Алишер Халматов

В 1987 году Александр Яковлев, член Политбюро ЦК КПСС, произнёс с высокой трибуны: «Ленинизм — это классически эталонные уроки революционной диалектики». Зал аплодировал. Никто не знал, что этот человек уже больше тридцати лет вынашивал план уничтожения системы, которой служил. Это не легенда и не конспирология. Это его собственные слова, опубликованные позже. Чтобы понять, как такое вообще возможно, нужно вернуться в 1953 год. В год, когда молодой инструктор ЦК впервые увидел, как делается большая советская политика. Хрущёв хоронил Сталина с рыданиями. Плакал у гроба, произносил речи, клялся в верности делу вождя. Яковлев наблюдал. Мотал на ус. Прошло три года. На закрытом заседании XX съезда Хрущёв обвинил того же Сталина в тирании, психических отклонениях и управлении войной по глобусу. Система, оказывается, позволяла такое. Идеология была инструментом — не верой. Кто держит инструмент, тот и задаёт направление. Это был урок. Яковлев его усвоил. В 1958 году он попал в стажировку в

Почему «Волка» не могли поймать несколько лет? Шухевич был опытным конспиратором. Он получил диверсионную подготовку в немецких разведшколах еще до начала Великой Отечественной войны. Его безопасность обеспечивала тотальная изоляция: · Он никогда не общался с рядовыми боевиками напрямую. · Связь поддерживалась исключительно через узкий круг доверенных женщин-связных («хатних»). · Каждое звено цепочки знало только одного человека выше и ниже себя. · Шухевич регулярно менял укрытия, оборудованные в обычных сельских домах (двойные стены, потайные подполы). МГБ совершило сотни рейдов, но каждый раз опаздывало на несколько часов. Стало очевидно: армейскими методами бункер не вскрыть. Требовалось найти «слабое звено» в его ближайшем окружении. Операция «Волк»: Ошибка связной Перелом в оперативной игре наступил в начале 1950 года. Главной целью оперативников стала Дарья Гусяк (подпольные клички — «Дарка», «Нюся», «Черная»). МГБ располагало ориентировкой на нее: 26 лет, высокая, худощавая, пре

Пока сыновья простых рабочих и учителей гибнут под обстрелами, отстаивая будущее страны, вопрос о том, где находятся отпрыски олигархов и чиновников, остается открытым. Об этом говорим с обозревателем "Царьграда" Натальей Залевской. – Почему, на ваш взгляд, общество так остро реагирует на отсутствие детей элиты на фронте, если формально в стране объявлена не война, а специальная военная операция? – Общество реагирует остро, потому что интуитивно чувствует подмену понятий. Для людей, которые теряют близких, это не спецоперация – это война, в которой решается судьба страны. И в такие моменты включается древний механизм "налога на кровь". Когда страна воюет, правящий класс исторически платил самую высокую цену, чтобы доказать свое право управлять. А когда мы видим, что для одних закон Родины существует, а для других – нет, это вызывает глубочайший диссонанс. У народа сформировался вопрос: почему дети элиты не на фронте? И отсутствие внятного ответа только подливает масла в огонь. – В чем