Екатерина Лабунец(Рудая-Гаранина)

Геннадий был уверен: ремонт важнее, сын переживёт. Собаку увезли в приют, несмотря на мольбы мальчика. Но через одиннадцать дней Марина зашла в комнату сына и нашла рисунок, после которого всё перевернулось. Пакет стоял у входной двери. Два пакета, если точно: в одном миски, в другом остатки корма и резиновый мяч, который Тузик таскал по квартире с тех пор, как научился ходить. Лёша увидел их раньше, чем снял кроссовки. Тузик ткнулся носом в колено мальчика и завилял хвостом так сильно, что задел пакет. Миска внутри звякнула. Рыжая шерсть пахла двором, осенней листвой и чем-то тёплым, только собачьим, от чего у Лёши всегда сжималось что-то под рёбрами. Он присел на корточки, обнял пса обеими руками. Тузик замер, прижался боком к клетчатой рубашке и положил морду на плечо мальчика. Задняя левая лапа подвернулась неловко. Пёс хромал на неё с щенячьего возраста, и Лёша привык придерживать его за бок, когда тот садился. На кухне гудел чайник. Мать стояла у плиты, крутила обручальное кольцо

Когда из квартиры выносили Олега Николаевича, все смотрели на носилки. И только маленькая собака в углу смотрела ему в лицо. Врач склонилась над столом и быстро заполняла бумаги. В комнате пахло валерьянкой, старыми лекарствами и пылью, будто окна тут давно не открывали. Участковый Сергей ходил из комнаты в комнату, тяжело ступая по скрипучему полу, и торопил: – Давайте быстрее, пожалуйста. Тут ещё опись надо делать. Из соседней комнаты тихо всхлипывали. Сергей уже хотел окликнуть соседку, когда заметил у шкафа маленькую собаку. Рыжеватая, с белой грудкой, она вжалась в стену так, будто надеялась стать меньше. Один глаз косил на чужих, второй не отрывался от хозяина. – А это его собака? - крикнул Сергей. Из соседней комнаты вышла женщина в старом халате, с мятым платком в руке. – Его. Буся. Он её семь лет назад взял. После Ани своей, после жены. С рынка принёс. С тех пор они вдвоём и жили. – Детей нет? Родни? – Дальний племянник где-то есть. Но он и при жизни не ездил. А собака у него