Душевные истории

– Иди! Я сама! Постели пока себе. А у Мишеньки я только вчера все поменяла на чистое. Сонный внук зачмокал во сне, завозился и Евгения Сергеевна отвлеклась от дочери. - Бай-бай- бай! Котя-котя, коток… - колыбельная зажурчала, завораживая переливами и малыш успокоился. Через пару минут он уже спал в кроватке, когда-то принадлежавшей его матери, а Женя обнимала на кухне рыдающую дочь. - Алина, у меня сейчас сердце разорвется! Что случилось? Почему ты в ночь, одна? Где Роман? - Я не знаю… Дома, наверное… Ох, мам! Все плохо… - Доченька, я не слепая. То, что ты не от хорошей жизни ко мне прибежала – понимаю. Не понимаю только одного – почему? Женя провела ладонью по щекам Алины и скомандовала: - А ну! Отставить рев! Что папа сказал бы, увидев тебя в таких соплях? А? - Слезами горю не поможешь… - Вот именно! Давай-ка я тебе водички дам, и ты мне все расскажешь по порядку. Стакан Алина удержать не смогла. Силы почему-то оставили ее, и она поразилась сама себе. Только что вела машину, несла сына, стелила постель и все это четко, размеренно, как всегда. А сейчас сидит – кисель-киселем и даже стакан с водой в руках удержать не может. Слабость накатывала волнами, как когда-то в юности и было уже все равно, что происходит и о чем говорит сейчас мама. Глаза сами собой закрывались и голос мамы зазвучал вдруг где-то далеко и еле слышно. - Господи, да ты спишь совсем! Так, все! Вставай! Давай, Аленький, я тебя не унесу! Ты тяжелая! Вот так! Шагай к себе и ложись! Завтра поговорим! У Алины хватило еще сил дойти до комнаты и взглянуть на Мишу, что спал, разметавшись и скинув с себя легкое одеяло, которым укрыла его бабушка. Алина потянулась было, чтобы поправить, но передумала. Не замерзнет. Дома тепло. Дома… Это стало единственной мыслью, дарящей хоть какое-то чувство стабильности и покоя, и Алина ухватилась сейчас за нее, не давая ускользнуть. Она дома! Миша рядом… А с остальным… Мама права – утро вечера мудренее… Алина улеглась на свою кровать, вытянулась и закрыла глаза. Она еще успела почувствовать, как мама укрыла ее, подоткнув одеяло, как в детстве, легонько поцеловала и теплые губы задержались на лбу Алины таким же знакомым, выверенным движением, каким она сама проверяла температуру у сына. - Спите, мои хорошие! Что бы с вами не случилось – вы дома! Легкая полуулыбка скользнула по губам Алины и Женя вздрогнула. Так ее дочь улыбалась редко и только тогда, когда ей было по-настоящему плохо. Женя поежилась. Значит, случилось что-то совсем нехорошее. То, что выгнало ее ребенка из дома в ночь, заставило проехать через весь город с сонным сыном, и отняло силы настолько, что дочь уснула почти мгновенно, словно спасаясь от этой напасти, как делала когда-то в детстве. - А если я посплю, то быстрее поправлюсь? – алая от жара пятилетняя Алинка утыкалась носом в ладонь матери. - Конечно! Сон все лечит! Алина в это поверила. И спала «как сурок» всегда, когда ей было плохо. Когда она болела или кто-то огорчал ее. Были это сложности в школе или разочарование от первой любви, которая случилась у Алины в старших классах – девочка просто приходила домой, укрывалась с головой одеялом и засыпала. Будить ее в это время занятием было совершенно неблагодарным и бесполезным. В лучшем случае отмахнется, что-то сердито пробурчав. - Илюшенька Муромец! Не трогай ее! Пусть дрыхнет! – отчим Алины, заменивший ей отца, со смехом обнимал недовольную Женю. – Ну что ты волнуешься? Все по уставу! Солдат спит – служба идет. Поспит-поспит и снова в бой. Она же у нас сильная! Наша девочка… Своей Аркадий Семенович Воронцов Алину считал не просто так. Она носила его фамилию и другого отца не знала. Женя вышла замуж, будучи на пятом месяце беременности, и Аркадий отлично знал, что ребенок, которого ждет его любимая женщина – не от него. Они познакомились случайно. Ее, «лимиту», выгнали из общежития, как стало ясно, что она на сносях. Денег оставалось только на дорогу до дома, где Женьку никто не ждал, и на пару пирожков с картошкой, которыми торговали на Курском вокзале. Именно таким пирожком давилась Женя, присаливая его слезами, когда возле лавочки, на которой она сидела, остановился высокий, подтянутый молодой человек в военной форме. - О чем дева плачешь? О чем слезы льешь? – вдруг тихо пропел он и присел на корточки, подобрав полы шинели. Почему-то эти, до боли знакомые строки, которые Женькина родня старательно выводила на всех семейных праздниках, сидя в обнимку за большим столом, стали последней каплей в ее страданиях по своей непутевой жизни. И она ухватилась за протянутую руку, вцепившись в нее так, что парень поморщился, а потом заревела уже в голос, совершенно не стесняясь тех, кто оглядывался, проходя мимо. Парень, однако, ее вой слушать не стал. Он достал из кармана платок, протянул Жене и скомандовал: - А ну! Отставить слезы! Вытирайся и поехали! - Куда? – Женя от удивления даже плакать перестала. - Сначала ко мне, а там посмотрим! Он подхватил Женины скудные пожитки, ее саму и, загрузив доставшееся добро в такси, отвез будущую свою жену в небольшую двухкомнатную квартиру на окраине Москвы. - Располагайся! - Да ты что?! Нельзя так! - Почему? - Твои родители вернутся и выгонят меня! А тебя отругают! Парень усмехнулся, но невесело. Боль, скользнувшая в этой улыбке, резанула Женю по сердцу. - Что ты? - Да так… Ничего! Не бойся! Никто тебя не выгонит. Я один живу. Родителей у меня нет. Точнее, не так. Отца нет, а мама… Ее не стало два года назад. Поэтому, я сам себе хозяин. - Оно и видно! – Женя прикусила бойкий свой язычок, но было уже поздно. - Ты о чем? – парень нахмурился и его густые, почти сросшиеся на переносице брови, сошлись в одну темную линию. - Да бардак вон какой! Пыли – огород развести можно! У тебя тряпка есть? - Есть! И веник тоже! А то, что бардак… Служба... Я сегодня впервые сюда попал после того, как мама… Договорить ему Женя не дала. Шагнула ближе, закрыла рот ладонью и помотала головой: - Не надо… Не вспоминай сейчас. Больно тебе… Лучше дай мне тряпку, я пол вымою… Так началась их совместная жизнь. Расписались они быстро и Алину из роддома забирал Аркадий на законных основаниях. Это уже потом Алина поняла, что столько любви, сколько ей досталось от Аркадия, получают редко даже родные дети. И для него она всегда была роднее некуда. У отца на руках она засыпала всегда сразу и без капризов. А стоило Аркадию достать с полки любимую книжку и начать читать сказку про аленький цветочек, как уходили любые печали и огорчения. - Ты мой Аленький цветочек, Алиночка! Мое счастье и моя радость! - И мамина! - И мамина, конечно, тоже! Наша! О том, что он ей неродной отец, Алина узнала случайно. Бабушка с маминой стороны, которую Алина лет до двенадцати знать не знала, вдруг вспомнила о том, что у нее есть дочь и внучка и прикатила погостить в столицу. Почему она не появлялась раньше, Алина не знала. Мама никогда особо не рассказывала ей о своей семье, твердя, что самые близкие люди для Алины это родители. - Зачем тебе знать о тех, кто о нас с тобой даже знать не хочет? У тебя есть я, есть папа… Разве мало? - Мне хватит! - Вот и хорошо! Не спрашивай меня ни о чем, доченька. Просто запомни, что больнее, чем самые близкие, родные люди, никто на свете сделать не может. Где тонко – там легче рвется, а такая связь – это всегда… Очень близко и очень крепко, потому и рвать больнее… - А зачем рвать? - Всякое в жизни бывает. Все мы разные, Аленький! И все по-разному смотрим на эту жизнь. Я только хочу, чтобы ты знала – что бы с тобой не случилось, у тебя есть дом и мы с папой! Тебе есть куда идти, понимаешь? - Я знаю! - Алина кивала так уверенно, что Женя была почти спокойна за нее. А зря… Именно эту детскую уверенность в том, что бояться в этом мире ничего не стоит, пока рядом есть те, кто тебя любит, и попыталась пошатнуть Алинкина бабушка. Глядя, как девочка вьюном вьется вокруг Аркадия, мать Жени поймала момент и шепнула внучке: - Что ты его все отцом кличешь? Никто он тебе, поняла? Отчим! Отец у тебя – невесть кто. Даже мать твоя и то небось не знает, от кого тебя прижила. А папка твой, которого ты так называешь, лопух! Чужого дитя тетёшкает, а своих не нажил! Алина, отшатнувшись от той, кому еще накануне была так рада, и ничего не ответила. В глазах вдруг потемнело, мир качнулся раз, потом другой и завертелся вдруг вокруг в бешеной тошнотворной пляске. Женя заглянула в комнату на шум и ахнула. Алина, белая как мел, лежала на полу, раскинув руки. - Мама! Что случилось?! - А я знаю?! Нежные такие стали все – слова не скажи! Что стоишь? Воды неси! Когда Алина очнулась, бабушки в их доме уже не было. - Она… - Уехала, Аленький! И больше никогда сюда не вернется! - Зачем, мама? – Алина, уткнувшись носом в ладонь Жени, дрожала так, что кровать ходила ходуном. Женя, вздохнув, приподняла дочь, посадила ее к себе на колени и, закутав в одеяло, прошептала: - Не знаю… Счастливая я слишком… Наверное, поэтому… Так Алина узнала, что люди, даже самые близкие и родные, могут сходить с ума от зависти. Историю своей матери она узнала в тот же день и, благодаря тому, что Женя ничего не стала скрывать от нее, поняла многое, если не все. - Отца твоего… Настоящего отца, Алинка, я очень любила. - А он? - Не знаю. Мне кажется, что не особо. Я была для него удобным вариантом. Ничего не прошу, не требую, готова отдать все и сразу, лишь бы меня любили… Мне ведь этого всегда не хватало, Аленький. Так уж получилось, что до Аркаши, я и не знала, что такое любовь. Не страсть, от которой искры летят во все стороны и небу жарко становится, а настоящая любовь. Тихая такая, ласковая, которая обнимет и укроет от любой беды и всякой печали. Только с ним я поняла, чего именно искала с самого детства. Меня ведь не любили родители. Так уж получилось. Я ведь третья в семье, да еще и девка. Отец очень о сыне мечтал. А мать почему-то все девочек рожала. На мне споткнулась. Что-то там не задалось, и врачи ей рожать еще запретили. Вот и получилось, что вроде как я виновата. - В чем, мам? Разве от тебя что-то зависело? - Ничего, конечно. Но кого это волновало? Меня назначили виноватой. Надо же было на ком-то злость сорвать. - Не понимаю… - Я тоже. Ни тогда не понимала, ни сейчас. Не мне судить их, конечно, но так нельзя! Дети ведь на этот свет сами не приходят и не просятся. Так, за что? - Ты поэтому