Алексей Макаренко

— Ты кто такой? — спросил санитар, глядя на грязного старика в женских галошах. — Я — артист, — прошептал Раднэр Муратов. — Я снимался у Гайдая. — Ага, а я — Наполеон. Проходи, «артист», койка третья, слева. Его нашли на Преображенской площади в луже собственной мочи. Без сознания, в рваном пальто, надетом наизнанку. Рядом валялся полиэтиленовый пакет с половинкой чёрствого батона и грязной тряпкой. Бригада скорой сперва приняла его за бомжа. Повезли в обычную пятидесятую больницу, а оттуда — прямиком в психиатричку. Никто не поверил, что этот сгорбленный, трясущийся человек когда-то заставлял миллионы зрителей смеяться над фразой «Я — начальник, ты — дурак». Раднэр Муратов — тот самый Василий Алибабаевич из «Джентльменов удачи» — умер не в славе, не в деньгах и даже не в собственной постели. Он скончался после инсульта в больнице для бедняков, так и не придя в сознание. На похороны пришло пятнадцать человек. Пятнадцать. Для человека, чьи фильмы смотрел весь Советский Союз. Как так вы