Светлана Олейник(Тишковец)

«Она ела продукты из маминого холодильника, брала у нее деньги до зарплаты, не платила за квартиру и при этом каждый раз бросала: мам, не лезь в мою жизнь. Самое странное, что я ее как мать действительно не могла». Это рассказывает Галина Викторовну, 62 года, из Нижнего Новгорода. Она всю жизнь проработала медсестрой, вышла на пенсию, но еще подрабатывала в частной клинике 3 дня в неделю. Пенсия была 24 тысячи руб., подработка давала еще около 31 тысячи руб., и на бумаге это выглядело терпимо, если бы не взрослая дочь в соседней комнате. Дочь звали Ксения. Ей было 34 года, она работала администратором в фитнес-клубе, получала около 58 тысяч руб. и уже 7 лет говорила, что скоро начнет жить отдельно. Иногда даже смотрела квартиры в аренду, но дальше разговоров дело не шло: то дорого, то район плохой, то ремонт унылый, то хозяйка странная, то лучше пока накопить. Квартира была 2-комнатная, в старом доме рядом с метро. После приватизации у Галины Викторовны было 3/4 доли, у Ксении - 1/4. О

Надо ехать в область — к такому выводу пришел Стас Жаринов, гуляя на свадьбе друга, нашедшего свое семейное счастье в какой-то дыре на обочине региона. Невеста была так хороша, что у Жаринова от зависти пропал аппетит. А ведь он еще не наел на стоимость подарка. — Там ведь девчонки такие же красивые, как в городе. Возможно, попроще, не такие ухоженные, ну так и пафосом не испорчены. Да и где в их захолустьях пафосу взяться? Они же там в своих провинциях круче супермаркета ничего не видели, сидят как клопы в старом диване, — шептал он какому-то мужичку за столом, глядя, как молодые обмениваются ДНК под крики «Горько!» — Из развлечений только винно-водочный да семечки у подъезда. Девчонки простые, как инструкция к кастрюле. Ей жетон от метрополитена покажи, так она на тебя молиться будет. Мужчина молча слушал рассуждения Жаринова, ковыряя вилкой в салате. — В городе я, может, и не так успешен, но с моей средней по стране зарплатой и студией в почти центральном районе я там как креветка в

Рассказ-быль В школьном коридоре звенел детский смех, бегали ребята, кто-то доедал остатки булочки из столовой, кто-то договаривался о встрече за околицей села. Сашка и Петька, дежурные по классу, нехотя побрели в подсобку за шваброй, чтобы помыть полы и бежать домой, но та, как назло, куда-то запропастилась. Пришлось идти по классам, заглядывать за шкафы и под парты, выспрашивать у малышни. Заглянули в четвертый класс. Мальчик Андрей домывал полы старой шваброй — видавшая виды, с растрепанной тряпкой. — Отдай, мелкий! — Сашка, уже почти взрослый пятнадцатилетний парень, схватил за древко. — Не отдам! Я первый взял! — Андрейка, которому было лет десять, вцепился мертвой хваткой. Началась возня. Сашка, смеясь, тянул швабру на себя, дразня младшего. Андрейка повис на ней, не желая уступать старшекласснику. Раздался хруст, похожий на треск сухой ветки. Андрейка завыл, прижимая к себе странно болтающуюся руку. В классе повисла тишина. Сашка побледнел, выронил злополучную швабру. В медпункт