Ольга Брюс

Подготовка к свадьбе Даниила и Миланы началась за несколько месяцев до назначенной даты. И с самого первого дня стало ясно: это будет событие, которое запомнят все. Анна Станиславовна взяла организацию мероприятия в свои руки и приступила к ней с железной хваткой боевого генерала. Вечерами она сидела за столом в кабинете мужа, разложив перед собой десятки каталогов, образцов тканей и буклетов свадебных салонов. Рядом на подносе остывал чай в её любимой фарфоровой чашке с вензелями. – Андрюша, – обратилась она к мужу, даже не поднимая головы, – я решила пригласить какого-нибудь модного ведущего и именитого артиста. Например, Лазарева. Он сейчас как раз свободен на нашу дату. Андрей Вадимович, сидевший в кресле с ноутбуком, поперхнулся. – Лазарева? Ты с ума сошла? Это же целое состояние! – На свадьбе нашего единственного сына будет весь цвет нашего города, – Анна Станиславовна наконец оторвалась от каталогов и посмотрела на мужа с ледяным спокойствием. – Ты хочешь, чтобы гости скуча

Как-то рано утром, в Сосновке, у дома, добротного сруба с резными наличниками, остановилась машина. Валентина Клепикова, которую в округе все привыкли называть бабкой Клепичкой, вышла из сарая, где доила козу, и сразу поняла: эти городские пожаловали именно к ней. Старуха приветливо заулыбалась, но не гостям, а денежкам, которые они привезли ей. Такие всегда платили хорошо и верили всему, что она им говорила. Людишки-дурьё, вечно чуда ждут, но это и хорошо. Вчера вот Нинка Дорошина прибегала, мужа приворожить хотела, полчаса повозилась с ней Клепичка, получила пять тысяч одной бумажкой за свои труды. Сегодня вот эти пожаловали. Они и больше заплатить могут. За счёт таких вот доверчивых бедолаг Валентина сколотила какой-никакой капитал и в тряпице под половицей у неё лежала довольно-таки кругленькая сумма. Из автомобиля выбрались мужчина, женщина и маленькая, худенькая девочка лет семи. Одеты не по-деревенски, но лица бледные, испуганные. Городские все такие. Женщина шагнула вперёд

— Хорошо устроилась моя невестка Даша! Нечего сказать! — донеслось до меня из гостиной. Я замерла, прижавшись к дверному косяку между кухней и гостиной. Свекровь, Галина Петровна, говорила со своей подругой, тётей Марусей, и, судя по тону, даже не догадывалась, что я стою за стеной и слышу каждое её слово. Мы с мужем Димой и сынишкой Максимкой в тот день приехали к свекрови на день рождения. Вечер был шумным, гости всё прибывали, а потом постепенно расходились. Тут были все, кто смог приехать — две дочки свекрови, Лена и Татьяна, коллеги Галины Петровны и, конечно, её лучшая подруга Маруся. Я, уставшая от суеты, только и мечтала о том, чтобы вернуться домой, уложить Максимку спать и самой рухнуть на диван. Но, как назло, в общей суматохе я забыла детскую бутылочку с водой на кухне. Вернулась и услышала то, чего слышать не должна была. Галина Петровна и Маруся остались вдвоём в гостиной и, как выяснилось, с большим энтузиазмом перемывали мне косточки. — Дашка наша, ленивая, — продол

Проводив Милану до общежития, Даниил отправился к родителям, чтобы передать им подарки от Валентины и Константина. Но, только переступив порог роскошной родительской квартиры, он понял, что вернулся из другого, параллельного мира, который почему-то застрял в девяностых, если не в восьмидесятых, годах. Нет, у тех людей, что остались в том городке, тоже были телефоны, спутниковая связь, интернет и ещё какие-то блага цивилизации, но сама атмосфера… она была совершенно другой, и сейчас Даниилу казалось, что он побывал в прошлом, из которого ему удалось выбраться только чудом. В прихожей Даниил сразу же встретил изысканный аромат лаванды, который просто обожала мать, а ещё тут пахло роскошью, о которой даже не мечтала тётка Миланы. Интересно, что она сказала бы, побывав здесь… Наверное, решила бы, что так живут какие-нибудь миллиардеры… Даниил прислушался. Из кабинета доносился приглушённый голос матери, она с кем-то разговаривала по телефону. Отец, как всегда, был у себя в кабинете. Д

Полина поставила на плиту чайник, принялась заваривать свой особенный, травяной, с горстью сушёной земляники чай, который очень быстро наполнил избушку необычайным ароматом. – Полинушка, – мягко, но настойчиво продолжала убеждать её Ульяна, – брось ты характер свой показывать. Пойдём ко мне жить. У меня и двор просторный, и банька есть, и место тебе найдётся. Чего тебе одной в лесу куковать? Вон, непогодь какая разыгралась, страх-то какой. Полина молчала, вытирая чистой тряпицей кружку. В голове всплыли слова Захара, тяжёлые и злые: «Чтоб ты в Михайловке не появлялась, ведьма проклятая!» Как же она туда пойдёт? Люди тогда и Ульяну со свету сживать начнут. Полина вздохнула. – Не в характере дело, Ульяна Васильевна, – сказала она, поднимая глаза на добрую женщину. – Не могу я пойти с вами. Дядя Захар сказал, чтоб я и не думала в Михайловку соваться. А я соглашусь, они и в вас камни кидать станут. Вы же добрая, зла не заслуживаете. Зачем вам связываться со мной? Ульяна всплеснула рука