домой не вернулась, когда узнала, что меня ждешь? - Нет. Я уехала бы, потому, что идти мне было совершенно некуда. Мать меня из дома выставила, едва я девять классов окончила. Просто собрала мои вещи и отправила в город – учиться. Да только какая могла быть учеба, если есть было нечего? Сестры мои, когда учились, забот не знали. Раз в две недели отец в город ездил и возил «гостинчики». А я за все время, сколько здесь жила, даже банки огурцов и тех не видала. Зачем? Сама же справляюсь… - А ты не справлялась? - Нет. Меня девчата, соседки по общаге подкармливали, пока я все не бросила и на работу не устроилась. Полегче стало. А потом я твоего отца встретила. Думала – вот оно, настоящее. Будет семья, и у меня опора появится. А получилось все наоборот. Опору у меня из-под ног выбили окончательно. И если бы не Аркаша, кто знает, где бы мы сейчас с тобой были… - Он тебя пожалел? - Наверное. Не знаю. Мы никогда не говорили об этом. Нам вообще лишние слова не нужны были. Мы и так все друг о друге понимали. Только, знаешь, что я тебе скажу? - Что? - Даже, если и пожалел, то ничего плохого в этом нет. Раньше на Руси не говорили – «люблю». А говорили – «жалею». Понимаешь? - Кажется, да… А его… Ну моего отца, ты еще видела? - Однажды. Мы с тобой в поликлинику ходили и по дороге его встретили. - И что? - А ничего! Он меня с коляской увидел и на другую сторону улицы перешел. А я обрадовалась. Врать не люблю, ты знаешь. А тут соврала бы. Не сказала бы про тебя ни словечка. У тебя есть отец и ты это знаешь. Лучше его и на свете-то не бывает, поняла? - Мам! Я что, по-твоему, совсем глупая?! Больше они к этому разговору не возвращались. Алина точно знала, что для Аркадия она родная дочь. Потому, что невозможно так любить чужого ребенка. И, даже когда на свет появился ее младший брат, Алина видела – к ней отношение никак не изменилось. Она все тот же Цветочек. Самый нежный и драгоценный, который нужно беречь. И ее берегли. Иногда даже слишком. О том, что она собирается замуж, Алина первым делом сообщила отцу, а не матери. - Пап, ты ее подготовь как-нибудь, ладно? А то она нервничать будет, а ей нельзя! Опять по ночам спать перестанет. - Хитрюга! Хочешь, чтобы все мамины ахи-охи мимо тебя прошли? - Все не пройдут. Но хотя бы половиночка, а? – Алина, ухватив отца под локоть, приноравливалась к его широкому шагу. – Реветь будет… - А как же! И я буду! Каждый день мы дочь замуж выдаем, что ли? И он правда плакал. И когда вел Алину под руку к цветочной арке на берегу озера, где ждал ее жених. И когда танцевал с ней на свадьбе, уже зная, что отмеряно ему совсем немного на эту радость. Отца не стало, когда Мише, сыну Алины, едва исполнился месяц. Он еще успел увидеть внука и попенять Алине за ее слезы. - Не реви, Аленький! Я всегда буду рядом, и ты это знаешь! Не рви мне сердце! Я хочу быть спокоен за тебя! Ты меня что, совсем не любишь, если решила утопить? - Я тебя жалею, папка! Если бы ты знал, как я тебя жалею! – Алина целовала похудевшие руки отца. – Больно тебе? - Нет. Хорошо. Вас увидел и все прошло! Проводив отца Алина на время перебралась к матери. - Мы с тобой поживем, мам. Вовка уехал, и ты совсем одна. - Скоро вернется. Обещает невесту привезти показать. Алинка, мне страшно! - Почему? - А мало ли. А если мы ей не понравимся? - Поверь, мам, она боится так же, как и ты. - Откуда ты знаешь? - А я с ней разговаривала. - Когда?! - Вовка звонил по скайпу, хотел племянника увидеть. Вот тогда и познакомились. - И как она тебе? - Пока сложно сказать. Но похоже, хорошая. Пока мы разговаривали, она Вовчику дважды кружку с чаем меняла. - Заботливая… - И видно, что не на показ это. Просто, как само собой разумеющееся. - А Вовка как? - По-моему – счастлив. Разве это не главное, мам? - Конечно, ты права, Алиночка… Вовка женился через год после ухода отца. И Женя уже без страха обнимала на свадьбе свою невестку. Алина оказалась совершенно права. Сын Евгении был совершенно и неподдельно счастлив. А что еще матери надо? Она немного успокоилась, радуясь тому, что дети пристроены. И сегодняшний демарш дочери был ей совершенно непонятен. От этого становилось не просто страшно, а даже немного жутко. Немного, потому, что Женя понимала – безвыходных ситуаций на свете бывает не так много. Зятя своего она знала и могла уверенно сказать, что обидеть Алину он не мог. Хотя… Чужая душа, как и семья – тот еще секретик. С виду все хорошо, а копни… Главное, что Алина не пошла искать защиты у кого-то, а пришла домой. Женя понимала, что это значит. И готова была сделать все, чтобы ее дочь и дальше понимала – здесь для нее всегда есть место и помощь. Сон не шел. Впрочем, так было всегда, когда Женя нервничала. Она стояла у окна в кухне, грея руки о неизвестно какую по счету чашку с чаем и глядя, как в соседних домах зажигаются одно за другим окна. Люди… Сколько окон – столько и судеб… Собираются на работу или просто не спят, радуются и огорчаются, любят и ненавидят… Все там, за тонкими стеклами… Хрупкое, сложное, и… прекрасное в любом своем проявлении. Потому, что это – жизнь! Пока она есть – все хорошо! Ведь что-то можно исправить, изменить, переосмыслить. А когда… поздно! И ничего уже не поделаешь! Жена вздохнула и опустила глаза, глянув во двор. Машину Романа она узнала сразу. Зять стоял, запрокинув голову наверх и глядя на ее окна. Она махнула рукой раз, другой и подобралась. Идет… Сейчас главное – не сорваться! Не заистерить попусту, не накинуться с упреками. В ссоре всегда виноваты двое. Это Женя знала очень хорошо. А значит, нужно постараться понять, что случилось, выслушав обе стороны. И это даже хорошо, что Роман приехал сейчас, пока Алина спит. Ведь, выслушай она первой дочь, все было бы гораздо сложнее. Свой ребенок всегда ближе… Женя открыла дверь и покачала головой: - Синий весь! Сколько мерз там? А? - Не знаю. Она здесь? - Да. Спят с Мишенькой. Что ты встал? Проходи! Чай будешь? Чашка, сахар, кипяток… Мысли путаются, а надо бы по полочкам все. - Что стряслось, Рома? - А Алина ничего не сказала? - Нет пока. Она была не в том состоянии, чтобы что-то рассказывать. Ты знаешь, как она на стресс реагирует. - Знаю… Сурок мой… - Вот я и хочу тебя послушать для начала. Объяснишь мне, почему она примчалась среди ночи с ребенком, да еще в таком состоянии? Ее трясло, Рома! Что у вас случилось? - Это я виноват… - Роман опустил голову, не решаясь поднять глаза на тещу. - А поподробнее? - Алина видела… Меня с другой девушкой. Женина рука дрогнула и кипяток, который она наливала в чашку, брызнул на пол, заставив ее отпрыгнуть от стола. - Ничего себе! - Я не буду оправдываться. Это прозвучит глупо. Могу только сказать, что между нами ничего не было. Дурацкая ситуация! И оправдания мне в ней совершенно никакого нет. Сам виноват! - Ну-ка, дорогой зять, расскажи-ка мне все с самого начала и без посыпания головы пеплом. Я сама вулкан включу, если надо будет. Чем больше Женя слушала, тем больше светлело ее лицо. Господи, какое же счастье, что она научилась у Аркадия не рубить с плеча сразу, без разбора! Он всегда настаивал, что человек достоин того, чтобы его хотя бы выслушали, прежде, чем выносить приговор. И сколько раз эта простая истина спасала их брак, Женя даже посчитать не могла. В отличие от мужа, она всегда была взрывной и эмоциональной. И, когда дело доходило до настоящей ссоры, Аркадий обычно говорил: - Так! Расходимся по углам! Два часа на размышления и выпуск пара, а потом будем разговаривать. Роман закончил говорить и Женя взяла его за руку. - А теперь все это ты спокойно расскажешь Алине. И, если она захочет покричать и поругаться, пусть! Главное, не отпускай ее! Понял? - Да. - Тогда, иди! Хотя, нет. Погоди минутку. Женя вышла из кухни, заглянула к дочери и с минуту просто стояла в дверях детской, прислушиваясь к дыханию своих любимых. А потом тихонько вошла и забрала из кроватки внука. Уложив его у себя в спальне, она вернулась к Роману и посмотрела ему в глаза: - Иди! И в следующий раз думай, прежде, чем быть слишком вежливым мальчиком там, где это не надо! У тебя прекрасное воспитание, мой дорогой, но не все это оценивают правильно. Некоторые думают, что ты даешь надежду на что-то большее, чем простая вежливость в их адрес. - Следующего раза не будет! – Роман обнял тещу и закрыл за собой дверь детской. А Женя ушла к себе, прилегла рядом с внуком и тихонько поглаживая спинку спящего Миши, прошептала: - А что? Умный, красивый, успешный! Конечно, на него охотницы найдутся! И сделают все так, чтобы мама твоя сбежала куда подальше! Подумаешь, в щечку эта кикимора его поцеловала! Глупости какие! Эх, Мишаня, иногда хорошее воспитание для мальчика может закончиться большими проблемами! Не смог отпихнуть эту мымру! Конечно, не смог! Потому, что папка у тебя – мужчина... А мужчины с девочками не дерутся. Хотя иногда не мешало бы! Ты меня не слушай, маленький, я просто очень сержусь сейчас... А мама папу твоего очень любит... Ох, дети... Ну, да ничего! Помирятся! Куда денутся! В отличие от твоей бабушки, мамочка у тебя, мой хороший, умная женщина! Это потому, что и у нее воспитание было хорошим! Дедушка твой постарался. Сначала меня воспитал, а потом и маму твою, за что огромное ему спасибо! Жаль, Мишенька, что ты его так и не узнал… Вот, кто научил бы тебя всему-всему… И как в мячик играть, и как рыбку ловить, и как сказки слушать… Знаешь, какая сказка была у мамы любимой? Про аленький цветочек… Хочешь, расскажу? Когда Алина заглянула в комнату матери спустя пару часов, Женя сладко спала рядом с внуком. - Давай не будем их будить? Ладно? – Роман обнял жену и улыбнулся, почувствовав, как та прильнула к нему. - Давай… - Ты на меня еще сердишься? - Очень! Будешь теперь вымаливать у меня прощение! - На коленях? Или так, пешком постою? - Пошути мне еще! Джентльмен! Не мог даме дорогу указать? И направление задать? - Не мог… Ты же знаешь… - Ой, молчи! Все я знаю! Только видеть такого больше не хочу, понял? - Куда уж понятнее! Аленький, а хочешь, я тебе завтрак приготовлю? - Хочу! И кофейку свари. Твоего, фирменного! Пойдем! Буду выдавать тебе индульгенцию, так уж и быть! Дверь в спальню закрылась, Мишка причмокнул во сне, а Женя улыбнулась. Вот и хорошо! Вот и ладно! Так и должно быть… Тихий смех донесся с кухни и Женя снова зажмурилась. Хорошим будет день… Правильным… Автор: Людмила Лаврова.

