Людмила Леденева (Кальницкая)

Она пришла к моему подъезду в марте. Худая, грязная, с поджатым хвостом, смотрела на меня снизу вверх жёлтыми глазами. В них не было страха. Только усталость. Я стояла с пакетом продуктов, смотрела на неё и думала: «Только не сейчас. У меня нет денег, нет времени, нет сил». А она не уходила. Я зашла в подъезд, поднялась на четвёртый этаж, поставила сумки. Выдохнула. И почему-то снова спустилась во двор. Она сидела там же. На том же месте. Ждала. — Ну иди сюда, — сказала я. Она подошла. Осторожно, как будто боялась, что я её ударю. Я провела рукой по её мокрой шерсти. Она вздрогнула. И потом прижалась ко мне. Я привела её домой. Налила в миску тёплого молока. Она пила жадно, с хлюпаньем. Я сидела на корточках, смотрела и молчала. — Мам, а кто это? — Саша стоял в дверях кухни, смотрел большими глазами. — Собака, — сказала я. — А она наша? — Не знаю, сынок. Пока нет. — А можно она останется? Я подняла глаза на сына. Ему пять лет. Он давно просил собаку. Я всегда отказывала: «Сынок, у нас

В марте 2020 года мы возвращались из глубинки России. И по пути нам, конечно же, встречались животные. Всех, кто подходил, кормили, кто убегал, тем оставляли корм. А на последней нашей заправке во Владимирской области появилась она... Автозаправка большая. Очень много фур стоят на отдыхе и напротив них стоит одинокая собака. Худая, но не истощенная. Глаза грустные и униженно просящие поесть. Остановились. Покормили. А она стоит и продолжает униженно, но уже с улыбкой, смотреть на нас, сама не зная, чего еще попросить. Ну что... Взяли на руки и посадили к себе на колени. И знаете, это мы сделали чисто машинально. Сколько проезжали и кормили, а тут какая-то невидимая рука нас за ручки, а мы собаку на ручки. Хоть бы повозмущалась, все-таки мы незнакомые люди. Но нет... Собака положила голову на колени, игнорируя рыки и недовольства нашего Гамлета. И мы поехали... И дальше, друзья, мы ехали 6 часов в обществе многочисленных клещей, которые сыпались с этой собаки, как спелые ягоды с куста.