Александр Семёнов

Ты родился в семье потомственного военного. Твоя колыбель пахла не молоком матери, а запахом оружейной смазки и кирзы. Твой отец прошёл всю Великую Отечественную войну. Он дослужился до майора, и командовал ротой мотострелков. Гарнизонная жизнь стала твоей первой средой обитания. Для тебя никогда не стоял вопрос «кем быть». Выбор был сделан за тебя еще до рождения: либо погоны, либо позор. В семнадцать лет ты поступаешь в военное училище. Никаких иллюзий о красивой форме у тебя нет — ты видел отца, приходившего домой с выжженной пустотой в глазах. Весна 1979 года. Выпуск. На твоих плечах зажглись две маленькие звездочки лейтенанта. Тебя отправляют в Афганистан, под Кандагар. Тебе двадцать один год, но ты уже командир мотострелкового взвода. В твоём подчинении тридцать пацанов, все они лишь на два года младше тебя. Твой первый бой стирает всё, чему учили учебники тактики. Душманы работают грамотно, бьют из зеленки. Твой сержант, и лучший друг Серега ловит пулю в шею в первые пять минут

Если вы сейчас читаете этот текст, скорее всего, хотя бы раз в жизни тонометр показывал цифры выше, чем хотелось бы. Или показывает это регулярно. Знакомо чувство, когда цифры 140/90 заставляют внутренне сжаться? Мол, всё, пора ставить крест на соленом, бегать по утрам и пить таблетки горстями. Давайте сразу договоримся: гипертония — это не клеймо и не приговор вашей бурной молодости. Это состояние, с которым можно и нужно договариваться. Но чтобы договориться, надо понимать, с кем имеешь дело. Почему давление вообще подскакивает? Откуда берется эта напасть, если вчера всё было нормально? Обычно нам говорят: «Меньше соли, меньше стресса, пейте лекарства». И мы послушно киваем, но внутри остается осадок: а что там внутри-то происходит? Почему мой организм вдруг решил «поломать» сам себя? На самом деле он не ломается, он пытается выжить в тех условиях, которые вы (или обстоятельства) для него создали. И сегодня мы разберем это как на ладони. Представьте себе обычный водопровод в квартир