Я сидела в гостиной, будто приросла к старенькому дивану. Стоять после увиденного я больше не могла, ноги отказывались держать, а разум — верить. Причиной тому стали генеральная уборка и неприметный деревянный комод, который я решила разобрать до последнего носового платка. И именно там лежал он. Конверт. Тот самый, в который мы с мужем Вадимом откладывали деньги на ремонт нашей квартиры. Кто-то скажет: «Двадцать первый век на дворе! Есть же накопительные счета! Банковские вклады под проценты!». Нет. Только конверт. Только наличность. Мой муж верил только в шуршащие купюры. «Деньги должны быть в руках, а не на каких-то там виртуальных счетах!» — это железное правило Вадиму вбила в голову его маменька. И хоть он и вырос, а эти маменькины слова так и сидели у него на подкорке. И вот, в прошлом году, мы наконец-то созрели для решения: «Быть ремонту!». Я нашла добротный, плотный конверт. «Каждый месяц буду откладывать сюда деньги с зарплаты, а как наберётся нужная сумма, найму людей, и

Валентина, стоя на стуле, потянулась к гардине, чтобы накинуть на неё очередную петлю гирлянды, когда услышала звонок телефона: – Юль! Юля! Да где ты там опять запропастилась! Телефон подай! Но дочь не ответила ей и тогда Валентина, покачнувшись, неловко спрыгнула на пол и тут же споткнулась о коробку с ёлочными игрушками, которую Константин ещё утром принёс из гаража. Отыскав телефон на тумбочке под телевизором, она нервно нажала кнопку и ответила на вызов, даже не взглянув на экран. – Да! – рявкнула она в трубку. – Кто там?! – Тётя, привет, – начала Милана, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это я. – Ну чего ты трезвонишь? – напустилась на девушку Валентина. – Я чуть не убилась из-за тебя! Ты билет купила, рохля? – Да, купила. Тётя, я как раз хотела предупредить …– Милана, привыкшая к манере общения тёти, нисколько не смутилась, услышав такое приветствие, но на секунду всё-таки умолкла, собираясь с духом, прежде чем сказать: – Я приеду не одна. В трубке повисла тяжёлая, гро

– Кар-кар-кар… – разнеслось по лесу воронье карканье и несколько птиц, сорвавшись с ветвей, громко захлопали крыльями, тревожа округу. – Кыш, проклятые, – раздвигая кусты, процедил сквозь зубы михайловский охотник Захар Большаков, взмахнул рукой и чуть не задел своего соседа Степана, такого же любителя поохотиться, как и он сам. За ними, отстав на несколько шагов, держались братья Геннадий и Василий из Голыбино. Вдруг Захар остановился, снова поднял руку, показывая предупреждающий знак. Все замерли, прислушиваясь. Где-то далеко, справа от них, треснул сук. Может это пробирался сквозь лесную чащу лось, а может наконец-то явился тот, кого они искали уже пару недель – громадный медведь с лоснящейся бурой шерстью и надорванным ухом. – Туда, – кивнул Захар, поворачиваясь на звук. – Кажется, в этот раз нам повезло. Не придётся из берлоги поднимать косолапого. – У Волчьих оврагов мы славно постреляли, – тихо проговорил Степан, поправляя лямку ружья. – По несколько волков каждому – не всег

Присев на стул, мать Сергея, Евдокия Петровна, обвела суровым взглядом кухню, показавшуюся ей мрачной, с нелепой обстановкой. Хотя дом Лиды, доставшийся ей от Егора, дышал уютом и чистотой. — Так вот, — начала мать Сергея, сложив руки на груди, — никакой свадьбы не будет. — Мама! — Сергей не ожидал от неё таких слов — резких, сказанных грубым тоном. — Не мамкай. — отрезала она, недовольно покачав головой. — Я предупреждала, если мне не понравится твой выбор, я лукавить не стану: сразу скажу правду. Так было, сын? Сергей кивнул молча, косясь на Лиду, стоявшую у плиты и ожидающую, когда закипит чайник. Лида смотрела на гостей с грустью в глазах. Сергей – её судьба, её жизнь, настоящая любовь. Но, видимо, ничего у них не получится. Евдокия Петровна окинула Лиду цепким, словно сканирующим взглядом — с головы до ног, задержавшись на её натруженных руках без маникюра. Лида, старалась держаться, ощущая, как глаза женщины прожигают её. Чтобы оборвать глухую тишину, повисшую в кухне, Лида п

— Мне ваша халупа и даром не нужна! — именно так говорила Ира, когда муж предлагал ей скинуться на новую дверь и новые окна в бабушкиной квартире. Когда муж Даниил передал мне эти её слова, я подумала: «Супер! Значит, делаем ремонт под себя, любимых!». Бабушкина квартира — это будущее наследство Дани. И Ирки — она родная сестра Дани. Соответственно, тоже наследница. Нет, вы не подумайте, бабушка жива, дай Бог ей здоровья. Просто родители Дани и Иры забрали её к себе в загородный домик. Ей там было хорошо: утром выйдет на террасу, сядет в кресло-качалку, завернётся в плед и смотрит, как кошка с котятами играется на лужайке, да как соседи на своём участке в земле ковыряются. Там ей и уход, и свежий воздух, и тишина. Что ещё нужно пенсионерке? Всё лучше, чем в четырёх стенах городской квартиры сидеть, слушая вечные крики соседских детей и музыку из окон напротив. Так вот, как только квартира бабушки освободилась, бабушка и говорит нам: — Чего пустовать-то будет? Пусть кто из внуков ту