Коллекция романов

Есть люди, которые искренне верят, что их внезапное появление способно украсить любой интерьер, освятить углы и придать смысл скучному существованию хозяев. Они вваливаются в вашу жизнь без предупреждения, с энтузиазмом первооткрывателей и уверенностью, что вы ждали их с самого рождения. В случае с родственниками моего мужа этот оптимизм базировался на железобетонной вере в собственную исключительность. В свои сорок шесть лет я привыкла смотреть на жизнь сквозь тонкое стекло: роспись фарфора научила меня идеально держать удар, сохранять твердость руки и адское терпение. Одно неверное движение кистью — и дорогая авторская чашка отправляется на свалку. Вероятно, именно эта ювелирная привычка выискивать микротрещины помогает мне в общении с родней. Я не устраиваю громких сцен, а предпочитаю обжигать чужую наглость на высоких температурах здравого смысла. Мой муж Артём — мастер по ремонту духовых инструментов. Он умеет заставить звучать даже помятый тромбон, а потому обладает редким талант

— Вещи пока в коридоре бросим, а коробки на балкон! — безапелляционный голос с лестничной площадки совершенно не предполагал возражений. — Приехать и быть приглашёнными — не одно и то же, — спокойно ответила я через приоткрытую щель, разглядывая гору клетчатых баулов. Меня зовут Алёна. Двенадцать лет работы товароведом в крупном магазине бытовой техники научили меня двум важным вещам. Во-первых, любая бракованная деталь рано или поздно попытается выдать себя за эксклюзив. Во-вторых, спокойный тон действует на скандалистов гораздо эффективнее любых криков. Мы с Германом жили в моей просторной двушке, окна которой выходили прямо на новый выставочный центр. Муж работал старшим мастером по ремонту лифтового оборудования. Он умел чинить сложные механизмы, ценил домашний покой и никогда не пытался заставить меня играть роль идеальной невестки. Но у Германа была мама. Валентина Борисовна обладала удивительным талантом распоряжаться чужим имуществом с такой непоколебимой уверенностью, будто ли

— Сгружайте чемоданы Оксане! — Тамара Ильинична царственным жестом указала на меня, обводя сияющим взглядом родственников, собравшихся на загородной базе отдыха. Родня одобрительно загудела, предвкушая услуги бесплатного грузчика и няни в одном лице. Мне оставалось лишь вежливо улыбнуться и впервые разочаровать весь этот дружный коллектив одновременно. Всё началось двумя годами ранее, когда на свет появилась наша дочь Варя. Как только я оформила декретный отпуск, в сознании родственников моего мужа произошел удивительный сдвиг. Слово «декрет» в их понимании расшифровывалось как бессрочный оплачиваемый отпуск, во время которого женщина мается от скуки и отчаянно ищет, кому бы причинить добро. Тот факт, что я работаю выпускающим редактором на городской радиостанции и продолжаю писать тексты из дома одной левой рукой, пока правой ловлю подвижного двухлетнего ребенка на подлёте к книжному стеллажу, в расчет не принимался. Мой муж Максим, человек с идеальным слухом, работающий настройщиком

Денис, еще не остывший после своего пафосного заявления о непревзойденных маминых подвигах, непонимающе уставился на меня. За пятнадцать лет нашего брака гравитация привычки незаметно превратила меня в невидимого диспетчера нашего дома. Я работала полный день в областной библиотеке, моталась по архивам, а вечером заступала на вторую смену. Мой муж искренне верил, что горячий ужин зарождается в кастрюлях самопроизвольно. Денис, преподаватель автошколы, возвращался домой, устало опускался на диван и с видом античного философа вещал о том, как тяжело учить людей правилам дорожного движения. Его любимым аргументом в любой дискуссии о домашних делах всегда была Раиса Павловна. Моя свекровь представляла собой женщину громкую, уверенную в собственной непогрешимости и убежденную, что молодое поколение состоит сплошь из ленивых белоручек. Денис регулярно вспоминал ее подвиги. Стоило мне попросить его почистить картошку или закинуть вещи в стиральную машину, как начинался исторический экскурс. —

Аркадий собирал вещи с таким размахом и торжественным апломбом, словно готовился к экспедиции на Северный полюс, а не к переезду на съемную квартиру к новой женщине. Он аккуратно укладывал в дорогой чемодан свои профессиональные объективы, свитера тонкой вязки и ту самую уверенность в собственной исключительности, которая заменяла ему позвоночник последние десять лет. — Я оставляю тебе стены, Валя, — изрек он, застегивая молнию. — Считай это моим прощальным подарком. Но душа этого дела уходит со мной. Без моего видения и моих клиентов твой гостевой дом превратится в унылую ночлежку к началу ноября. Я сидела в кресле, подперев щеку рукой, и с легким отстраненным любопытством наблюдала за этим бенефисом. Спорить не хотелось. Когда человек искренне верит, что именно он вращает Землю, любые уроки астрономии бесполезны. — Счастливого пути, Аркаша, — ответила я ровным голосом. — Только проверь, не забыл ли ты зарядку от телефона. А то душа нашего предприятия рискует разрядиться еще по дороге

