Он отказался наказывать пациентов и открыл для них театр, когда это считалось немыслимым.

В 1858 году тридцатилетний врач из Британии Джон Лэнгдон Даун встал во главе приюта Эрлсвуд, который находился в графстве Суррей. В те времена к людям с особенностями развития относились жестоко: их попросту изолировали от общества, старались не замечать и не считали способными хоть чему-то научиться. Но Даун рассуждал иначе. Я не был там и не видел его своими глазами, но, читая о том, что он делал, я испытываю настоящее уважение к этому человеку.
Вместо того чтобы держаться от пациентов подальше, он стал лично с ними заниматься. Он наблюдал за ними, изучал их состояние и, что самое важное, добился настоящих перемен. Он отменил жестокие наказания, которые тогда были обычным делом. Он улучшил условия жизни, сделал так, чтобы люди получали нормальную еду, могли гулять и даже учиться. В то время подобное казалось чем-то невероятным.
В 1866 году Даун описал состояние, которое позже назвали синдромом Дауна. Его термины теперь считаются устаревшими и ошибочными, но сами наблюдения врача оказались на удивление точными. Он не просто записал симптомы, он увидел в этих людях личности, достойные внимания.
А ещё у него была жена Мэри, которая поддерживала его во всём. Вместе они основали Нормансфилд. Это было не место, где людей прятали за забором. Там пациентов учили грамоте, ремеслам, приобщали к культуре. И в 1879 году в Нормансфилде появился собственный театр. Подумать только: в девятнадцатом веке, когда таких людей не считали за людей, им дали не только уход, но и сцену.
Меня это по-настоящему цепляет. Даун не изобрёл лекарства и не совершил научного прорыва в современном смысле. Он сделал нечто более простое и одновременно более трудное: он посмотрел на своих пациентов как на людей, с которыми можно и нужно работать. И оказался прав.