, - подхватила мама Тани. - Сходи, с друзьями поболтаешь, повспоминаете там что-нибудь. Татьяне идти не хотелось, но она не выдержала и засмеялась, глядя, как потешно кривляется Лера. - Ладно, я как раз до своего любимого платья похудела, уговорили, красноречивые, - махнула Таня рукой, а её подруга громко закричала «Ура!».

Соседки Наверное, в каждом селе, особенно небольшом, есть пара человек, которые, как сейчас говорят, «делают другим весь день», то есть, если бы не они, то остальным жителям данного села было бы попросту ужасно скучно жить. А местным сплетницам совершенно не о ком было б чесать свои острые язычки. Так вот в моем родном поселке это были две кумушки Галина и Марина, которые с самого рождения жили по соседству, и раньше даже почти дружили. Женщины они были еще молодые, лет по тридцать, но, к сожалению, совершенно одинокие. Жили Галя и Марина через забор друг от дружки, такой прозрачный заборчик, из сетки-рабицы. Кстати, они действительно были кумушками, потому что крестили девочек-близняшек у другой соседки. На том и поругались наши красавицы. Крестницы-то были так похожи, что не отличить, особенно в малом возрасте, вот Галя с Мариной однажды и перепутали их. Подарки на день рождения подарили не тем, которых крестили. А когда мама девочек им об этом сообщила, стали требовать друг у дружки возмещение стоимости подарка. Тут бы полюбовно разобраться, подарки-то почти равные были, но сыграл принцип. Когда ни одна, ни другая из кумушек отдавать деньги не согласилась, начались военные действия. И только тогда все жители поселка поняли, какой скучной и пустой была их жизнь до этого момента. - Галка, твой кот у меня карася стащил! Еще раз ко мне во двор твой оборвыш забежит, я ему все усы повыщипываю! – кричит однажды Маринка, размахивая от злости старым полотенцем, а Галя окно распахнула и ехидно отвечает: - Себе повыщипывай, вон уж на гусара стала похожа. Скоро все женихи разбегутся! Ой, я забыла, Мариночка, они ж разбежались, когда ты еще в детский садик ходила. После того, как тебя мамочка на Новый год нарядила в костюм Бабы Яги. - Это был костюм принцессы, тупица! Ты тогда целый день истерила, такой же хотела, что, думаешь я не помню? А от тебя, толстухи, последний кавалер сбежал, когда на выпускном балу твое платье на самом интересном месте по швам разошлось! Это был запрещенный прием. Галя даже покраснела от злости. Она на самом деле искренне считала, что из-за того самого платья вся ее жизнь и пошла наперекосяк. Когда на выпускном, во время танцев, Галя почувствовала, что платье порвалось, она побежала домой. Мама девочки только руками развела, видно было, что быстро там ничего не исправить. Галя чуть не плакала, но потом решила надеть другое платье и вернуться. Ей нужно было вернуться, потому что Ромка Шмелев обещал ей сказать что-то очень важное. И Галя очень надеялась, что это будет признание в любви, о котором она мечтала уже целый год. Но, когда девушка вернулась на бал, то увидела, как ее Ромка целуется с девчонкой из параллельного класса. С того времени Галя, действительно, больше ни с кем не встречалась. По крайней мере серьезно. - А ты... А ты, - закричала она в ответ, - ты паутиной заросла! Вот! От тебя муж ушел, потому что ты грязнуля! Марина от возмущения чуть не задохнулась. Она хватала воздух ртом и ничего не могла придумать в ответ. Потому что отчасти это тоже было правдой. Коля, бывший муж Марины, уходя, кричал на весь поселок, что у нее в каждом углу по семейству пауков живет, причем многодетному. А он, мол, мужик интеллигентный, к такому соседству не приученный. Вообще-то у Марины в доме всегда чисто, только с пауками у нее проблема, кто-то однажды ей сказал, что их убивать нельзя, а то денег не будет. Вот она и бережет этих восьминогих, очень уж ей хочется богатой быть. Но пока наплыва богатств не наблюдалось, да еще и муж сбежал. Не из-за пауков, конечно, это Лилька Лаптиха его увела, поманила старой иномаркой, что от мужа покойного осталась. Маринка своего «интеллигента липового» удерживать не стала, сама уж подумывала, куда бы этого алкаша сбагрить, но вот обвинения в неопрятности ее из себя вывели. Женщина, не сообразив, как достойно ответить Гале, схватила старый тапок, почему-то лежавший в одиночестве на крыльце, размахнулась посильнее, чтоб да соседки долетел, и что было силы швырнула через забор. Но при этом не удержалась, и сама по инерции полетела вслед за «снарядом». Неудачно полетела. Поскользнулась на лежавшей посреди двора лепешке, что Зорька, корова ее, на рассвете оставила и плюхнулась в нее аккурат мягким местом. Марина завизжала от досады, Галя от восторга, а с улицы вдруг раздался дружный хохот и даже апплодисменты. Только