— Балык уже доели, — сообщила свекровь, даже не привстав с моего любимого плетеного кресла. — Матрас вам с Кириллом вынесли на веранду. Регине после дороги нужна нормальная кровать, так что в спальню сегодня не заходите. А свежий воздух вам только на пользу пойдет. Я привезла на дачу пакеты с продуктами, хорошее настроение и наивную уверенность, что хозяева здесь всё ещё мы. Последнее, судя по всему, пришлось срочно уточнять. — Потрясающий сервис, — вежливо улыбнулась я, ставя пакеты на крыльцо. — А полотенца на веранде вы нам лебедями свернули или просто стопочкой положили? Свекровь подозрительно прищурилась, но я уже шагнула во двор. Мне сорок семь, я работаю художником-декоратором в театре. Эту дачу я получила в наследство от тёти и вложила в неё столько сил, времени и денег, что каждый гвоздь здесь знал меня в лицо. Ключи я оставила свекрови неделю назад с прозаичной целью — поливать в теплице. Кто же знал, что лейка в её руках мгновенно превратится в скипетр. Мы с мужем закончили

— Мы с Ларисой уже решили, где будет жить мама, — сообщил муж, не отрывая взгляда от экрана смартфона. Голос Сергея звучал по-деловому сухо, с той снисходительной уверенностью, которая в последние годы всё чаще раздражала Ольгу. — Это единственный разумный вариант для всех. Ольга, только что вернувшаяся со смены на аптечном складе, замерла в дверях кухни. В воздухе пахло разогретым борщом и дешёвым кофе, который так любила Лариса. Золовка сидела за столом, нервно постукивая нарощенным ногтем по клеёнке. — Серёж, ну объясни ты ей, — поморщилась Лариса, переводя взгляд на Ольгу. — Маме после перелома шейки бедра и операции пока нужен постоянный уход. Мы нашли отличный вариант. Пансионат «Тихая гавань». Там врачи, питание. А мамину трёшку мы продадим. Деньги поделим. Мне нужно закрыть кредит за ремонт и мебель, а Серёга, наконец, поменяет свою развалюху на нормальную машину. Внедорожник присмотрел, да, братик? Ольга медленно поставила сумку у двери. Теперь она смотрела на мужа так, словно

— Твой кабинет мы освободим завтра, — Вадим отложил вилку и посмотрел на меня с видом человека, который уже всё решил. — Маме нужна отдельная комната. Твои папки перенесёшь в спальню. Мы сидели в кафе, отмечая годовщину нашего знакомства. До этой секунды вечер казался вполне уютным. — Вот как? — я медленно опустила чашку на блюдце. — У Зои Денисовны прекрасная двухкомнатная квартира. В связи с чем такой стремительный переезд? — Мама сдаёт квартиру, а деньги отдаёт Алёне: часть пойдёт на платёж по кредиту, остальное — на товар для павильона. Поживёт у нас. Муж говорил об этом легко, как о чём-то само собой разумеющемся. — Её расходы будем закрывать из общего бюджета. Я всё возьму на себя. У нас общий бюджет, справимся. В этот момент я поняла: Вадим не просит. Он сообщает, какую часть моей жизни уже раздал родственникам. Квартиру я купила до брака. Одна из комнат служила мне рабочим кабинетом: я была методистом в Доме культуры и дома готовила сценарии, планы и отчёты. Вадим жил здесь как

— Дай на колодки, — Антон бросил передо мной ключи. — За крупный заказ со мной до сих пор не рассчитались, а без машины я по вызовам не поеду. Он вошёл на кухню, продолжая разговор с матерью по громкой связи. — Ларочка, ну войди в положение, — немедленно вмешалась Галина Петровна. — Мужику без машины никак нельзя, помоги супругу. — Я уже оплатила квартиру и купила продукты, — спокойно ответила я, глядя прямо на мужа. — Твою машину содержать не буду. Квартира принадлежала мне ещё до брака, но семейные расходы мы с Антоном всегда делили поровну. Он работал мастером по ремонту холодильного оборудования в сервисной фирме и постоянно брал частные заказы. Однако в последнее время его доходы стали чем-то мифическим. Весь быт незаметно перекочевал на мои плечи. — Просто сейчас заказчик тянет с оплатой, — буркнул муж и ушёл в комнату жаловаться матери на мою холодность. А вечером в дверь позвонили. На пороге стоял владелец продуктового магазина из соседнего квартала, которого я знала в лицо. —

— Половину Жанне откладывайте! — скомандовала Клавдия Петровна, хозяйски прохаживаясь вдоль длинного стола на веранде. — Помидоры ей на соус, а огурцы домой заберёт. Не покупать же ей при таком урожае. В последнюю субботу августа Марина и Олег с самого утра снимали созревшие овощи. К полудню на столе стояло около шестидесяти килограммов мясистых сливовидных томатов и тридцати килограммов огурцов. Марина положила томат на весы и придвинула к себе заполненный ящик. — Ничего пока не откладывайте. Кому и на каком основании должна уйти половина нашего сбора? — Жанне, кому же ещё, — свекровь поправила соломенную шляпу. — Она договорилась с хозяйкой одной небольшой кулинарии сварить в её цехе пробную сезонную партию томатного соуса. — Стеклянные бутылки с винтовыми крышками уже купила, этикетки заказала. Так что давайте, пакуйте. Олег, менявший на секаторе пружину, отложил инструмент. — Мам, тебе напекло? Какое сырьё? Мы планировали излишки продать, чтобы новую ёмкость для полива купить. А ча