Хвали! Даже если хочется плакать! Скажу честно — я родителям не помогала. Точнее, когда-то, в очень раннем возрасте я пыталась, но им это не нравилось. Не нравилось, когда я плевала на носовой платок и «до блеска» терла окна на кухне. «Только вчера все отмыла, — горько вздыхала мама, — а теперь все заново! Шла бы ты лучше играть». Не нравилось, когда я мыла холодной водой посуду, и она оставалась жирной. «Отойди, я лучше сама», — подталкивала меня мама к выходу. Не нравилось, когда я садилась лепить с ней пельмени и «переводила» половину теста и мяса. «Не мешай!», — сердилась она. Нет, мама не хотела меня обидеть. Она хотела как лучше. Сделать все быстрее и идти со мной гулять. У нее было еще столько дел! И я перестала мешать. Я вообще перестала что-то пытаться делать по дому. Это она мне рассказывала уже тогда, когда я стала взрослой. «Если бы все вернуть назад!», — вздыхает она сейчас. Я и готовить, собственно, научилась только когда вышла замуж. Одна моя подруга до сих пор вспоминает, как я звонила ей и шептала в трубку, чтобы муж не слышал: «Оль! Скажи, как варить бульон». А еще помню, свекровь, бабушка Катя, женщина простая, выросшая в деревне, в многодетной семье, как-то сказала мне: «Пусть всегда помогают, даже если мешают. И хвали! Хвали! Даже если от помощи хочется плакать!». Я видела, как она хвалила внучек, когда они помогали ей жарить котлеты, и весь стол, кухня, занавески, об которые кто-то вытер в кулинарном запале руки, были в фарше. — Смотри, это Сонечка (наша вторая) полностью сама приготовила, — показывала мне бабушка Катя какие-то бесформенные угольки. А потом на радость внучке героически их съела. Все, до единого! И на ее лице не дрогнул ни один мускул. А я с ужасом смотрела на нее и думала: «Отравится или нет? Вроде жива…». Она хвалила их, когда они сами накрывали на стол для чаепития и разливали по блюдечкам варенье. Приглашали ее к столу, она садилась на табуретку и понимала, что ее новая юбка прилипла. И что варенье не только на этой табуретке, но и на полу. — Какой у вас вкусный чай, — нахваливала бабушка Катя. — Можно еще вареньица? — Можно! — радовалась Дуня (третья) и тут же переворачивала полбанки на стол. Бабушка со слезами на глазах хвалила их, когда они помогали ей на даче полоть сорняки и выпалывали половину клубники. — Какие молодцы, — незаметно вытирая глаза, говорила она. — Не грядка, а паркет. Ни одной травинки. И дочки радовались… Как же они радовались! И как хотели еще помогать. Кричали наперебой: «Бабушка, что еще для тебя сделать?». А она улыбалась. И как им нравится помогать второй своей бабушке, моей маме, лепить пельмени. Ей уже не волнует, что девчонки «переведут» фарш с тестом. Наверное, это приходит с годами. Не буду делать глубокомысленных выводов и рассказывать, как нужно воспитывать детей. Каждая мама знает сама. Да и не помудрела я пока для этого. Но жизнь сделала все за меня: у нас четверо детей, и ясно, что без их помощи я просто не справлюсь. Да, пока они научатся, я выпью не один пузырек валерьянки, но другого пути, видимо, нет. Кстати, старшая Варя уже может все! Она моя главная опора и поддержка. Правда, научила ее этому не я. Просто когда рождались ее младшие сестренки, ей пришлось многое делать самой. И ей это нравилось. Детям вообще важно чувствовать, что они могут нам помочь и сделать что-то «взрослое». Мне проще самой погладить белье, чем доверить его Соне, которая преданно заглядывает мне в глаза: — Мама, а можно я? — Да, можно! Как же она сияет. Она же гладит, как взрослая! И тут же прожигает дыру на своей кружевной блузке. А я… Я почти взрываюсь и хочу отнять у нее утюг… но вспоминаю слова моей мамы: «Если бы вернуть все назад!» И бабушки Кати: «Хвали! Даже если хочется плакать!». ♥️ Елена Кучеренко Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Оглядевшись вокруг, она поняла, что находится где-то в облачном, ватном лабиринте. Солнце просвечивало сквозь туманную пелену, разрезая облака лучами-струнами. -И что дальше? Что делать-то теперь мне? – спросила Валя, обращаясь к пустоте. -Ну, как что? Ты не знаешь, что ли? – раздался за ее спиной скрипучий голосок. Валя обернулась и увидела старичка. В длинной белой одежде, которая висела на его худеньких плечах, босиком, он стоял на облачке и отщипывал от него кусочки, подбрасывая их в воздух. -Не знаю, представьте себе! Не каждый день я умираю, вообще-то! -У тебя пока есть несколько дней, полетай, послушай, что люди-то о тебе говорят. Это ж самое интересное - дни после смерти. Столько всего нового узнаешь, уж ты мне поверь! – старичок подмигнул женщине и растворился в воздухе. Валентина еще немного постояла, оглядываясь, а потом, сделав шаг в пустоту, почувствовала, что летит. Воздух держал ее, словно пушинку, не давая ринуться камнем вниз. -Ладно, полетать, так полетать. Есть я, вроде, не хочу, спать тоже. Дел у меня теперь нет. Свободного времени вагон. Куда бы сначала направиться? На работу, там, наверное, все в шоке от того, что я померла! Валентина стала плавно спускаться все ниже к земле. Женщина работала в большой фирме, в бухгалтерском отделе. Она, можно сказать, стояла у истоков, придя туда еще пятнадцать лет назад. Столько всего случилось за это время! И угроза банкротства, и смена руководства, и переезды в другие офисы. Валя была заместителем главного бухгалтера, работу свою любила, но никогда не претендовала на высшие должности, опасаясь лишней ответственности. Кроме нее были еще две девушки, бухгалтеры, ей подчиняющиеся. Они все сидели в одном кабинете. Вале девушки нравились. Веселые, говорливые, Рита с Кирой многое рассказывали Валентине о современной моде, делились своими приключениями на любовном фронте, советовались с ней. Валентина, не имея своих детей, считала этих девчушек как бы дочками, поэтому и относилась к ним с теплотой.. -Переживают, наверное, девчонки! А я ведь обещала рецепт кулича им дать, так они его просили! Даже на листик себе выписала, в ящик стола положила, да не успела им отдать… Валя не спеша подлетела к окну бухгалтерии. Жалюзи были открыты, внутри никого не было. -Наверное, на совещании, - догадалась Валюша. Она немного подождала. Скоро дверь открылась, девушки бодро зашли внутрь. Они что-то говорили, но Валентина ничего не могла разобрать. Тогда она просто прошла сквозь окно, рассудив, что в фильмах приведения так делают, почему бы и ей не попробовать. Женщина встала у дальней стенки, внимательно рассматривая лица коллег. Те обсуждали ее. -Давно пора, сколько можно с этой бабулькой нам сидеть! Все эти ее советы, вздохи так надоели! Ты, Риточка, теперь замом будешь, точно! Кира села в кресло у стола и поправила бантик на блузке. -Не факт! Может, кого со стороны возьмут, - предположила Рита. -Не возьмут. Директор сказал, что нового человека нанимать рискованно. Я сама слышала! Рита довольно улыбнулась. - Я, чур, за ее стол сяду! Мне там всегда нравилось! А то сижу на проходе, дует мне постоянно! – Рита подошла к столу Валентины, провела рукой по дорогой деревянной столешнице. – Стол у нее, видишь, какой, не то, что у нас. Красивый! Девушка отодвинула кресло Валентины в сторону и открыла ящик тумбочки. -Так, что тут у нас? Как думаешь, Кир, выкинуть все это? Вряд ли ее муж, этот алкаш, придет за вещами? -А что там у нее? Давай посмотрим! -Так, скрепки, степлер, бумаги. Давай делить. -Тут еще кофе, смотри, целая банка. Возьмем? -Конечно! Ей уже не пригодится, а кофе-то дорогой! Девушки, не церемонясь, лазили по чужим ящикам, отправляя в мусорное ведро все, что считали ненужным. Валентина так и стояла с открытым ртом и хлопая глазами. Значит, она просто придумала себе тех двух милых девушек, которые желали ей счастья и здоровья совсем недавно, поздравляя с юбилеем! Все было лишь в ее воображении. Она была им не нужна, мешала, сидя за своим дубовым столом и напоминая, что годы этих свистушек тоже когда-то перевалят за сорок, пятьдесят, а они все еще не заняли высокие должности на работе… -Кир, смотри, вот, кажется, ее рецепт кулича! -Где? -Здесь, на бумажке написан. Она же нам обещала. На, перепиши себе. Хорошо хоть, что нашли, а то мне срочно надо, муж просил! Девушки быстренько переписали рецепт. -Даже "спасибо" не сказали! Обидно. Не до слез, конечно, но неприятно, это точно, - подумала Валя. Но ее жизнь была гораздо шире и насыщеннее, чем эта комната в высотном здании. Валя хотела, было, улететь, но замерла у окна чуть ниже этажом. В комнате было три человека. Они стояли вокруг одного из компьютеров и что-то оживленно обсуждали, тыкая пальцами в монитор. Валя заметила четвертого, паренька в пиджаке и голубой рубашке. Тот сидел и судорожно что-то печатал, пока друзья подсказывали ему, что писать. -А! Это тот, новенький! Славик, кажется, - Валя вдруг вспомнила, как вчера крепко отругала его, этого молодого человека. Тот подал ведомости с ошибками, Валя рассердилась, вызвала его и отчитала прямо в комнате, при Кире и Рите. Слава, выпускник, только-только устроившийся к ним, стоял красный как рак. -Исправляет теперь, наверное, - Валентина вздохнула. – Зря я вчера так с ним. И что на меня нашло? Теперь и извиниться не смогу. Надо было спокойно вызвать его и все объяснить. Но голова так болела… Вроде бы пустяк. Вчерашний день прошел, молодой человек исправит и сдаст документы Рите или Кире. Но он запомнил Валентину как сварливую женщину, которая наорала на него при этих девицах. Валя почувствовала стыд… -Ладно, прошлого не воротишь. Я была не права конечно. Но он теперь будет аккуратнее, не допустит ошибки, за которую его могли бы уволить. Наверное… Валя провела рукой по стеклу и улетела. Пора было навестить родственников. У Валентины была старшая сестра, Леночка, которая вместе с мужем как раз уехала в отпуск. Они долго копили деньги, чтобы съездить в Доминикану. Вряд ли сестра уже в курсе, что произошло. И правда, Леночка мирно спала. Разница во времени берегла ее от ужасных новостей, Лена еще не прочитала сообщение, присланное тетей Светой, сестрой матери. Потом Лена увидит его, уронит телефон и позовет мужа. Они долго будут сидеть, обнявшись, а потом закажут билеты обратно в Москву. Ленка всегда трепетно относилась к младшей сестре, хотя и часто была строга. Валентине даже захотелось быстро стереть грустное сообщение, подарив сестре еще хоть несколько дней экзотического рая, но пальцы духа не могут управляться с экраном телефона так же ловко, как телесная оболочка. Валя уронила телефон на пол. Лена лишь поморщилась во сне. Валя вздохнула. Ничего уже не изменить… Кого бы еще навестить? У женщины были подруги. С ними она иногда разговаривала по телефону, делилась советами по огороду, посылала открытки и изредка встречалась по праздникам. Женщины общались с детства, выросли в одном дворе, вот и поддерживали связь. - Ариша, слышала, Валька-то того! – услышала Валентина всхлипывающий голос подруги, Галины. -Да ты что! – Ариша на другом конце провода сразу заохала, запричитала. Валя, Ариша и Галя были из простых семей, вместе стояли в очередях за сосисками, носили заштопанные колготки и валенки зимой. Им не нужно было красоваться друг перед другом, с ними Валя чувствовала себя спокойно. Не то, что на работе. Женщины еще немного поговорили, решив встретиться и помянуть покойницу. -О! Побывать на своих поминках – это еще нужно умудриться! – с интересом подумала Валя и решила обязательно навестить подруг еще раз, вечером... Был у Вали и муж. Ну, как был, по документам был. По жизни они просто делили одну квартиру. Муж стал пить лет десять назад. Сначала Валя не обращала внимания, оправдывала его в глазах знакомых, жалела. Потом пыталась лечить, спасать, ругалась, убеждала. А потом махнула рукой. Она надеялась, что скоро сможет переехать в другую квартиру, оставив непутевого мужа одного. Не успела… Любила ли она его? Валя задумчиво перебирала руками в воздухе, как будто медленно переплывая расстояние до дома. Любила, но того, каким он был раньше. Задорный, спортивный, легкий на подъем, внимательный и добрый. Таким она его помнила. Все изменил случай. Травма на работе, увольнение по здоровью. Он стал чувствовать себя ненужным. Оттого и запил. Валя тихо прошла сквозь дверь своей квартиры. Было тихо. Лишь холодильник гудел на кухне. Валентина проплыла на кухню. Еще вчера она ложилась спать, перемыв всю посуду и поставив печься хлеб на ночь. Теперь посуда, грязная и засохшая, опять лежала в раковине, хлебопечка устало моргала красным огоньком, на плите стояла сковорода, на столе – бутылка и рюмка. -Уже помянул! Первым успел, наверное, - поджав губы, подумала Валя. – Интересно, я дома умерла? Вот он переполошился-то, наверное! Валя нашла мужа в комнате. Он спал. Женщина склонилась над ним и заглянула в лицо. Она все еще его немного любила, во сне муж становился таким, каким был в молодости, морщинки разглаживались, подбородок переставал дрожать, выдавая болезнь. На щеках спящего были видны следы слез. -Переживает, бедный! Теперь как он без меня! – Вале стало жалко супруга. Какой-никакой, а близкий человек… И тут в дверь позвонили. Мужчина открыл глаза и, быстро поднявшись, прошел в прихожую. -Вы комнату сдаете? – услышала Валентина чужие голоса. -Да, проходите. Вот здесь. -Простите, но тут чьи-то вещи! -Ничего, если нужны, могу продать за десятку. Если нет, вынесу, продам другим. Решайте! Валя увидела, как в ее комнату зашли трое мужчин. То ли строители, то ли слесаря. Они стали перебирать вещи в комнате, бесцеремонно лазили по шкафам, обсуждая, что им может пригодиться. Валя в оцепенении стояла в углу. Ей хотелось кричать, бить их кулаками, а особенно предателя-мужа. Но она не могла пошевелиться. Душа не должна причинять вред, она выше этого! -Оставь! – услышала она голос. Рядом опять стоял старичок. – Ерунда это все. Тебе это уже не нужно. Ему пользы тоже не принесет. Главное, что ты это увидела. А теперь пойдем! Старичок взял Валентину за руку, и они, пройдя через стену дома, остановились у окна соседа. Валя знала его уже давно. Отставной военный, Петр Николаевич, был всегда вежлив и подтянут. Он часто помогал Валюше донести тяжелые сумки, если встречал её на улице. Никогда не "переходил границ", но Валя знала, что нравится ему. Да-да, в свои-то годы она могла кому-то понравиться! Её это иногда даже удивляло. Муж, тот давно не обращал внимания на свою жену, а больше интересовался плодами ее трудов на кухне да днями зарплаты. Сейчас Петр Николаевич сидел за столом на кухне и невидящим взглядом смотрел перед собой. Было заметно, что он сильно огорчен. -Что с ним? – тихо спросила Валентина своего попутчика. -Сегодня он потерял близкого человека, Валя. Он жалеет, что не успел сказать ему, как он дорожит им. То есть, ей. -Надо же, и у него кто-то умер! – удивилась Валентина. -Да все те же, - усмехнулся ее попутчик и исчез. Женщина хотела еще что-то спросить, но тут замерла. Она начала понимать, что значат слова старика… … Будильник зазвонил как раз на том месте, когда Валя, во сне пыталась погладить по плечу Петра Николаевича, но у нее все никак не получалось. Женщина резко села на кровати и выключила звонок. Она удивленно огляделась вокруг. Это был лишь сон, но какой реальный! Валентина никак не могла прийти в себя. А потом тихо встала, стараясь не разбудить мужа, прошла на кухню, сделала себе чашку крепкого кофе и все продумала. Кто знает, сколько она еще проживет, нужно постараться все исправить. Вещи мужа ждали его в прихожей, собранные в чемодан. Рецепт кулича Валя все же девочкам сказала, раз уж обещала, но теперь смотрела на Риту и Киру как-то по-другому, а они не могли понять, в чем дело. Славика Валя попросила зайти к ней для небольшого обучения; сестре женщина послала сообщение-открытку с теплыми словами, а вот как быть с Петром Николаевичем, Валя пока не знала. Но надеялась, что он, наконец, сделает первый шаг. А пока, прибежав домой после работы, Валюша испекла два кулича. Себе и соседу. И не зря... Автор: Зюзинские истории.