сейчас кумушки сообразили, что за ними через забор с интересом наблюдают человек десять односельчан. То, что ругань соседок им понравилась, было очень даже заметно по их довольным лицам. Галя и Марина, под крики поддержки, еще перекинулись парой фраз и гордой походкой разошлись по своим домам, а земляки еще долго обсуждали их стычку, целую неделю. И с нетерпением ждали следующих баталий. Галя с Мариной их не разочаровывали и с завидной регулярностью цеплялись друг к дружке по любой причине. То одной из них показалось, что забор стоит больше на ее земле, то другой помешала ветка от яблони, растущей на огороде соседки, причины находились разные и, как им казалось, очень важные. А случайные прохожие, ставшие тому свидетелями, в красках потом передавали подробности по всему поселку. Много интересного узнали односельчане: как Галю однажды обманули на рынке и вместо поросенка подсунули в мешок хромого щенка, как к Марине приехал ухажер, а следом за ним его женушка, которая чуть дом от злости не подожгла. Да много чего кумушки сгоряча во время ссор припоминали. Но как-то так получилось, что вдруг затихли соседки. То ли надоело им, то ли все уже высказали, но уж с месяц никаких боевых действий. Местные сплетницы даже приуныли. И тут по поселку новость пронеслась: Галя у Марины курицу украла! Уже через пять минут у их домов толпа собралась. В ожидании выяснения обстоятельств преступления и новых подробностей из жизни кумушек. Но все оказалось гораздо интереснее: Галя в ответ на претензию обвинила Марину в краже гуся! Тут уж односельчане от восторга даже дыхание затаили. Вот только соседки как-то вяло выкрикнув по паре острых фраз, вдруг призадумались. Одно дело просто поскандалить, а другое – украсть что-то. Они же с малого друг дружку знают, пакость какую сделать, это да, это даже с радостью, но украсть... И решили вызвать участкового. Тот явился очень быстро, самому, видно, было интересно разобраться. Полицейский тщательно осмотрел курятники, сараи, походил по огородам, даже следы изучил какие были, потом проверил ограду и нашел же! Преступника. Им оказался другой сосед, Толик Глушко. Когда участковый ему обвинения предъявил, то тот даже отпираться не стал. Сразу курицу и гуся вынес, целехоньких. - А чего они ругаться перестали? – сунув животинок в руки хозяек обиженно пробурчал мужичок. – У нас в поселке окромя их скандалов никакого развлечения нет. Вот я их и хотел немного разогреть. А птичек я хорошо кормил, пшеничкой дробленой, не обидел. Марина и Галя от такой наглости переглянулись и как налетели на Толика! Да дружно так. Все грехи ему припомнили, еще с первого класса. Тут уж односельчане удовольствие получили по полной. Недели на две перемывать Толиковы косточки хватит. А кумушки, выговорившись, махнули рукой на сгорбившегося от их натиска соседа и уже под разочарованный вздох толпы пошли пить чай. Вместе, как лучшие подруги. Вот так закончились развлечения в нашем поселке. Но кумушки однажды еще дали возможность посудачить о себе. Когда вышли замуж за двух братьев. Так что Галина и Марина стали еще и родственницами. Они, конечно, ругались потом иногда, но уже по привычке, беззлобно, просто, чтоб совсем не заскучать...

Катюша На улице завывал холодный октябрьский ветер. Его тоскливое пение было хорошо слышно сквозь трещины в старой двери. Агата, еще молодая одинокая женщина, завернувшись поверх кофты в шаль, оставшуюся ей по наследству от недавно скончавшейся матери, сидела в темноте за грубо сколоченным столом с кружкой кипятка и старалась не обращать внимания на этот безумный концерт. Больше всего она боялась опять услышать сквозь него звуки взрывов, автоматных очередей или, еще хуже, немецкую речь. Агата, как и другие советские люди, знала о том, что нападение фашистов на Советский Союз было неизбежно, но не думала, что они так быстро, всего через четыре месяца после начала войны, захватят ее родные края. Женщина жила в маленькой старой хате на окраине теперь полупустой деревушки под Тулой. Некоторые ее земляки, узнав о наступлении немцев, успели эвакуироваться, а ей некуда было бежать. Муж Агаты умер от болезни семь лет назад, всего через три года после свадьбы, из родственников оставалась старенькая мама, но и она два месяца назад умерла. Она и так слабая была, а как про войну узнала, слегла и за два месяца сгорела. Агата даже рада была, что матери не пришлось увидеть то, что произошло в их деревне несколько дней назад. Каким чудом сама Агата уцелела, она до сих пор не понимает. Немцы, человек пятнадцать, приехали на мотоциклах, согнали всех, кого нашли по домам, к сельскому клубу и начали требовать, чтобы те, кто что-то знает про партизан, все им рассказали.

