Человек – это потрясающая смесь святости, величия и грязи.

Всё вместе, одновременно, и всё это – в нас. Один и тот же человек сначала льет слёзы, видя по телевизору, как ураган Сэнди уничтожает города в Америке, а затем изливает на кого-то потоки ненависти и жестокости. Один и тот же человек – и такая разница.
У каждого греха есть срок годности
•
Помню, у одной женщины умерла мать, и она говорила:
– Мне очень плохо сейчас, ведь это я виновата! Когда я ухаживала за ней в больнице, то, бывало, очень уставала от постоянных переодеваний и подмываний. В такие минуты у меня возникали разные помыслы, и в отчаянии я говорила Богу: «Господи, больше не могу. Забери ее, чтобы мне стало легче!» И вот, отче, из-за этих моих слов мама и умерла!
– Нет, она умерла не из-за этого! Даже не думай. Я на сто процентов уверен, что твоя мать, которой было уже много лет, в любом случае должна была уйти. И скажу тебе еще кое-что. Между нами: при таком стрессе мне бы тоже приходили в голову подобные мысли, но ведь это не значит, что я действительно бы так думал.
Вы когда-нибудь слышали, как маленькие дети без малейшего стеснения говорят своим родителям: «Хочу, чтобы ты умер! Чтобы тебя не было!»
Почему они так говорят? Они говорят это не потому, что действительно хотят смерти своих родителей, а потому, что для ребенка смерть – это исчезновение. Родители исчезнут и тем самым оставят его в покое. Таким образом ребенок хочет сказать: «Убирайтесь из моей жизни!»
Не надо удивляться. У всех нас когда-то появлялись подобные мысли (а то и хуже) по отношению к другим. Например, я исключительно высоко ценю тех своих духовных чад, которые говорят на исповеди, что подумали обо мне плохо, – например, обвинили меня в эгоизме или чревоугодии.
При этом они очень переживают, не повредят ли такие признания нашим отношениям, и потому спрашивают меня: «А вы будете любить меня теперь?» Да, и теперь я люблю их еще больше, потому что это очень важно – говорить то, что чувствуешь.
Человек – это потрясающая смесь святости, величия и грязи. Всё вместе, одновременно, и всё это – в нас. Один и тот же человек сначала льет слёзы, видя по телевизору, как ураган Сэнди уничтожает города в Америке, а затем изливает на кого-то потоки ненависти и жестокости. Один и тот же человек – и такая разница. Неужели это не должно вызывать чувство вины? Должно. Мы должны знать, что у нас есть такая проблема. Но нельзя из-за этого закрываться и не показывать свое настоящее «я».
Если можно исправить те ошибки, которые мы сделали, – их нужно исправлять. Например, если человек украл, нужно вернуть украденное. Если оклеветал кого-то – позвони этому человеку и скажи ему об этом, попроси прощения. Твои грехи ведь не касаются только твоего духовника, верно?
«Отче, я пришел сказать, что сделал то-то и то-то, и теперь мне плохо». Хорошо. Ты что-то сделал другому человеку? Пойди и поговори с ним. Разберитесь. «Нет, я не могу. Достаточно сказать об этом вам». Нет, недостаточно. Сам Господь отправляет тебя назад, к твоему брату, говоря: «Примирись с ним».
Например, ты не хочешь поговорить со своей матерью, братом, другом – не хочешь придти с ними к какому-то соглашению. Я-то отпущу твой грех, но если ты так и не поговоришь с ними, что это будет за прощение? О каком душевном равновесии, о каких взаимоотношениях с близкими здесь может идти речь?
И пусть вас не терзают угрызения, если вы не как все. Здесь особенно отличаются матери, которые прямо-таки культивируют чувство вины в своих дочерях, сравнивая их с другими или с собой. И в отношении сыновей такое бывает, но с дочерьми чаще всего – например, в том, что касается замужества. Здесь дела совсем плохи. Большинство матерей постоянно твердят своим дочерям: «Чего ты ждешь? Хватит, выходи уже, наконец, замуж!» Таким образом они заставляют своих дочерей думать, что они какие-то странные, ненормальные чудовища, не как все.
Это прекрасно – утешать других, не вызывая при этом в человеке чувство вины. Потому что в противном случае ты увеличиваешь его проблему – ведь он и так ведет свою борьбу.
Потому Господь и дает нам просветление, рассудительность, душевное равновесие, милосердие, правдивость, иногда – строгость. Единого ответа на все вопросы не существует. Не каждое решение проблемы может быть приемлемым – бить тревогу, внушать ближнему страх… Решение каждый
Как приобрести душу человека? Вызывая в нём укоры и терзания совести? Но разве Бог приобретает человеческие души таким образом? Нет. К сожалению, мы, священники (не все, правда), думаем, что помогаем людям, вызывая в них с помощью «кнута» чувство вины и угрызения совести. Легко таким образом управлять человеком – ведь ты постоянно заставляешь его чувствовать себя виноватым и спрашивать: «Отче, скажите, в этот раз я хорошо поступил? Я хороший?» Но это не способ создать настоящие, свободные взаимоотношения, а террор, рабство.
У каждого греха должен быть «срок годности».
Хорошо, ты согрешил. Женщина сделала аборт – это совсем не хорошо, это трагедия, но сколько можно оплакивать этот грех? Нельзя, чтобы шли годы, а душа при этом не успокаивалась, потому что таким образом человек словно говорит: «Исповедь недействительна».
Как можно верить в таинство исповеди и при этом не иметь мира в душе? Разумеется, след от совершенного греха в тебе остается, и я не уговариваю тебя забыть об этом. Но пусть память о грехе смирит тебя, и через это смирение к тебе придет душевный покой, а не уныние. Нельзя, чтобы это доводило тебя до успокоительных таблеток, которые ты принимаешь из-за события девятнадцатилетней давности. Одна женщина в Северной Греции так мне и сказала:
– Прошло уже девятнадцать лет!
– Да, но нельзя жить всё время в прошлом.
– Но я убила человека!
– Да, однако сейчас ты убиваешь и других людей – своего мужа, детей, друзей, которые видят тебя такой. Это не помощь. Отлепись от прошлого, иди вперед, борись! И тогда постепенно всё наладится.
Архимандрит Андрей (Конанос):