В магазине примеряла джинсы. Из соседней кабинки постучали и робко спросили: – Простите, вот вы, рядом, вы – женщина? Подумав, я честно ответила: – Скорее всего, да. – Ой, женщина, помогите мне! Только тихо, прошу вас! У меня даже мелькнула мысль о маньяке, женским голосом заманивающем к себе доверчивых дам и удушающем их концептуальным маленьким черным платьем замаскированного китайского производства. Я осторожно заглянула в кабинку. Маньяка в пределах видимости не было. Была наивная дама, убедившая себя в том, что сможет впихнуть свой 52-ый размер в узкую юбку-карандаш двумя размерами меньше. И впихнула. Но встал вопрос, как выпихнуться. Юбка застряла намертво. – Давайте позовем продавца, – предложила я, но дама, уже вся в слезах, взмолилась: – Вы что?! Обвинят, что я испортила вещь! Вы вот тут потяните, она пойдет! Я тянула в разных местах. Она не шла. Наше сопение и копошение не осталось незамеченным, и в кабинку ворвались две бдительные продавщицы, за ними маячил охранник. Мне кажется, они тоже подумали о маньяке. Возможно, сексуальном. Я объяснила, в чем проблема, и охранник заржал: – Надо ждать, пока не похудеет! Однако девицы, вопреки ожиданию, прониклись сочувствием к несчастной. В следующие полчаса мы выслушали кучу добрых советов (вплоть до "намылить бока") от покупателей, остальных продавцов и даже от электрика, менявшего светильник в секции трикотажа, но прискакавшего на шум. Коллективный разум – мощная вещь, и объединенными усилиями жертва была вызволена из удавьей юбочной хватки. При спасательной операции никто, включая юбку, не пострадал. Отпоив даму минералкой, самая активная девица сердито сказала: – Женщина, зачем вы взяли этот размер, разве не видели, что вам мало? А обессиленная дама вздохнула: – Видела. Но я надеялась...

– Что-то случилось, сынок? Почему ты на меня кричишь? – Ты лгала мне всю жизнь! Теперь я знаю правду! – Не понимаю, о чем ты, – Наталья старалась сохранять спокойствие хотя бы внешнее, – может, объяснишь? – Не прикидывайся! Ты все прекрасно понимаешь! – Не говори загадками, – Наталья выключила плиту, присела на табуретку, – рассказывай, что произошло. – Я познакомился со своим отцом! – Игорь внимательно следил за реакцией матери. Наталья даже бровью не повела. – С отцом? – Да, с настоящим отцом! Наталья все поняла: кто-то рассказал сыну историю его появления на свет… *** Она познакомилась с Виктором, когда ей было двадцать. Бурный роман с красивыми ухаживаниями, цветами, подарками, вскружил девушке голову. Казалось, счастью не будет конца. Но все сложилось до боли банально. Узнав о беременности, Виктор предложил избавиться от проблемы. Денег дал. Сказал, что не готов и не собирается становиться отцом. Наташа рассказала обо всем родителям, и те настояли, чтобы она сохранила ребенка: – Малыш не нужен Виктору, – уговаривала мать, – зато он нужен нам! Ничего не бойся. Все у тебя будет хорошо! И Наташа послушалась родителей. Виктору сказала, что претензий к нему не имеет и беспокоить не будет. Никогда. Парень сильно разозлился и исчез, бросив на прощанье: – Делай, что хочешь. Мне все равно… Больше Наташа его не видела. Никогда. Когда сыну было два года, она познакомилась с Кириллом. Они стали встречаться. Со временем Наташа рассказала мужчине о сыне, о том, что он родился без брака. Кирилл отреагировал спокойно. Сказал, что ребенок счастью не помеха, и тут же сделал предложение. Как только они поженились, Кирилл усыновил Игоря и очень скоро полюбил его как родного сына. Через пару лет у пары родилась дочь. Никаких особенных проблем в семье не возникало. Супруги прекрасно ладили, дети росли счастливыми. Кирилл никогда как-то по-особенному не выделял дочь на фоне сына. И постепенно все забыли, что у мальчика где то есть еще один отец… А Виктор в это время жил свободной жизнью, занимался бизнесом. Со временем сильно преуспел, стал очень обеспеченным. В тридцать пять женился. Несколько лет супруги жили для себя, потом стали подумывать о наследнике. И вот тут выяснилось, что у жены Виктора есть проблемы со здоровьем. Потребовалось несколько лет обследований, лечения, всяческих курортов и даже святых мест, чтобы женщина забеременела. Когда все получилось, Виктор выдохнул с облегчением: наконец-то, к сорока годам у него появится сын. Ну, или дочь… Однако радость оказалась преждевременной. Жена Виктора ребенка не доносила: поскользнулась, упала и… все… Мнение врачей было однозначным: детей у женщины больше не будет… Виктор долго не думал. Развелся, не оставив жене практически ничего… Сказал, что она и этого не заслужила… Около двух лет жил один. И однажды вспомнил, что в родном городе у него должен был родиться ребенок… Навел справки. С восторгом обнаружил, что у него не просто ребенок (он все еще представлял себе какого-то абстрактного младенца), а взрослый сын, который недавно закончил университет и имеет экономическое образование… Чем не наследник? «В меня пошел», – с гордостью подумал Виктор и засобирался на родину… Найти Игоря не составило труда. Виктор пригласил парня в ресторан, отметил про себя, что тот похож на него, как две капли воды, и рассказал ему «правду». Свою правду… В ней, разумеется, во всем была виновата Наталья… Закончив свой «правдивый рассказ об отцовских страданиях», Виктор предложил сыну переехать к нему: – У тебя великолепное будущее и большие перспективы, Игорь. Нет: Игорь Викторович. Я смогу дать тебе все, и даже больше… – Кириллович…, – поправил Виктора парень, – мое отчество – Кириллович… – Твоя мать даже в этом мне отомстила, – нашелся Виктор, – но мы это исправим. Нет проблем. Так ты согласен, сынок? – Не знаю, – ответил Игорь, в голове которого засела только одна мысль: «Обманывали! Всю жизнь обманывали!», – мне нужно подумать. – О чем здесь думать, сын?! – Виктор излучал саму уверенность, – тебе выпадает шанс, о котором другие могут только мечтать! – Мама…, – тихо проговорил Игорь. – А что мама?! Будь мужиком, в конце концов! Никуда твоя мама не денется! Она даже рада будет! Как говорится: с глаз долой, из сердца – вон. А ты обеспеченным человеком станешь, будешь ей помогать. И х@ахалю ее… – Кому?! – возмутился Игорь. Ему стало обидно за мать и отца… – Ну этому, с которым она живет, – снова нашелся Виктор, поняв, что перегнул палку… Целых два часа Виктор «обрабатывал» парня в том же духе и добился своего. Игорь не на шутку рассердился. Поверил в то, что родители его обманули, предали, что действовали только в своих интересах и потому лишили его настоящего отца. Который так его любит… Вот и прилетел к матери выяснять отношения… *** – Твой настоящий отец – Кирилл, – твердо сказала сыну Наталья, – он усыновил тебя совсем маленьким, вырастил, выучил. Любит как родного. А человек, о котором ты говоришь, всего лишь твой биологический отец. Чувствуешь разницу? Да, он дал тебе жизнь, но тут же хотел отнять ее. Ты был ему не нужен. Не нужен больше двадцати лет! И ты называешь его настоящим отцом?! Да он тебе, по сути, никто! – Прекрасно, – с усмешкой сказал Игорь, – ты ведешь себя в точности, как он предсказал. Так что не старайся. Я уже все знаю. Отец потом хотел вернуться, хотел общаться со мной, помогать. Но ты ничего этого не захотела! Отказалась! Запретила ему появляться! Почему?! И почему вы ничего не сказали мне?! Я бы понял! – Мы с папой просто не хотели тебя тревожить, – Наталье дорогого стоило сдерживаться, говорить спокойно, – хотели, чтобы ты рос спокойно, ни о чем таком не думал. Чтобы счастлив был. Уверен в себе. И у нас все получилось. Ну скажи, разве тебе было плохо? Ты хоть раз почувствовал себя несчастным? Обделенным? Нет. Так на что же ты обижаешься? В чем меня обвиняешь? В том, что мы берегли от обид и горя твое маленькое сердечко? – А потом? Потом, когда я вырос, почему не сказала? – А зачем? Твой биологический отец не искал с тобой встреч. Я слышала, что он давно уехал куда-то и была уверена, что он забыл о нас. Кто ж знал, что он объявится? Не иначе ему что-то нужно… – Он хочет, чтобы я переехал к нему… Навсегда. Наташа охнула, схватилась за сердце… В этот момент пришел с работы Кирилл. Увидев побледневшую Наталью, бросился к ней… Потом была скорая, уколы… Когда Наталью отвезли в больницу, Кирилл спросил у Игоря: – Что у вас произошло? Я ни разу не видел маму в таком состоянии. Игорь все рассказал… Кирилл молчал. Только желваки на скулах выдавали его напряжение. – И что ты решил? – спросил он наконец. – Я хочу сам во всем разобраться, – ответил Игорь, – поэтому… думаю…мне стоит переехать к отцу… – К отцу… – Да! К отцу! – взорвался Игорь, – вы даже не дали мне с ним познакомиться! – Другими словами – матери ты не поверил… – Я не знаю, кому верить! Он говорит одно, мать – другое! А что скажешь ты? – Ничего… Все, что я мог тебе сказать, я сказал за те годы, что был рядом. Теперь ты вырос. Поступай как считаешь нужным. Только запомни: измываться над матерью я тебе не позволю. – Я и не собираюсь! – выкрикнул Игорь и бросился в свою комнату собирать вещи. Вдруг у него зазвонил телефон: – Сынок, что ты решил? – спросил Виктор. – Я еду с тобой. Вещи собираю… – Зачем? Возьми только документы. Все остальное купим, как только приедем. – Хорошо, – бросил в ответ Игорь… Через несколько минут он вышел из комнаты, направился к выходу. – Ты хорошо подумал? – спросил Кирилл… Игорь ничего не ответил. Ушел, громко хлопнув дверью… Наталья вернулась домой почти через месяц. Увидела пустую комнату сына, и, хотя уже знала, что Игорь уехал к Виктору, расплакалась. – Не надо, милая, – обнял жену Кирилл, – все будет хорошо. Игорь уже взрослый, он во всем разберется. Просто ему нужно время. А мы подождем. Все вместе… Игорь тем временем осваивался в новой жизни. Теперь у него была не одна комната, а целый этаж. Не просто работа, а руководящая должность: отец назначил его начальником отдела. На работу он ездил не в автобусе, а на дорогом автомобиле. И гардероб у парня сменился полностью: отец запретил ему ходить в джинсах. Теперь он носил только костюмы, которых в гардеробной уже насчитывалось больше десяти… Проблем с деньгами у парня тоже не было. Отец подарил ему платежную карту с весьма внушительной суммой. Подарил и сказал: – Это тебе на первое время. В дальнейшем – рассчитывай только на себя. Работа у тебя есть, будут и деньги. Главное, правильно ими распоряжайся. Трать с умом. И запомни: в долг я не даю. Никому и никогда. Даже тебе. А это – подарок. Первый и последний. Игоря сначала покоробило от таких слов, но потом он подумал и решил, что в принципе Виктор прав (он пока называл отца по имени). Ведь он, действительно, не обязан его полностью содержать. Хватит того, что сын бесплатно живет в его доме. Шло время… Игорь вполне адаптировался на новом месте. На работе все складывалось как нельзя лучше. Появились новые друзья, новые увлечения. Жизнь, как говорится, била ключом. Но среди всего этого праздника жизни Игорь все чаще и чаще… скучал по своей прежней жизни… Он ведь был абсолютно счастлив, когда жил дома: с мамой, отцом и младшей сестренкой. И друзья у него были самые настоящие, с детства. А не вот эти… И с новым отцом ему было ох как непросто… Виктор оказался человеком властным, педантичным. Его не интересовало мнение окружающих. В том числе и мнение Игоря. Он общался с ним так, будто парню было лет десять. Даже не общался: отдавал распоряжения: иди туда, сделай это, купи то, помолчи. Игорю иногда казалось, что Виктор смотрит на него и не видит: пустой, холодный, безразличный взгляд… Хотя на словах все выглядело иначе: это мой сын, моя гордость, мой наследник. Наследник… До того, как им стать, Игорь жил вполне нормально. Семья не шиковала, но и не бедствовала: всегда имела все необходимое. И культа денег в семье не было. Мечта иметь яхту Игоря никогда не посещала. Ему всего было достаточно. Поэтому, свалившееся на голову богатство, радовало только первое время. Потом Игорь стал относиться к нему совершенно спокойно. Как к чужому… Словом, счастливым себя Игорь не чувствовал. Даже подумывал о возвращении домой. Вернуться хотелось, но решимости сделать это – не хватало. Стыдно было… Понимал, что обидел отца с матерью… Случай представился неожиданно… Однажды Виктор вернулся домой в приподнятом настроении: – Игорь, иди сюда. Доставай виски. Есть повод! – Какой? – Ты женишься! – Я?! – Игорь чуть не подавился лимоном. – Ты! У моего партнера есть дочь. Чуть моложе тебя. Я, правда, ее не видел, но это не важно. Главное – у нее есть деньги! Папочка позаботился! Ты просто не представляешь, сколько там! – Но…, – попытался возразить Игорь. – Никаких «но»! И не надо мне сейчас говорить про любовь и все такое. Лучше скажи спасибо, что я забочусь о твоем будущем! Она – единственная дочь! Наследница! Ладно, не благодари… Вижу, как тебя перекосило… – Если она такая богатая, – неожиданно твердо сказал Игорь, – сам женись на ней. Виктор расхохотался: – Я бы рад, но слишком стар для нее! Девочка – аккурат для тебя! Мы с ее папашей уже договорились… – Смешно…, – бросил Игорь. – Ничего смешного! – вдруг разозлился Виктор, – я слово дал! Так что хочешь-не хочешь, а жениться тебе придется! – Не придется. Я никому слова не давал, и жениться не буду. Во всяком случае сейчас, – Игорь сам удивился своей решимости. В этот момент он почему-то вспомнил отца. Кирилла. Тот, если принимал какое-то решение, следовал ему неукоснительно. «А я ведь на него в этом похож», – промелькнуло у Игоря в голове. И он добавил, глядя Виктору прямо в глаза: – И вообще. Я уезжаю. Домой. Меня родители ждут. Хватит, нагулялся. Виктор опешил: – Кто тебя ждет? Родители? Хочешь опять жить с ними в том клоповнике? Давай! Только назад не просись! Не приму! Игорь улыбнулся. Достал из шкафа спрятанные джинсы, любимый свитер, вытащил из портмоне карточку, подаренную Виктором, положил на стол, и, уходя, сказал: – Не беспокойтесь так… Подойдя к подъезду родного дома, Игорь долго смотрел на светящиеся окна их квартиры… Пытался представить, что сейчас делают мама, отец, сестренка… Потом решительно рванул с места, бегом поднялся на пятый этаж, нажал на кнопку звонка и замер… За дверью послышались шаги… Увидев сына, Наталья радостно вскрикнула… Кирилл вышел посмотреть, что случилось… Подошел к жене и сыну, обнял обоих… – Вот теперь хорошо, – прошептал он… Так они и стояли: молча, обнявшись… Пока из комнаты не выскочила сестра и не завизжала от восторга: – Ура! Братик вернулся! Автор: Сушкины истории.