Нужно много успеть Возвращаясь со службы, Олег Тимофеев первым делом собирался жениться. Конечно, на Светке Ореховой. Девчонка она симпатичная, здоровая, хозяйка хорошая, но, главное, в него по уши влюблена. И ждала верно. Тут никто ее упрекнуть не сможет. Марина, мама Олега, с легкой душой встречала сына. Парень он у нее без вредных привычек, колледж почти с отличием окончил, может, и в институт на заочное поступит, начальником потом будет работать. Отец-то его башковитый был, серьезный, жаль пожил недолго, умер от сердечного приступа, когда Олежке пятнадцать лет было. Марина больше замуж и не думала выходить, всю себя сыну посвятила, в доме уют для него создавала, на путь правильный направляла, плохих товарищей отваживала. Со Светой умело свела, а она девочка – просто чудо: скромная, умелая, из хорошей семьи. Недавно получила диплом повара и устроилась в местный детский сад. Она бы и в институт поступила, девочка умненькая, но Олег ей не разрешил, приказал в поселке остаться, чтоб после его возвращения сразу свадьбу сыграть. Марина в душе ликовала. С такой невесткой она была спокойна за сына, та и накормит вкусно, и по хозяйству управится, и деток нарожает здоровых. А главное: она Марину, как родную маму уважает, можно даже сказать – боготворит. Пока Олег служил, постоянно забегала, поболтать, по дому помочь, записывала рецепты его любимых блюд. Вот в такой семье сына можно и старость доживать. Счастливую. Из родни у нее больше никого рядом нет, так хоть сын с семьей будет. Олег вернулся домой в октябре. Сначала отдохнул немного, с друзьями погулял. Только решил со Светой ехать в город заявление подавать, как она вдруг заболела. Умудрилась так простыть, что до воспаления легких дело дошло. Ну и положили ее в больницу, в районную. А в это время в поселок приехала Карина, темноволосая кареглазая красавица, племянница хозяина местного пивзавода. Ходил слух, что родители спрятали ее у дяди от какого-то высокопоставленного любовника, вроде как их его жена застукала. Но точно никто ничего не знал, ни Карина, ни ее дядя об этом, конечно, ничего не говорили. Девушка она оказалась шустрая, уже через пару дней перезнакомилась почти со всей молодежью поселка. Парни внешность ее оценили и тут же поспорили, кто первый начнет с ней встречаться. Олег тоже не остался в стороне. Света лечилась, ему стало скучно, да и азарт взял, что он – хуже других? Оказалось – не хуже. Карина тут же выбрала его. - Мариш, ты в курсе, что твой оболтус начудил? – однажды позвонила Марине ее кума, давняя подруга. – Он же с этой Каринкой загулял. И принесла ж ее нелегкая! А если Света узнает? Марина почувствовала, как у нее холодок по спине пробежал. А она-то думала, куда он по вечерам бегает? Вчера, вообще, под утро пришел. И не признался же, когда она спрашивала, понимал, что ругаться будет. Как же так? Столько ее хлопот впустую? Света вернется из больницы, а Олег с другой? Да если он и бросит эту вертихвостку до того времени, все равно кто-то добренький Свете обо всем расскажет. - Олежка, ты что творишь, сынок? Зачем тебе эта городская пигалица? Из одной постели ее выкинули, так она к тебе на шею сразу запрыгнула. Как мог забыть о Светочке? Что скажешь ей, когда она из больницы вернется? Вы же не первый год вместе, она тебя верно ждала, в институт не поехала поступать, а ты и недели без нее не протерпел. За первой смазливой девкой побежал. Разве так я тебя воспитывала? Всю себя до остаточка отдавала, - Марина чуть не плакала, отчитывая сына, думала, сейчас оправдываться начнет, а он вдруг «встал в позу»: - Вообще-то я передумал на Светке жениться. Она, конечно, классная, но скучная. Вот Карина, эта да, девка огонь. С такой жизнь проживешь и не заметишь, как пролетит. Да и ни у кого такой красивой жены не будет. - В смысле – жены!? – ужаснулась Марина. – Ты что, ей предложение сделал? - Собираюсь, а почему нет? Чем она тебе не нравится? - Ты что отцу обещал перед его смертью? Что меня любить и беречь будешь. Хочешь слово свое нарушить? В могилу вслед за ним спровадить? – гневно воскликнула Марина и, охнув, схватилась за сердце. Олег тут же подскочил к матери, взял ее под руку и повел в спальню. Аккуратно уложил в постель, принес ее капли для сердца и успокоил: - Да ладно тебе, мам, я просто с парнями поспорил. Ну подурачились, и все. Кстати, у Светки я вчера был, так что ничего она не подумает. А если кто что и насплетничает, скажу, врут, потому что завидуют. Она мне поверит, я знаю. И ведь насплетничали. Света сначала даже не хотела с Олегом разговаривать. Но он уговорил ее. Что уж ей напел, даже Марина не знала, но вскоре после выписки они все же поехали и подали заявление.