Мир комиксов

Есть старый анекдот: мужчина говорит, что в семейной жизни главное, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. И слово это, конечно, «слушаюсь». Влюблённые парочки начинаются с томных взглядов, песен под луной и уверенности, что «у нас всё будет иначе». А потом вдруг выясняется, что «иначе» тоже выносит мусор, спорит из-за температуры в комнате и не понимает, зачем хранить коробку от фена десять лет. Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему влюблённых парочек. Поговорим о том, почему любовь так легко превращается в повод для шуток, расскажу вам историю одной парочки, основанную на реальных событиях. И, конечно же, вас ждет отличная подборка с забавными парочками от стадии знакомства, до многолетней совместной жизни. Отношения Наташи и Максима с самого начала воспринимались в штыки родственниками обеих сторон. Родители старались действовать аккуратно, исподтишка, а бабушка Зинаида не стеснялась в методах. Наташа была девушкой веселой, немного взбал

— Отдай мне квартиру, или я вычеркну вас из своей жизни. Ты же понимаешь, что мне нужны нормальные бабки, а не эти крошки, которые ты мне подкидываешь раз в месяц? Я поставила эмалированную кружку на деревянную столешницу. Звук получился резким, отчетливым. Напротив, в старом кресле, обтянутом бежевой тканью, сидела Матильда. Она перекинула ногу на ногу и смотрела на меня с таким выражением, будто я — не её мать, а кассирша, которая пытается обсчитать её на лишнюю копейку. Виктор, мой муж, стоял возле плиты. Он не поворачивался, но по тому, как дернулась его скула, я поняла — он нервничает. — Ты хотя бы понимаешь, что сейчас сказала? Виктор произнес это сухо, словно перетирая в ладонях осенние листья. Он развернулся к дочери: — Ты требуешь наше имущество, на которое мы с матерью зарабатывали годами, чтобы вложить их в очередную твою "гениальную идею"? Матильда резко встала. Её лицо залил яркий румянец, подбородок затрясся. — Это не идея! Это возможность! Вы живете прошлым веком, счит

Представьте себе обычную школьную перемену. Дети носятся по коридорам, а один мальчик сидит в углу с блокнотом и увлеченно фиксирует на бумаге все особенности своих одноклассников: от торчащих ушей до смешных привычек. Занятие это весьма рискованное. Андрея Саенко за такие меткие портреты едва не поколотили еще в пятом классе. Но именно тогда стало ясно: у этого парня абсолютный иммунитет к чужому недовольству и невероятная тяга к созерцанию. Сегодня мы на канале «Мир комиксов» разберем творчество мастера, который превратил утреннюю давку в метро в бесконечный источник вдохновения и помог отечественной карикатуре избавиться от нафталиновых шаблонов. Учеба в художественном институте пришлась на конец советской эпохи — время весьма специфическое, похожее на затяжной сюрреалистический спектакль. Запах масляной краски в мастерских тогда смешивался с постоянной необходимостью оглядываться на официальные правила. Саенко вспоминает эти годы с ироничной улыбкой. В их группе позировал натурщ

Архитектору нельзя поставить стену «примерно сюда» и надеяться, что дом сам разберётся. Нужно понимать, где держится конструкция, куда пойдёт нагрузка, что можно убрать, а без чего всё рухнет. Забавно, но с хорошей карикатурой примерно та же история. Игорь Кийко по образованию как раз архитектор. Он окончил Алма-Атинский архитектурно-строительный институт в 1984 году, а потом нашёл себя в жанре, где тоже многое зависит от точности. Только вместо стен, окон и лестниц — персонажи, пауза, деталь и смешной поворот. В его карикатурах чувствуется это умение собрать сцену так, чтобы ничего не мешало шутке. Зрителю не приходится долго искать вход. Ситуация понятна быстро, детали стоят на своих местах, финальный смысл доходит без лишнего сопровождения. Такая простота обманчива. Чтобы рисунок казался лёгким, художнику приходится хорошо понимать, что оставить, а что убрать. Игорь Анатольевич Кийко — казахстанский карикатурист из Алматы. В большинстве открытых биографических справок днём его рожде

У математики репутация строгой дамы с указкой. Она входит в класс, пишет на доске длинное выражение, смотрит поверх очков и сразу понятно: сейчас кому-то будет стыдно за домашнее задание. Поэтому многие с детства привыкают думать, что математика — это не приключение, не история и уж точно не повод смеяться. Это что-то между контрольной, таблицей умножения и фразой «объясните, как вы получили ответ». А потом открываешь «Историю математики в комиксах», авторства Марии Степанюк — и выясняется, что всё было гораздо веселее. Здесь древние люди пытаются понять, как считать, когда пальцы закончились. Египтяне делят таблетки для священных кошек фараона. Вавилоняне устраивают выставку изобретений и раздают кредиты под проценты. Евклид портит торт, объясняя свои постулаты. Архимед сидит в ванной и спорит с Шаром и Цилиндром. Фибоначчи не может совладать с кроликами. Эйлер выводит число e через скисший кефирный гриб. А где-то ближе к финалу уже появляются графы, топология, компьютеры, искусстве