Однажды днём я нашёл своего восемьдесятсемилетнего отца, Сергея, на кухне. Он стоял у плиты и дрожащими руками пытался соскрести густую кашу прямо из кастрюли. Газ он не включал. Боялся забыть его выключить и, как сам сказал, дать мне «идеальный повод» увезти его в город, в дом престарелых. Я осторожно забрал у него кастрюлю, хотя внутри у меня всё кипело. — Папа, почему ты не разогрел? Я же купил тебе микроволновку! — сказал я резче, чем хотел. Я почти четыре часа ехал из Москвы по пробкам и был на пределе. Он не поднял глаз. Его взгляд был прикован к старому линолеуму, который он сам постелил, когда я ещё учился в школе. — Кнопки… они слишком маленькие для меня теперь, сынок. Цифры путаются, — тихо произнёс он. Я почувствовал, как что-то внутри меня ломается. В последние месяцы я почти не приезжал к нему. Говорил себе, что завален работой, что у детей кружки, что жизнь — сплошной хаос. Но правда была другой: мне было больно видеть, как он постепенно угасает. Он, самый сильный человек, которого я знал. Каждый разговор по телефону заканчивался одинаково: — Папа, эта ступенька у входа однажды тебя уронит. — Переезжай к нам. В квартире есть лифт, горячая вода, всё удобнее. Я думал, что поступаю правильно. Что забочусь о нём. А на самом деле пытался успокоить собственную тревогу. Хотел перестать засыпать с мыслью: «Как он там один?». Я сел напротив него. В доме было холодно; он почти полностью убавил отопление, чтобы «не тратить лишнего» и не просить у меня денег на счета. — Прости меня, Андрей, — прошептал он с надломленным голосом. — Я не хотел быть обузой. Я знаю, у вас своя жизнь… Но я не хочу уходить отсюда. Он указал на гостиную. Его мир сузился до старого кресла перед телевизором и стопки квитанций, которые он уже не мог прочитать без очков. — Если я признаю, что больше не справляюсь сам, ты увезёшь меня отсюда, — сказал он, и его глаза наполнились слезами. — А если уеду, у меня ничего не останется. Только ждать конца среди чужих стен. Эти слова пронзили меня. Я стал воспринимать его как проблему, которую нужно решить. Забыл, что он более сорока лет проработал на заводе, часто в две смены, чтобы я мог получить образование. Его достоинство было связано с этими старыми стенами. Я ничего не ответил. Переложил кашу в маленькую сковороду, медленно разогрел и разложил по двум тарелкам. Мы долго сидели молча. Слышался только тихий звон ложек о старый фарфор. Потом он посмотрел в окно на голые деревья во дворе и сказал: — Знаешь, сын? В старости уже не хочется роскоши или новых вещей. Хочется только чувствовать, что ты всё ещё кто-то. Что ты всё ещё кому-то нужен. Что родные рядом. И тогда я понял. Ему не нужна была современная квартира. Ему нужен был сын. Терпение. Помощь без упрёков. Присутствие. Мы думаем, что любить родителей — значит всё исправить. Но когда они стареют, настоящая любовь — это остаться рядом. В тот день я перестал настаивать на переезде. Теперь я приезжаю к нему каждое воскресенье. Иногда с продуктами, иногда с внуками. Но чаще всего мы просто сидим вместе. Потому что придёт день, когда кресло рядом со мной будет пустым. И никакие деньги, никакой успех не вернут мне ни одного дополнительного часа с отцом. Не превращай родителей в проект или в обузу. Им не нужны идеальные решения. Им нужно твоё время. Будь с ними сейчас, пока ещё можешь. 🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!

- Кажется, на конференции месяц назад мы вдоволь с вами пообщались. Обсудили все темы, которые вас интересовали. Но вы не отстаёте. - Аркадий Александрович, ну где мне ещё найти специалиста с таким опытом? Я только недавно окончила университет, попала в нашу компанию... Ещё не со всем разобралась. А вы... Вы один из лучших и самых известных наших сотрудников. Профессионал с большой буквы. - улыбалась Виктория, симпатичная молодая девушка в кофте и джинсах. Она восторженно смотрела на своего собеседника - невысокого, плотного мужчину в пиджаке, который был старше неё на двадцать лет. - Да уж, повезло попасть с вами на одну городскую конференцию... Теперь не отстанете. Повторяю: что именно вам нужно? Совет? Консультация? - Нет же. Я просто хочу с вами пообщаться. Мне очень интересен ваш опыт, вы же в компании с момента её основания. - Ладно, Виктория, если вы хотите поговорить, так уж и быть. Но дольше часа я вам не уделю. Пройдёмся вдоль набережной, вы спросите у меня всё, что вас интересует. - Хорошо. Спасибо вам большое! Аркадий и сам толком не знал, как реагировать на назойливую девушку. С одной стороны, её навязчивое внимание воспринималось как помеха. Вика постоянно норовила пересечься с ним на работе, пыталась общаться и после окончания рабочего дня. Активно писала ему в социальных сетях и даже звонила. Такое поведение могло вызвать много вопросов у Алёны, жены Аркадия. Она и без того часто ревновала, а тут такой повод нарисовался! С другой стороны, Аркадий чувствовал, что внимание со стороны девушки ему очень даже нравится. Льстит его самолюбию. Дома от супруги слова доброго не дождёшься, а тут молоденькая сотрудница бегает за ним и вся сияет от радости при встрече. Конечно, это было приятно. Он же понимал: ей совсем не интересны его советы по работе. Она хочет другого. И интересуется им как мужчиной, а не как коллегой. В последнее время Аркадий начал всё больше сомневаться: а правильно ли он поступил, когда женился на Алёне? Вроде бы и прожили вместе пятнадцать лет, и ребёнок есть, а чего-то всё равно не хватает. Ссоры и скандалы - да с кем не бывает? Дело вовсе не в них. Но в чём же тогда? Мужчина отмечал интересный парадокс: в молодости так бегал за Алёной, так её любил, так восхищался её красотой. Но прошли годы, и тут он внезапно увидел: а Алёна-то была неземной красавицей только в его собственных глазах. Он сам себе этот образ придумал. Другие девушки ничуть не хуже. Даже наоборот. Алёна, конечно, старалась следить за собой. Но, как казалось Аркадию, сильно проигрывала в красоте более молодым женщинам. Вика была для него примером таких барышень: утончённая, весёлая, яркая, упёртая, ещё и с прекрасной внешностью. Разумеется, его к ней влекло, и с каждой встречей на работе мужчина осознавал, что это влечение взаимное. Правда боялся прямо признаться в этом и себе, и ей. Теперь вот, идя рядом с Викой, Аркадий понимал, что ощущает некоторую скованность и волнение. Девушка задавала разнообразные вопросы о работе, он отвечал, но в их взаимных взглядах, улыбках и жестах чувствовалось нечто большее, чем обычный рабочий контакт. Ходили целый час, потом мужчина сослался на то, что ему пора ехать к семье, и попрощался с новой знакомой. Но сам же и предложил ей встретиться ещё раз. Вика ожидаемо согласилась... С тех пор их прогулки стали почти ежедневными. Вскоре Виктория перестала скрывать свои намерения. Открытым текстом сообщила мужчине, что неравнодушна к нему. Сначала Аркадий смутился, но затем переборол секундное сомнение и подтвердил, что тоже испытывает к Вике чувства. После этого они обнялись и поцеловались. Время шло, и Вика стала убеждать кавалера, что ему пора бы уйти от своей жены. В один из четвергов, после работы, когда возлюбленные гуляли по парку, она обратилась к Аркадию особенно прямолинейно. - Слушай, Аркаш, ну что ты тянешь? - В смысле тяну? - Ну жене своей ничего не говоришь. Мне кажется, уже давно пора. - Уйти от неё? - Мыслишь верно. Зачем ты с ней живёшь, если у тебя есть я? Мне некомфортно осознавать, что у тебя есть другая женщина. - Но я с ней пятнадцать лет живу... Как-то неудобно так вот сразу... Думаю, месяца два ещё подождать. - А потом ещё два? И так до бесконечности. Не надо обманывать себя и меня. - Ну у меня же сын, Лёнька. Не очень хочется покидать ребёнка в тринадцать лет. Возраст такой специфический - может и не понять. - А тебя никто не призывает его бросать. Зачем же? Участвовать в воспитании я тебе не запрещаю. Но вот Алёну пора бросить. - Стыдно как-то. Ну или не стыдно. Не знаю, как описать такое состояние на душе... - Ой, прекрати. Ты просто не знаешь, как лучше всё сделать. Я тебе готова дать совет. - Какой? - Сильно поссорься с ней. Спровоцируй. Обвини в чем-нибудь. Скажи, что узнал, что у неё любовник. Придумай какую-нибудь ерунду короче. И используй это для скандала. Вот и повод уйти появится. - Да как-то это грубо. Жестоко... - Ну тогда жди месяцами... Неужели она у тебя такая глупая, что не может догадаться, где ты после работы пропадаешь? - Она просто мне доверяет. - Жалко... Тогда процесс может затянуться! - А ты не думала, что я не хочу уходить? Мне может очень неприятно от такого поступка. Это же предательство семьи. - О, как ты заговорил! А когда начинал со мной общаться, не думал об этом? - Думал... - Короче, подумай вот над чем: кто тебе дорог больше - я или надоевшая жена? Отвечай. - Ну... - Прямо ответь. - Ты. - Вот и хорошо. Значит разводись с Алёной. После этого разговора Аркадий долго размышлял. Сначала не хотел идти на радикальный шаг и объявлять жене о разводе, боялся последствий. Но потом решил, что по-настоящему любит всё-таки Вику. А раз так, то разрыв с супругой неизбежен... В тот вечер ничто не предвещало беды. Алёна вела себя как обычно, муж с сыном рассуждали о том, что будут делать на выходных. Но после ужина Аркадий неожиданно вызвал жену на разговор. - Алёна, понимаешь, я проанализировал свою жизнь и нашёл главную проблему. - Какую? И с чего ты вдруг начал над этим рассуждать? - У меня есть работа, деньги, квартира... Но я глубоко несчастный человек. Я смотрю и понимаю: за эти сорок четыре года жизни я не добился и половины того, чего хотел. - Ну... Тебе рановато ставить на себе крест. - Дело не в этом. Человек не может нормально жить и развиваться, если ему в быту некомфортно. - Что ты имеешь ввиду? - Я... Я устал жить в браке. Я предлагаю нам развестись. - Чего?! Ты в своём уме? Почему ты это предлагаешь? - Мы устали друг от друга. - Это единственный повод? - Нет. Но главный. - А как же Лёнька? - В воспитании сына я участвовать продолжу. И вообще, вы ни в чём не будете испытывать нужды. - Поверить не могу, что слышу от тебя всё это. - Увы, но поверить придётся. Я твёрдо намерен развестись... Алёна очень болезненно перенесла развод с мужем. Да, отношения между ними не всегда ладились, но она не ожидала, что Аркадий когда-нибудь на такое пойдёт. Да и поводов вроде не было. Алёна догадывалась, конечно, что её муж мог повстречать другую женщину, однако про Вику ничего не знала. Ровно до того момента, пока ей не сообщили, что на ней решил жениться её бывший муж и что вот-вот ожидается свадьба. Тринадцатилетний сын Лёня тоже не понял поступок отца. Отнёсся к нему с негодованием, сильно переживал. Да Аркадий и сам не пытался перед ним объясняться. Решил, что удастся откупиться. Продолжил содержать семью и щедро давал деньги бывшей жене, лишь бы только его больше не тревожили. А сам переехал в квартиру к Виктории. Свадьба была пышная и богатая. Родители девушки не очень хорошо отнеслись к тому, что она выходит замуж за человека, который на двадцать лет её старше. В ответ Вика заявила им, что они с Аркадием сильно любят друг друга. Да и сверстников своих оценила критически: дескать, слабые и инфантильные. А Аркадий - настоящий мужчина. Уже через полгода после свадьбы Вика радостно сообщила своему мужу, что беременна. В их совместной жизни намечалась новая глава. Аркадий решил, что о прошлом стоит забыть и фактически перестал видеться со своим сыном... Правда, одного не учёл Аркадий. Время было неумолимо. Семнадцать лет спустя он уже не был таким бодрым и энергичным. Суставы ныли, постоянно болела спина, внешний вид стал явно хуже. А вот жена, ещё весьма молодая, такие перемены не оценила. Ей казалось, что рядом с ней должен быть достойный кавалер - яркий, мужественный, и главное - не слишком старый. Да ещё и с отменным здоровьем. На работе её повысили благодаря хорошим отношениям с директором, а вот Аркадий сменил