наталья ляхова (лащилина)

— Мама, а правда, что я больше никогда не пойду в школу? Галина Павловна замерла с тарелкой в руках. Горячий суп едва не выплеснулся на пол. Она медленно повернулась к дочери, которая сидела у окна в своём кресле и смотрела куда-то вдаль, на серую октябрьскую улицу. — С чего ты взяла такое, Анечка? — Я слышала, как ты с папой ночью разговаривала. Ты думала, я сплю. В кухне повисла тишина. Только старые ходики на стене отбивали секунды, и каждая из них била матери прямо в сердце. Галина поставила тарелку на стол, подошла к дочери и присела рядом на корточки. Взяла её тонкую, почти прозрачную ручку в свои ладони. — Доченька, мы делаем всё, чтобы ты поправилась. Доктора стараются. — Но они говорят, что моя болезнь не лечится. Я ведь не глупая, мам. Мне двенадцать лет. Галина прижала дочь к себе, чтобы та не увидела её лица. Потому что по щекам потекли слёзы, которые она так старательно прятала последние месяцы. С тех самых пор, как в областной больнице им сказали диагноз. Длинное, незнак