вадим изварин

Я родился среди руин. Моё детство прошло под аккомпанемент ваших рассказов о том, как мы «сбросили оковы». Вы убедили моих родителей, что они были рабами, а стали свободными. Вы назвали свободой возможность выбирать между пепси и колой и заряжать от телевизора воду — пока заводы, построенные теми самыми «наивными идиотами», резали на металлолом. Я — ваше послесловие. Я — археолог того мира, который вы снесли бульдозером цинизма, даже не удосужившись составить опись. Вы ненавидите советский пафос. Вы называете его фальшивым, картонным, лживым. Но я понял страшную вещь: вы ненавидите его не за ложь, а за величие. Вы ненавидите его, потому что он задавал горизонт, до которого вам никогда не допрыгнуть. Гораздо удобнее объявить звёзды нарисованными на куполе цирка, чем признать, что у вас просто короткие ноги и одышка. Вы спрятали свою несостоятельность за иронией. Ирония — это оружие слабых. Это способ сказать «я и не хотел», когда «поезд уже ушёл». Вы действуете как вор, который кричит о

В Лондоне любят рассуждать о «правах человека». С трибун, с экранов, со страниц учебников. И мало кто задаёт неудобный вопрос: а откуда у этой страны вообще взялись деньги, флот, фабрики и парламентские традиции? Если посчитать трупы, на которых стоит здание Британской империи, цифры выйдут такие, что Третий рейх и испанские конкистадоры покажутся подмастерьями. Давайте посчитаем спокойно, по фактам и без лозунгов. Начинать надо с того, что англичане сначала уничтожили своих. Английское крестьянство было ликвидировано как класс — мирно, аккуратно, по закону. Процесс назвали безобидным словом «огораживание»: землю отбирали под овец, людей выкидывали на дорогу. А чтобы выкинутые не бунтовали, придумали «Кровавое законодательство». Звучит как название готического романа, а на деле — серия статутов, начатая Генрихом VII в 1495 году. Логика была железной. Поймали бродягу впервые — выпорот и заклеймён. Поймали второй раз — продан в рабство на время. Третий раз — повешен. Ни о каком разбирате