несколько компаний и нигде толком не смог продвинуться. Так и оставался примерно на одном уровне. Зарабатывал, конечно, неплохо, но Викторию это уже не устраивало. Теперь стандартный разговор между супругами звучал примерно так: - Аркаш, ты давно в зеркало смотрелся? - А что? - Ну, у нас вообще-то вечером банкет. Директор с женой будет, оба зама. А ты в таком виде... Весь одутловатый какой-то, на лягушку похожий. Возьмись уже за ум - в спортзал запишись. - Да как ты не понимаешь, Вика, у меня с коленями беда. Ты хоть представляешь, какая эта боль? Каждое утро просыпаешься и еле встаёшь с кровати. - Да ты врачей чаще видишь, чем меня. - И что я могу с этим сделать? Возраст всё-таки. Я же тоже не железный. Или по-твоему я с годами только молодею? - Нет, но... Бери пример с меня: я за собой слежу. А ты... Мне тоже надоело каждый день слушать нытьё про твои болячки. И кстати, твои регулярные прогулы работы скоро аукнутся. Тебя же уволят. Аркадий понимал, что отношения с молодой женой быстро портятся. Пока был здоров и силён, она относилась к нему соответствующе. А тут ослаб, и всё - стала доставать, критиковать, стыдиться его. Вика любила светскую жизнь, банкеты, приёмы, праздники. А с болезненным мужем появляться на них стеснялась. Ведь там все такие нарядные, моложавые. Никто на колени не жалуется. Единственной отрадой Аркадия осталась шестнадцатилетняя дочь Мария. Как и мать в молодости, она была очень красивой. Яркая и эффектная девушка. Порой отец смотрел на неё и вспоминал Вику, как раз в тот момент, когда впервые повстречал её. Да, можно было сравнивать их без конца - уж очень они были похожи. Во многом из-за этого сходства Аркадий любил проводить время с дочкой. С выросшим сыном, Леонидом, он общался время от времени. Молодой человек уже был женат, воспитывал годовалого сына. К отцу относился двусмысленно. Помнил то, с какой заботой тот относился к нему в детстве. Но при этом не мог простить развода с матерью. Общение между отцом и сыном было не слишком доверительным и редким. Но оба старались делать так, чтобы контакт совсем не прервался. Аркадий Александрович всё чаще укорял себя за уход от бывшей жены. Вспоминал Алёну с теплотой, изредка что-нибудь ей писал. Уж ей бы на ум никогда не пришло стесняться возраста, болезней и внешности мужа... В один из летних дней Виктория неожиданно села напротив мужа, который сидел за столом и ел сельдерей. - Аркадий... Я думаю, ты вполне понимаешь, что я тебе сейчас скажу. - Нет, я не догадываюсь. - Печально... Значит, с возрастом ты стал менее умным. - Это с чего это вдруг? - Ну, ты заговариваешься постоянно. Ошибки в речи делаешь. Понимать всё стал туговато. - Не замечал такого. - Ну да ладно. Я сейчас не об этом. - А о чём? - Рано или поздно так случается, что людям становится некомфортно жить вместе. Так произошло и с нами. Я больше не вижу своего будущего рядом с тобой. - Но... Как же Маша? Дочка наша. - А что она? Взрослая уже, всё поймёт. Но я реально тебя разлюбила. Извини. Время на сборы я дам. Эту неделю живи тут, дальше уезжай. - Куда? - На дачу. Там можешь жить, я тебя доставать не стану. Потом официально оформим развод... Аркадий решил не сопротивляться. В течение трёх дней собрался и уехал в область, на дачу. Супруги рассказали о своём предстоящем разводе Марии, из-за чего та очень сильно расстроилась. Вопреки ожиданиям Виктории, дочь высказалась в поддержку отца и даже пригрозила уехать жить на дачу вместе с ним. Аркадий уезжал в скорбном расположении духа. Дача досталась ему от бабушки и представляла из себя небольшой дом, участок и сарай. Туалет был на улице. От времени покосился и зарос мхом, а на его крыше свили гнездо какие-то птицы. Обстановка в деревне, где располагалась дача, была довольно депрессивной. Из местных Аркадий почти никого не знал, да и они сами почему-то сразу отнеслись к нему враждебно. Ходили по улице, недобро глядели на него, перешёптывались. В самом доме Аркадию было очень неприятно находиться. Внутри постоянно стоял какой-то затхлый запах. В ванной постоянно текла из крана грязная вода, соседи по вечерам буянили и пили, в гостиной облезли обои. Кроме того, Аркадий как-то раз обнаружил, что на кухне поселились мыши. Они шумели по ночам, постоянно таскали крупу и хлеб. Мужчина пытался отпугивать их, но ничего не получалось. А потом и вовсе перестал это делать. Интереса не было. Всё свободное время он смотрел телевизор и пил. Тратил на это последние накопления. Часто поглядывал на висевшую в сенях верёвку, и в такие моменты вся жизнь мелькала перед глазами... Как-то утром на дачу к мужчине пожаловали гости. Он в это время спал, лёжа на кухне под столом. От стука в дверь проснулся, сбил ногой полупустую бутылку. В голове опять крутились прежние негативные мысли: о бездарно прожитой жизни, о том, как остался ни с чем после развода. - Наверное, опять соседи. - пробормотал Аркадий и решил одеться получше. Достал майку, спортивные штаны, кепку и открыл дверь. Удивлению его не было предела. - Привет, пап. - сказала Мария. - Ну здравствуй, Аркаш. - сказала сильно постаревшая бывшая жена Алёна. Они обе стояли рядом и улыбались. Аркадий вздохнул и сделал изумлённое выражение лица. - А вы чего приехали? - Аркаш, ты на себя посмотри. Дошёл до такого состояния. Так нельзя. Мы приехали тебя спасать. - нежным тоном сказала Алёна. Дочка в это время кивала головой. - Алёнушка, мне так стыдно... Я так виноват. Ушёл к этой, а она меня прогнала... Прости. - Аркадий бухнулся на колени, но дочь и бывшая супруга быстро подняли его на ноги. - А я вот с дочерью твоей подружилась. Она сама мне написала. За помощью обратилась. Дескать, пропадает отец. А я... Я сначала не хотела помогать тебе. Потому что сложно мне тебя простить за твой поступок... Но, раз девочка попросила, то я всё-таки решила не оставаться в стороне. Да и ты, всё же, не чужой человек. Столько лет с тобой прожили... - Прости, Алёна... Вы тут ходите, как дома. Не стесняйтесь. Машка, тут не прибрано, я забыл. Неделю назад думал убраться, да вот позабыл совсем. Если что, то ванна вон там. Руки вымыть. Там вон кухня. Туалет на улице, но вы аккуратно заходите, там на крыше гнездо. Птицы такие крупные сидят. Я всё думаю убраться там, да руки не доходят... - Пап, у тебя тут что, мыши? - Да тут кого только нет... И мыши, и даже крыса пробегала. Всё потравить хотел, да некогда... А позавчера вечером летучая мышь даже залетела, на занавеске повисла. - Кошмар какой! - Я пробовал прогнать, да она крыльями махала, не стал её трогать. К утру через окно улетела... Алёна решила пойти на решительный шаг и забыть прежние обиды. Увезла бывшего мужа к себе домой после того, как он согласился снова к ней переехать. Жалко ей стало Аркадия. Такой был успешный человек, а как оказался один на один с проблемами, так и не справился: тут же начал пить. От такой жизни ничего хорошего с ним бы не случилось, а потому Алёна и захотела его спасти. Хоть и бросил он её тогда, а чуткое женское сердце покоя не давало. Постоянно копалась она в себе, ища причины того, почему же муж в ней разочаровался. Да и вообще часто чувствовала себя виноватой. После переезда к Алёне Аркадий развёлся с Викторией, бросил пить. Прислушался к словам дочери, взялся за ум, вновь появился на работе, с которой до этого фактически сбежал на дачу. Да и саму дачу начал ремонтировать, чтобы там больше не было прежнего беспорядка. Он ясно понял, что упустил значительную часть своей жизни, потратил её не на то, что надо. Но теперь горевать было некогда. Решил все силы бросить на поддержку и воспитание Марии, пообещал Алёне жить с ней до конца своих дней душа в душу. Алёна поверила, хоть и тяжело ей это было. Но всё-таки дала шанс блудному мужу, посчитав, что он осознал свои поступки и раскаялся в них. Особенно была рада возвращению Аркадия к нормальной жизни его дочка. Мария стала часто скандалить с матерью из-за своего тесного общения с отцом и Алёной, и в конце концов переехала к ним. Вышло так, что в итоге в одиночестве осталась Виктория, которая совсем этого не ожидала. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Паша предложил отпраздновать Новый Год на его загородной даче - с ним и его старшей сестрой Таней, про которую рассказывал: добрейшей души человек! Сначала мы друг дружке понравились. Болтали о том, о сём, фотки смотрели. Среди прочих на моём смартфоне оказалась фотография у Люблинского суда, где я с Аней Павликовой и Машей Дубовик. Когда я без утайки выложила, что это девушки из "Нового Величия", Таню как подменили. "Гони её в шею! - крикнула она Паше. - Или ты мне больше не брат!". Вдвоём они выставили меня за дверь, в чём была. "Вы хоть шубу отдайте!" - просила я. Паша дёрнулся было, но Таня его остановила: "Обойдётся! Давай, вали отсюда, а то Машку спущу!". Машка же, услышав своё имя, зазвенела из своей будки цепью, всем своим видом давая понять, что лучше с ней дела не иметь. Поэтому я поспешила ретироваться. Ветер дул прямо в лицо. Каблуки проваливались в снежные сугробы. Спотыкаясь об длинный подол платья, я старалась идти быстрее, чтобы не замёрзнуть до смерти. Бежать у меня уже не было сил. С каждым шагом упаднические мысли всё сильнее овладевали мной. Успею ли я дойти до станции? Подойдёт ли электричка? Пусть едет куда угодно - лишь бы внутри неё хоть немного согреться. Но в новогоднюю ночь их могли отменить. Если так, то мне верная смерть. Леший же дёрнул меня связаться с Пашкой и его психованной сестрицей! - Здравствуй, красавица! - услышала я вдруг ласковый мужской голос. Я обернулась. У сосны стоял молодой человек, одетый в длинную вышитую рубашку и штаны. Однако не успела я ему ответить, как он продолжал: - Не дело в такую погоду в одном платье гулять. Пошли ко мне, а то, чего доброго, простудишься. В другое время я бы ни за что не пошла с первым встречным, но перспектива замёрзнуть насмерть меня явно не прельщала. Поэтому я покорно последовала за незнакомцем. Он привёл меня в землянку, которая находилась совсем рядом - прямо под корнями большого старого дуба. Интерьер напоминал обстановку древней избы: массивный деревянный стол, окружённый со всех сторон лавками, русская печь. А на столе... Чего там только не было: солёные грибы, квашеная капуста с клюквой, печёные пирожки, пряники, баранки, варенье, мёд, пирог с синими пятнами черничных ягод. И в центре всего этого стоял пузатый самовар. - Присаживайся, красавица, будь моей гостьей. Я поблагодарила хозяина и уселась на одну из лавок. Тем временем он спустился в погреб и вскорости принёс бутыль. - Попробуй клюквенную настойку. Тотчас же он разлил её в небольшие чашечки и одну из них поставил передо мной. Другую поднял в воздух: - Ну что, красавица! С Новым Годом! Как звать-то тебя, если не секрет? - Ева. - А я Светомир! Ну, Ева, твоё здоровье! Пусть в наступающем году сбудутся все мечты! - С Новым Годом, Светомир! - проговорила я, удивляясь такому необычному имени. Уж не с сектантом-язычником ли дело имею? - Нет, я не сектант, - ответил хозяин, словно прочитав мои мысли. - У нас, леших, у всех имена славянские. А прежде меня звали Сергеем. Попробуй пирожки, грибочки, не стесняйся. Я нерешительно взяла в руки румяный пирожок. Внутри оказалась начинка из боровиков. Под клюквенную настойку - самое то! - Я рад, что тебе понравилось! Извини, что мяса нет, я всегда был вегетарианцем. - Да ничего страшного, - ответила я рассеянно. А сама думаю: что же за человек этот Светомир? Если не сумасшедший, то наверняка увлечённый реконструкцией славянского быта или фанат ролевых игр. Если так, то понятно, почему он решил зваться таким странным именем. - Реконструкцией славянского быта я действительно занимался, - ответил Светомир. А ведь я об этом не сказала ни слова. Как он узнал? - Мы, лешие, умеем читать мысли. Ролевые игры - нет, в них никогда не играл. Да я и лешим стал случайно. Да и недавно. Поэтому пока без бороды. Может, ещё наливочки? - Спасибо, не