Слон и мамонт — удивительные герои карикатур. Один до сих пор живёт рядом с человеком, другой исчез тысячи лет назад. Но в юморе они чувствуют себя одинаково уверенно. Их легко узнать с первого взгляда, у каждого яркий силуэт, а значит, художнику достаточно нескольких штрихов, чтобы зритель сразу понял, кто перед ним. Наверное, поэтому слоны и мамонты так часто появляются в смешных рисунках. Они могут изображать силу, неуклюжесть, упрямство, хорошую память или просто очень большой размер. А иногда художнику нужен всего лишь хобот — и шутка уже начинает работать. Сегодня на канале «Мир комиксов» поговорим о карикатурах, где главными героями становятся слоны и мамонты. Почему именно эти животные так полюбились художникам? Как они превратились в удобных персонажей для юмора? И какие человеческие качества карикатуристы чаще всего прячут за их большими фигурами? Слон давно стал частью нашей речи. Даже человек, который никогда не видел его вживую, легко вспомнит несколько знакомых выражений:

В современной культуре понятие «юмор для взрослых» затерто до состояния банного мыла. Обычно за ним скрывается либо что-то отчаянно пошлое, либо нечто настолько циничное, что хочется немедленно пойти и вымыть руки. Но есть в мире карикатуры остров спокойствия и уютного абсурда, где «взрослость» измеряется не количеством запретных тем, а глубиной понимания того, как на самом деле устроена жизнь после окончания университета и выплаты первого взноса за ипотеку. Это мир карикатур Игоря Елистратова — художника, который превратил обычное семейное недоразумение в высокий жанр. В сегодняшнем выпуске на канале «Мир комиксов» мы предлагаем изучить творчество мастера, чьи работы разлетаются по сети быстрее, чем слухи среди бабушек на лавочках. Мы попробуем разобраться, почему его пышные героини вызывают не критику, а нежность, и как так вышло, что самый жесткий цензор в его жизни — это не государство, а любимая дочь. Если вы ожидаете историю о мучительном поиске себя, ночных бдениях и случайном

Вот полностью переписанная версия рассказа. Текст очищен от юридического бреда, штампов «языка тела», лишней поэзии с батареями и тишиной, а также от тяжелых канцелярских фраз. Язык стал живым, бытовым и естественным для обычной семьи, попавшей в жесткую ситуацию. --- Когда мать позвонила и сказала: «В воскресенье все собираемся у меня, без отговорок», Лена сразу поняла: дело не в дне рождения племянника и не в семейной привычке есть оливье даже в июне. У матери был особый голос — ровный, хозяйственный, без привычного ворчания. Так она говорила только тогда, когда уже что-то решила за всех. — Мам, у меня смена в понедельник с восьми, — для порядка сказала Лена. — И что? Поешь и поедешь домой. Серёжу тоже бери. И Дашу, если не с кем оставить. Лена посмотрела на мужа. Серёжа сидел на табуретке у окна, чинил дочке колесо от самоката и делал вид, что не слушает. Но по тому, как он замер с отвёрткой в руке, было понятно: ловит каждое слово. — Хорошо, — сказала Лена. Мать сразу сбросила звон

Есть карикатуристы, которых знают по альбомам, выставкам и международным конкурсам. А есть художники, чьи рисунки годами жили на газетных страницах. Их работы редко рассматривали подолгу. Обычно всё происходило быстро: человек открывал газету, читал новости, письма читателей или житейские истории, взгляд цеплялся за карикатуру, появлялась улыбка — и страница переворачивалась. Именно таким художником был Владимир Иванов, больше известный по подписи VOVA. Он хорошо понимал законы газетной карикатуры. Здесь нельзя рассчитывать на длинные объяснения или сложные аллегории. Рисунок должен сразу привлечь внимание, быть понятным с первого взгляда и при этом точно попадать в тему. Судя по его работам, Иванов этим искусством владел отлично. Владимир Иванов родился в посёлке Восточный Омутнинского района Кировской области. Позже учился в Ярославском художественном училище. В воспоминаниях о детстве есть любопытный эпизод. Он рассказывал, что рисовал вполне серьёзные картинки и искренне удивлялс

— Осторожнее ставьте, ироды! Вы мне лакировку обдерете, а этот шифоньер еще чехословацкий, он вас всех переживет! Свекровь, бывший худрук районного дома культуры, командовала так громко и раскатисто, что её поставленный голос разносился по всей лестничной клетке. Полина, прижимая к груди тяжелый портфель с глоссариями по китайской металлургии, застыла на пороге собственной квартиры. Двое грузчиков в заляпанных краской комбинезонах пыхтели, втаскивая в светлую прихожую огромный полированный шкаф. Полина растерялась и всплакнула от неожиданности: — Что здесь происходит? Зинаида Марковна поправила массивную янтарную брошь на груди и снисходительно улыбнулась. — Заходи, Полина, не стой на сквозняке. И прекрати реветь. Что за манера чуть что пускать слезу? Грузчики, заносите в гостиную! Прямо к окну ставьте. Полина вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и сорвалась на крик. — Вы... вы хотите поставить этот гроб на мой бельгийский ламинат? Вы же мне покрытие испортите! Зинаида Марковна,