Михаил Подгурский

Читаем современниц! Наталья Денисенко: *** Костры на дальнем берегу и песен отголоски. Так хорошо они поют, — вчерашние подростки. И молча тянутся к огню — глазасты, бородаты — отцы, собравшиеся тут: бывалые солдаты. . Кружком садятся, на припев горят углём глазищи. И греет грусть, и слаще — нет, другой не надо пищи. А в песне — юные бойцы, будённовская сотня, и степь, и младшего из них она возьмёт сегодня. . Под утро станет меньше звёзд, прокуренных кострами, но, друг ты мой, все до одной — у нас над головами. А по степи — уже дымы и первые раскаты. Бодры напевы там, вдали, куда ушли солдаты.

Вадим Пеков Уходит Град, БК отхаркав, А я и не переживал. Нас отпустил однажды Харьков, Жевал да не пережевал. В плену артелей страсть не любят, Как летунов и снайперОв. Но выжили, вернулись люди И ВВК кивнёт: «Здоров»! А по Женевской по конвенции Нельзя из плена снова в бой. Да про Женевскую конвенцию Чтоб кто-то знал? Да Бог с тобой. Один сказал: я сяду лучше, Не кинут с кичи под Авдос, Что снова подвернётся случай, Так уцелеть - большой вопрос. Другой сказал: А я в психушку, Чтоб минке разойтись со мной. Уже лепиле отдал двушку В крутом ауле под Москвой. Но до сих пор наряды тащат На Ханкале на ППД. Им страшно жить, а нам не страшно. Сперва в плену, теперь везде. А про Женевскую конвенцию Мы и не слышали допреж. А ты засунь свою конвенцию Поглубже в ж…, Женеву же ж. В Ессентуках отсанаторились, Попили реабилитэ. Вернулись в Мулино, построились, И на Волчанск по темноте. Тут скоро год попеременно Стремимся выполнить приказ, А кто трёхсотый был, кто пленный. Бессмертных нету среди