откажусь! Закусывая вторую рюмку капустой и солёными груздями, я слушала историю хозяина. В прошлой, человеческой жизни он был экологическим активистом - выступал против вырубки леса под коттеджный посёлок, что сильно не нравилось местным чиновникам. В один прекрасный день полицейские подбросили ему наркотики и вывезли в лес. Там они принялись избивать его ногами, пытать электрошокером, требуя признательных показаний. - Тогда старший леший, Даромысл, вступился за меня. Как выскочит да как дунет - эти беспредельщики отлетели аж на километр! Потом подошёл, с земли меня поднял, говорит: хочешь лесу помочь, становись одним из нас, а не то заведут против тебя уголовное дело да в тюрьме сгноят ни за что, ни про что. Так я и стал Светомиром. К тому времени закипел самовар, и хозяин принялся разливать в чашки чай из ароматных лесных трав. Я уже совсем согрелась и, макая баранки в брусничное варенье, всё больше ловила себя на мысли, что Светомир весьма хорош собой. - Ты тоже очень красивая, Ева! Как неосторожно я, однако, это подумала! Совсем забыла, что он может читать мои мысли. - И знаешь, если бы ты стала лесовкой, тебя бы наверняка нарекли Златоцветой. - Почему именно Златоцветой? - удивилась я. - Цвет волос у тебя красивый. Золотой. Он прав - блондинка я натуральная, не крашеная. - У тебя здесь очень мило! Ты один живёшь? - Пока да. Но дома мне редко удаётся бывать. Осенью особенно много дел. Но сегодня праздник - лешие, русалки хороводы водят. Хочешь на них посмотреть? Прежде я даже не представляла себе, чтобы в новогоднюю ночь лицом к лицу встретилась с лешими и русалками. Но, по-видимому, клюквенная настойка сделала меня смелее. Да и согревшись я, как там у Маслоу с его пирамидой потребностей, захотела большего - веселья, праздника. Только у меня же нет тёплой одежды. - Одежда - это не проблема, - сказал Светомир. - Вот на полатях шапка, тулуп, сапоги сафьяновые. Надень это - и будет не холодно. При взгляде на всё это я усомнилась, что согреюсь надолго. Однако леший заверил меня, что одёжа эта непростая. А удивляться чему-либо после встречи с лешим казалось мне уже нелогичным. Поэтому я покорно надела тулуп, шапку и сапоги и вместе со Светомиром вышла из землянки. Он был прав - холода я действительно не чувствовала. Словно шуба, которую Паша с сестрой оставили у себя, никуда с моих плеч не девалась. Вскоре мы очутились на большой поляне, посреди которой стояла высокая ель, украшенная сосновыми шишками, засушенными дольками апельсинов, блестящими бумажными фонариками, грецкими орешками, имбирными пряничками с затейливыми узорами. Вокруг ёлки столпились мужчины в вышитых рубашках, многие из которых носили бороды, женщины в тканых сарафанах и кокошниках. Неужели им так не холодно? - Конечно, не холодно, - ответил Светомир. - Это же лешие с лесовками. Тем временем, лесные духи заметили моего спутника и стали махать ему руками, приветствуя. Тот приветствовал их в ответ. - А хочешь посмотреть, как русалки водят хороводы? - А они меня не утащат под воду? - Нет, девушек они не трогают, если они их ничем не обидели. Я подумала, что в таком случае бояться мне нечего - русалок я вроде не обижала. - Давайте тогда посмотрим. - Тогда пойдём на речку. Когда мы пришли, то увидели красивых девушек с длинными волосами, одетых в яркие лифы. Их полуобнажённые тела плавно переходили в рыбьи хвосты. Они, смеясь, кружились, беседовали между собой. Кроме русалок, я увидела бородатых мужчин с бледными, почти синими лицами и длинными белыми волосами. - А вот и водяные, - сказал Светомир, махая им рукой. - А кто эта женщина в блестящем чёрном платье? - я показала рукой на седовласую даму, которая беседовала с одним из водяных. - Это кикимора. Хоть в новогоднюю ночь надела блестящее. А так всегда в чёрном. Не хочешь вернуться обратно к лешим? - Пошли к лешим, - согласилась я. Когда мы вернулись на поляну у ёлки, веселье было в самом разгаре. Лешие с лесовками вовсю водили хороводы, пели старинные русские песни, слова которых я с трудом могла разобрать. Я даже понять не успела, как мы со Светомиром оказались в самом эпицентре. Взявшись за руки, мы кружились вокруг ёлки. Потом были парные танцы. Сначала я танцевала со Светомиром, потом меня пригласил на танец леший с длинной бородой, который представился как Даромысл. После жена Доромысла, лесовка Бояна, объявила белый танец и пригласила своего мужа. Я же подошла к Светомиру: - Потанцуем? И мы снова закружились в танце. Но всё когда-нибудь заканчивается. Подходила к концу и новогодняя ночь. Незаметно на востоке вспыхивала розовая полоска рассвета. Лешие и лесовки стали прощаться и постепенно расходиться по домам. Настала пора ехать домой и мне. - Я провожу тебя до конца леса, - сказал Светомир. Однако, чем ближе мы подходили к станции, тем печальнее становился молодой леший. - Что-то случилось, Светомир? - спросила я. - Почему ты такой грустный? - Отчего ж мне веселиться, если ты сейчас уедешь, и мы расстанемся? - А ты не хочешь, чтобы мы расстались? Светомир отрицательно покачал головой: - Я полюбил тебя, как только увидел. И я вижу, что тоже нравлюсь тебе. Но ведь ты привыкла к городской жизни. Ты никогда не согласишься всё бросить и стать лесовкой. Умом я понимала, что он прав. - Беги скорей! - поторопил меня леший. - Электричка сейчас подойдёт. И вправду, где-то далеко послышался грохот железных колёс о рельсы. - Спасибо тебе, Светомир! Ты ведь меня от смерти спас. И ночь была просто чудо! - Прощай, Ева! Будь счастлива! Я побежала на станцию. Едва успела запрыгнуть в вагон электрички, которая сразу после этого закрыла двери и тронулась, увозя меня в город. Я смотрела в окно на лес, где встретила Новый год, пока он не скрылся из виду. Правильно ли я сделала, что уехала? Может, выскочить из вагона на первой же станции и вернуться? Но сделать этого так и не решилась. *** Неделя новогодних праздников прошла как во сне. Всё вроде было как обычно, но вместе с тем каким-то другим, да и сама я как будто бы стала другой. И Паша, о размолвке с которым я, по идее, должна была бы переживать и лить слёзы, мне почти не вспоминался. Он ушёл из моего сердца, как случайный гость, оставив лишь недоумение: как он вообще там появился? Куда чаще вспоминался мне Светомир, его лицо, его голос. Если бы он не поспешил стать лешим, если бы остался человеком! Тогда мы могли бы быть счастливыми. Но ведь мы можем! Если я стану лесовкой... Я как раз готовила себе завтрак, когда звонок в дверь отвлёк меня от мыслей. На пороге стоял Паша, и в руках он держал шубу. Мою шубу. Вид у него был несколько смущённый. - Привет, Ева! - Привет, - ответила я без особого энтузиазма. - Ты это, извини, просто Таня очень вспыльчивая. Вот принёс твою шубу. Там в пакете шапка, шарф, сапоги. - Да уж, я заметила. А за вещи спасибо! - Надеюсь, с тобой всё в порядке? - Да, спасибо, всё хорошо! - Слушай, Ева, я подумал и понял, что не хочу тебя терять. Давай, у нас всё будет как раньше. - А как же Таня? - Да ей необязательно об этом знать. Я уже взрослый парень, не обязан перед ней отчитываться за каждый шаг. Я люблю тебя, ты любишь меня - и это главное. Я отрицательно покачала головой: - Нет, Паш, как раньше, уже не будет. Я встретила другого. Паша дёрнулся, как от удара. - Я так и знал, что женщинам нельзя верить! - проговорил он горько. - Но думал, что ты другая. А ты... ты такая же, как все! С этими словами он развернулся и ушёл, всем своим видом говоря, что его сердце разбито, а чувства жестоко обмануты. Мне даже стало его немного жаль. Вроде бы взрослый, состоявшийся мужчина, а всё за юбку сестры цепляется. Но уже через минуту мои мысли были заняты другим. Позавтракав, я надела джинсы с водолазкой, тулуп, шапку и сафьяновые сапоги и направилась на станцию. *** Зимний лес встретил меня пушистыми сугробами, ароматными соснами и елями, покрытыми снежными шапками. А я шла по дорожке - туда, где впервые встретилась со Светомиром. Я не удивилась, когда знакомый голос окликнул меня по имени. - Ева? Это ты? Ты вернулась? - Зови меня Златоцветой. Автор: Вербовая Ольга. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

— Вы… Это невозможно. Как? — Алина смогла выговорить только это, чувствуя, как мир вокруг теряет чёткие очертания. — Меня зовут Вера Семёновна. — Женщина сделала небольшой паузу, давая девушке прийти в себя. — В тот вечер я позволила себе небольшой, но важный эксперимент. Мой сын, человек практичный и несколько разочарованный, часто повторяет, что мир утратил душу, что в людях не осталось ничего настоящего. А я всегда верила в обратное. Я ходила по разным магазинам в старой, немодной одежде, играя роль той, кому жизнь выпала нелегкой. Многие отвернулись. Десять человек за день указали мне на дверь, не проявив ни капли сочувствия. А ты… Ты не просто подала руку. Ты отдала частичку себя, не ожидая ничего взамен. Вера Семёновна кивнула своему помощнику, и тот протянул Алине строгую кожаную папку с серебристым тиснением. — Узнав твой адрес, я попросила своих помощников узнать немного больше. Мне стало известно о твоих трудностях, о несправедливости, с которой ты столкнулась, о человеке, который оставил тебя одну бороться с бурями этого мира. Алина почувствовала, как подкашиваются ноги, а в ушах зазвенела тихая, настойчивая дрожь. — Зачем вам всё это? Я ничего не просила… — Потому что я могу изменить ход этой истории, — тихо, но очень чётко произнесла Вера Семёновна. — В этих бумагах — документы на квартиру в новом, спокойном районе, окна которой выходят на маленький сквер с липами. Рядом есть прекрасный детский сад. Квартира теперь твоя. А ещё там лежит контракт. Моему благотворительному фонду, который помогает тем, кто оказался в беде, как раз не хватает руководителя одного из отделов — человека, который на собственном опыте знает цену доброты и умеет слышать боль других. Алина попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, превратившись в беззвучный шёпот. По её щекам текли слёзы, но это были уже не слёзы отчаяния, а слёзы облегчения, смывающие груз долгих месяцев отчаянной борьбы. — Но это… это несоизмеримо много. Всё это — за пакет молока и плитку шоколада? Вера Семёновна мягко подошла ближе и обняла её. Её объятия были тёплыми и прочными, а от неё пахло дорогим, едва уловимым парфюмом и осенним воздухом. — Милая девочка, дело вовсе не в молоке. Дело в том, что ты не прошла мимо. В тот промозглый вечер ты спасла не старую женщину от голода. Ты спасла мою веру. Веру в то, что свет в человеческих сердцах не гаснет даже в самую ненастную погоду. А такая вера, поверь мне, дороже любых, даже самых роскошных, апартаментов. И с этим словами ночь, казавшаяся такой тёмной и безнадёжной, внезапно наполнилась тихим, звёздным светом. Прошёл месяц. Алина перевозила последние коробки в новую квартиру. Воздух здесь пахл свежей краской, деревом и надеждой. Когда она зашла на кухню, её взгляд упал на стол. На идеально гладкой столешнице лежала знакомая коробка чая с жасмином и плитка шоколада в золотистой фольге. К ним была аккуратно приколота маленькая, изящная открытка с ручной росписью. Внутри, чётким, красивым почерком, было написано: «Дорогая Алина. Никогда не позволяй миру сделать твоё сердце холодным и твёрдым. Ты — тот самый редкий свет, что пробивается сквозь самые густые тучи. Храни его. Твоя Вера». А бывший муж действительно объявился позднее, когда случайно увидел её фотографию в газетной статье о благотворительном фонде. Он звонил в домофон новой квартиры, но Алина, слушая его смущённые, извиняющиеся речи через переговорное устройство, не нажала кнопку открытия двери. Она просто тихо положила трубку. В её жизни, новой и хрупкой, как первый весенний ледок, не осталось места для тех, кто однажды выбрал путь бегства. Зато в ней было теперь бесконечно много места для тихой радости, для спокойных вечеров с сыном, для работы, которая наполняла смыслом, и для той безмолвной благодарности, что жила в её сердце.

Она встаёт раньше всех, готовит завтрак на семью, собирает мужу обед в контейнер, будит супруга, поднимает детей, наливает всем кофе и чай, затем помогает мужу собраться на работу. Нужно завязать ему галстук, подать портфель и обед, упакованный в аккуратный пакет. Люда сама не понимает зачем всё это нужно. Просто они так привыкли. Супруг отчаливает, оставив на столе немытую кружку и, по обыкновению, забыв у входа пакет с мусором. Выносить его - это единственная обязанность Николая, с которой он никак не может справиться. Людмила, постоянно поторапливая старшего сына, помогает младшему одеться в школу, будит заснувшую за столом дочь и спешно заплетает ей косички. Иринка совсем малышка, сама собраться в сад не может. Впрочем, старший Витя и младший Сеня в школу без помощи мамы тоже не соберутся. Иной раз Людмиле кажется, что без неё в этом доме даже время остановится. Втроём они бегут на остановку. Людмила обязательно следит, чтобы оба мальчика дошли до школы и только потом отводит их сестричку в детсад. Уставшая и вспотевшая, она возвращается домой. По пути обязательно забегает в магазин. Её ждёт мытьё посуду, уборка, готовка ужина, стирка белья. Свежая еда должна быть обязательно. Николай не любит два дня есть одно и то же. Людмиле постоянно приходится придумывать, как уместить приготовление разнообразной пищи в их весьма скромный бюджет. Ей необходимо успеть всё сделать до окончания уроков у младшего сына. Люда бежит сначала за Сеней в школу, а чуть позже за Иринкой в садик. Конечно, можно старшего сына, например, забирать брата из школы. Сам Витька не против. Зато против Николай. По его мнению, детьми и домом должна заниматься жена. Мальчишки домашними делами не занимаются. Вот подрастёт Иришка, тогда и будет помощница... К шести домой возвращается муж. Людмила греет ему ужин, приглашает к столу. Николай ест, пьёт чай с вафлями. Они должны обязательно лежать в вазочке на столе. Желательно свежие. После Люду вновь ждёт мытьё посуды, а ещё уроки с детьми, поделки, глажка одежды на завтра, сборы портфеля и прочие домашние мелочи. Николай любит, когда постельное бельё поглажено, а рубашки ему необходимо отпаривать. Не путать! Сам мужчина заниматься такой ерундой не будет. Следить за мужем - женская обязанность. Это он усвоил с самого детства. Вечером в доме наступает тишина. Николай и дети засыпают и у Люды находится полчаса, чтобы посидеть, запершись в ванной. Но только в том случае, если туда не захочет зайти Барсик. Вредный кот царапает дверь, пока женщина не пустит пушистого в комнату. Немного времени на сон, а утром всё сначала. Людмила чувствует себя безумно уставшей, но настолько привыкла к этому состоянию, что, порой, даже не замечает его. Домашние делает она с беспристрастным равнодушием. Женщина давно смирилась, что весь смысл её существования сводится к тому, чтобы мыть, убирать, стирать и готовить. Постояв перед открытыми дверцами пару минут, Людмила уверенно рванула с полки большую старую коробку. Поднявшиеся пыль попала ей в лицо. Людмила громко чихнула несколько раз. Отдышавшись, она увидела выпавший из коробки маленький фотоальбом. Людмила нагнулась и подняла его с пола. Вспотевшей ладонью женщина погладила потёртую обложку. Сердце трогательно заклокотало. Это был её старый альбом. Люда подумала, что он потерялся во время переезда, но, оказалось, заветная книжка спряталась среди старых вещей. Женщина села на диван в гостиной и принялась листать мятые страницы. Со снимков на неё смотрели до боли знакомые лица. В уголке альбома Люда увидела выцветшее фото. На фоне бабушкиного дома стояла маленькая она с цветами в руках и смешным хвостиком на голове, а рядом её лучшая подруга Вика. Людмила сразу погрустнела. Безмятежное чувство ностальгии сменилось тревогой. Резко захотелось захлопнуть фотоальбом и вернуться в делам. С Викой они дружили с пелёнок, но много лет назад рассорились навсегда. С тех пор у Людмилы не водилось подруг. Только муж. Потом родился Витя, спустя время Сеня, а затем Иришка. Жизнь беззаботной девчонки превратилась в бесконечный забег. В носу засвербело. На первый взгляд, в жизни Людмилы нет ничего особенного. Стоит повернуть голову и взгляд наткнётся на точно такую же семью. Муж, дети, работа… Только почему-то мама улыбается, папа проводит много времени с детьми, вместе они ходят по магазинам и проводят вечера в пиццерии. Другие семьи выглядят счастливыми. Они гуляют в парках, ходят в цирк, ездят за город. У Людмилы же нет сил даже не простую прогулку во дворе. Она буквально заставляет себя выходить на улицу с Иринкой. Женщина перелистнула страницу. Их школьное фото. Вот сама Люда, рядом Вика, а под руку с ней Николай. Людмила хмыкнула. Их дружба разрушилась, когда появился он. Николай пришёл в классе в конце учебного года. Деловой, задумчивый, с хитрой улыбкой. Колю посадили за парту позади Вики и Люды. Во время контрольной новенький попросил помощи. Вика помогла. Она одна из немногих хорошо понимала математику, была безумно отзывчивой, поэтому никогда не оставляла одноклассников один на один с логарифмами. После Николай принёс лучшей подруги Людмилы шоколадку. Девчонки съели её вместе по пути домой. -А этот Коля он так…, - мечтательно произнесла Вика. – Необычный такой. -Угу, - буркнула Люда. -Симпатичный правда? – не унималась подруга. -Угу, - снова ответила Люда. Люда не смогла признаться, что ей парень приглянулся не меньше. Вика и Николай вскоре начали встречаться. Сначала это обстоятельство лишь слегка расстроило Люду. На первом месте для неё всегда была учёба. Родители уверяли, что хорошие девочки не размениваются на глупости. Николай заявлял, что после школы они с Викой поженятся. Он будет учиться, а она ждать его дома. Люда считала такой расклад правильным, а вот подруга сопротивлялась. Она хотела учиться, работать, пробовать новое, а не быть просто женой и матерью. Спустя время «сладкая парочка» стала раздражать Людмилу. Она чувствовала себя лишней и… несчастной. Николай, по мнению девушки, совсем не подходил на роль мужа для подруги. У Вики совсем другие взгляды на жизнь. Николай гораздо больше подходит ей - правильной, внимательной, домашней... После выпускного Вика и Николай побежали не в ЗАГС, а в вуз. Девушка отказалась выходить замуж до того, как получит диплом. -Люд, мы можем поговорить, - прошептала Вика. Это случилось зимним вечером. Люда собиралась спать, но в дверь внезапно позвонили. -Прям срочно? – спросила Люда, у которой уже слипались глаза. Вика кивнула. -Проходи, - пожала плечами подруга. Люда злилась. Она предположила, что влюблённые разругались и сейчас Вика полночи будет жаловаться на Николая. -Я залетела, - заявила Вика, едва девочки спрятались в комнате Люды от любопытного взгляда родителей. -В смысле? – не сразу поняла Людмила. -В прямом, - ответила Вика. – Не знаю, что делать. Этот так…так не вовремя! Я только на втормо курсе! -Коля знает? Вика завертела головой. -Я не знаю, что делать, - пожала плечами Вика. Люде внезапно захотелось выгнать лучшую подругу. В последнее время она стала замечать, что Вика и её чувства к Николаю вызывают неприязнь. -Тоже мне, проблема, - фыркнула Люда. – Если ты считаешь, что не вовремя, то сделай прерывание. -Коля будет против, – сказала Вика. -Так ты не говори ему, - хитро улыбнувшись, ответила Люда. – Зачем мужчине лезть в наши женские дела. Вика сглотнула. Было заметно, что она сомневается. Люда принялась уговаривать. Она привела сотню аргументов, почему стоит решиться на этот шаг, а главное, не говорить Николаю. Подруга сдалась. Они с Колей жили отдельно друг от друга, поэтому студентке было легко скрыть от него некрасивую историю. С тех пор внутри Люды окончательно что-то надломилось. Она со злостью смотрела, как Вика улыбалась Николаю. А ведь этот прекрасный мужчина даже не знает, насколько подло по отношению к нему поступила его любимая… А ещё Люда жалела Николая. Он казался ей замечательным мужчиной. Про таких ещё говорят «настоящий». Строгий, серьёзный, ответственный. После получения диплома Вика гордо демонстрировала всем знакомым кольцо. Люда поздравила подругу сквозь зубы. Она чувствовала, что любит Николая всё сильнее. Вика же вызывает в ней ненависть и презрение. Уличив момент Люда решила проговориться Коле. -Повезёт тебе с женой, - сказала Людмила Николаю. - Надеюсь, дети у вас всё-таки будут. -А почему нет? – удивился парень. – Я хочу большую семью. Настоящую. Я - добытчик, жена – очаг хранит. Детей желательно троих. Нравилась Люде эта стойкость и какая-то правильность, что с молодости жили в Николае. -Ты только на Вику сильно не дави, - придав лицу скорбное выражение, попросила Людмила. - Она очень переживает. -Из-за чего? - не понял молодой человек. -Из-за своего здоровья, - пояснила девушка. - Тот аб.о.рт имел свои последствия. -Что? - удивился Николай. -Вы ведь решились тогда на прерывание... Вот тебе и последствия. Как будто бы случайно, Люда выдала Николаю тайну его будущей жены. Молодой человек пришёл в бешенство. Свадьба была расстроена. Коля решил, будто тот ребёнок был не его. Вика не простила подруге такого предательства. Отношения оказались навсегда испорчены. Люда быстренько прибрала к рукам Колю, о котором давно мечтала, а Вика просто исчезла из их жизни. Муж хотел детей. Люда сразу родила сына. Чувствовала себя совершенно счастливой, хотя и сложно было одной управляться с ребёнком. Николай оказался поборником традиций. Он заявил жене, что до трёх лет малыша воспитывает мать, а уж потом приступает отец. Прошло время прежде, чем на свет появился второй сын. С ним от мужа также не было помощи. Людмила сникла, а Николай сделался недовольным. В доме неубрано, дети кричат. Вот так причудливо сбылась мечта о «правильной семье». Сейчас детей трое, как и хотел Николай. Зарабатывает он не очень много. Люда, как и положено, сидит дома и смотрит за очагом, растрачивая на розжиг последние спички. -Сбылась мечта идиотки, - мрачно пробормотала Людмила, захлопнув альбом. Она знала, что спустя время Вика встретила другого мужчину. Видела их несколько раз. Симпатичный, чуть старше. У них сын. Немного громкий, шебутной. Люда видела как в магазине малыш что-то весело рассказывал своему отцу. Эта картина вызывала грусть. Николай не особо много времени проводил с детьми. Сыновья не могли доверить ему ничего. Можно сказать, что в Людмиле вновь взыграла зависть. Закусив нижнюю губу, она взглянула на часы. Пора возвращаться в своё колесо. Скоро идти за сыном, потом за дочкой, затем встречать мужа с работы. Правду говорят. На чужом несчастье счастье не построишь. Вроде, известная истина, а сколько людей обжигается... ВСЁ! (Автор Рассказы от S.a.sha)